— Ну? — выдавил я;
— Верно, — вздохнул Грязнов с печалью на лице. — Гражданин Люсин, он же Луценко Григорий Яковлевич, убит уже около недели назад. Кстати, из пистолета системы «Макаров».
Я обессилено выдохнул и сел в кресло. Лара засветилась, и даже Сережа Семенихин удовлетворенно улыбнулся, продолжая жевать жвачку.
36
Теперь каждую минуту, даже лежа в постели, Феликс Захарович панически ощущал, как затягивается на его шее зловещая петля страха и подозрительности. Он уже не мог по-прежнему беззаботно выйти прогуляться или посидеть на лавочке в скверике, потому что кожей чувствовал, как сразу несколько пар враждебных глаз бдительно наблюдают за ним. Он знал, что такое попасть под подозрение коллегии, и не питал на этот счет иллюзий. Ему было необходимо вырваться из-под этого наблюдения, даже если оно существовало лишь в его воображении.
Он даже не думал о том, что подошла к концу его длительная карьера, в которой он совершил так много разных поступков, руководствуясь верой в истинность избранного пути. Иногда эти думы наплывали на него с безысходной тоской вкупе, но он гнал их, потому что осталось дело, которое он не успел завершить.
Однажды, собравшись с духом, он все же выбрался из дому, посидел на лавочке, наслаждаясь весенним солнцем и игрой детей на площадке неподалеку, а потом, проходя мимо троллейбусной остановки, неожиданно запрыгнул в отходящий троллейбус. Глянув в заднее окно, он сразу вычислил одного из наблюдателей, немедленно кинувшегося к телефону-автомату, да и другой, на машине, тоже высветился отчетливо. Чтоб не привлекать к себе внимания, они не использовали радиофицированных машин, и это давало небольшой шанс.
Он вышел у станции метро, вместе с толпой пассажиров вошел туда, а вместе с другой толпой вышел на другой стороне. Неподалеку стоял трамвай, и Феликс Захарович немедленно сел в него. Трамвай увез его на окраину, и там он пересел на автобус до другой станции метро.
Вопрос был в том, сообщил ли Лихоносов коллегии о его «внучатой племяннице». В излишней верности идее органического общества Ваню Лихоносова обвинить было нельзя, он очень скептически относился к проекту, да и руководящие лица не вызывали в нем благоговения, но отколоться не смел, потому что его финансовый успех зависел от решений коллегии. Феликс Захарович добрался до дома на Юго-западе пешком от предыдущей автобусной остановки, поймал какого-то малыша и попросил его отнести записку Нине. Проводив его взглядом, Феликс Захарович вздохнул, повернулся и отправился подальше от дома, где временно проживали Нина с Аней.
А в доме в это время было вот что. Как только утром Аня отправилась на работу, прикрыв свое отсутствие там солидной справкой, сработанной Феликсом Захаровичем, в дверь позвонили, и Нина увидела через глазок улыбающуюся физиономию давешнего «соседа». Она открыла, и Ваня Лихоносов вошел к ней вместе со своими личными телохранителями. Нина растерянно впустила их, спросив только:
— Что-нибудь, случилось?
— Ничего особенного, — ухмыльнулся Ваня Лихоносов, без спроса усаживаясь в кресле у стола. — Я ищу своего давнишнего приятеля, Феликса Захаровича Даниленко. Он мне срочно нужен.
— Почему вы ищете его здесь? — спросила Нина, начиная успокаиваться.
— Только не говорите, что вы его не знаете, — сказал Лихоносов. — Только вчера он сказал мне, что вы его внучатая племянница, сбежавшая от мужа-алкоголика. Хочу сказать, вы не похожи на женщину, которая бегает от мужа.
— Что вам надо? — спросила Нина.
— Хотел бы узнать, кто вы, милочка? — сказал Лихоносов. — Документы у вас хоть и надежные, но они из конспиративного резерва нашей конторы. Вам их дал Феликс, не так ли?
— Я не буду вам отвечать, — отрезала Нина. Лихоносов жизнерадостно рассмеялся.
— Вы слышали, ребята? Она не будет отвечать!..
— Она будет отвечать, шеф, — сказал без улыбки один из охранников.
Нина глянула на него испуганно и поежилась. Ей это удалось.
— Я не знаю, почему вы себя так ведете? Ну и что?.. Даже если я и не его внучатая племянница, разве я не могу рассчитывать на его поддержку?..
— Хотите сказать, что у вас связь? — спросил Лихоносов, радуясь.
— Я не обязана вам отвечать, — проговорила Нина смущенно. — Я ведь не проститутка какая…
— А ваша подружка здесь на каких ролях? — спросил Лихоносов. — Или старика хватает на двоих?
Нина помолчала, собираясь с мыслями. Ей было противно говорить то, что она говорила.
— Ну и что?.. Есть же разные способы…
— Солнышко, — воскликнул Лихоносов. — Она же лесбиянка! Я с такими красотками работал, когда ты еще в школу ходила. Замечала, у нее губа дергается?
Нина пожала плечами.
— И что?
— И то. Это от вожделения. Если бы вы с дедушкой затеяли какие-нибудь непозволительные игры, она бы тебя убила. Единственно, что я могу в этом плане представить, так это то, что старик любовался вашей любовью.
Нина вздохнула, покачав головой.
— Не отпирайся, — сказал Лихоносов. — Так?
Нина вскинула голову, собираясь возмутиться, но передумала.
— Так, — сказала она, смущенно глядя в сторону. Лихоносов понимающе кивнул и рассмеялся.
— Ай-ай-ай, — сказал он. — Вот вам налицо вырождение правящего класса. А ведь это гвардия, орден меченосцев!.. Новое общество строят.
— Вы все узнали? — спросила Нина. — Может, хватит?
— Это еще только начало, — сказал Лихоносов со вздохом. — Вы еще должны рассказать, кто вы такая, откуда взялись, как познакомились с Феликсом, как часто он здесь бывает, и главное — даты, адреса, телефоны.
— У нас нет телефона, — буркнула Нина.
— Только дурой не притворяйтесь, — бросил с презрением Лихоносов. — По какому телефону вы звонили Феликсу?
Охранники уже расслабились, расселись на тахте и на стуле, разглядывали бедную обстановку квартиры и кривились. Их клиенты, как правило, проживали в других условиях.
Разговор продолжался тягостно и томительно. После долгих проволочек Нина назвала телефон, по которому звонила Феликсу на автоответчик, назвала некоторые точки, где они встречались. Долго рассказывала о конспиративных правилах, которым он ее якобы учил. Когда Лихоносов, резвясь, попросил рассказать о ночных оргиях, она отвечать решительно отказалась, и это послужило темой почти пятнадцатиминутного препирательства, в котором помимо самого Лихоносова с радостью приняли участие и охранники со своими пошлыми шутками. И когда раздался звонок в дверь, Нина попыталась вскочить, но Лихоносов сделал знак оставаться на месте. Он послал к двери одного из охранников, и тот на всякий случай вынул пистолет. Он о чем-то поговорил через дверь, потом открыл и втащил в квартиру испуганного упирающегося мальчика.
— Дяденьки, вы что, не надо!.. — бормотал он жалобно. Охранник протянул Лихоносову записку, переданную для Нины.
— Успокойся, — сказал Лихоносов мальчику. — Никто тебя не тронет. Мы из милиции, ловим преступников. Понял?
Он развернул бумагу и прочел:
— «Опять пришла пора цветения кактусов. Двенадцать». Интересный текст, а?
— Это он сам написал, — сказал мальчик, шмыгнув носом.
— Где он?
— Он стоял внизу, у соседнего подъезда.
— Справа, слева?
— Вон там, — указал мальчик рукой.
— Ну-ка, ребятки, быстро, — приказал Лихоносов своим охранникам, и те резво вскочили. — И ты, мальчик, ступай, — добавил Лихоносов для мальчика. — Спасибо тебе, ты нам очень помог.
Счастливый мальчик ушел, а Лихоносов поднялся, потягиваясь.
— Ну что, девушка. Подходит время последнего акта. Ваш извращенный воздыхатель скоро будет у ваших ног.
— Зачем вам это надо? — спросила Нина устало.
— У меня в этом деле свои интересы, — сказал Лихоносов. — Дед должен работать на меня, и мне нужно накинуть на него удавочку. Не волнуйтесь, он будет жить, и даже ваши игрища будут продолжаться, но уже под мою музыку.
Он торжествующе улыбнулся.
— Только непонятно, почему вы используете для свиданий кодированный текст. Он что, записал вас в штат своим агентом?
— Да, — сказала Нина мрачно.
— Понятно, — усмехнулся Лихоносов. — И здесь кумовство.
— Это не кумовство, — возразила Нина. — Я работала… Я вам сейчас покажу!..
Она открыла ящик письменного стола и стала доставать какие-то бумаги.
— Вот, — говорила она лихорадочно. — Вот еще… Лихоносов глянул на нее снисходительно.
— Ладно, ладно. Я тебе верю. Конечно, именно таких агентов он и набирает. У тебя, наверное, и кличка была соответствующая?
— Да, — кивнула Нина.
— Ну и как тебя кликали?
— Бэби, — сказала Нина.
Она дала ему время удивленно повернуться к ней и увидеть направленный на него ствол «Макарова» с глушителем. Потом пуля попала ему в глаз, и он больше ничего не видел.
Охранники возвращались поодиночке, потому что отрабатывали разные направления возможного бегства Феликса Захаровича. Ни тому, ни другому не повезло с поисками, но одно то, что они вернулись с перерывом в несколько минут, было для них значительным везением. Если бы они вернулись вместе, то Нине пришлось бы их убить, а так хватило резиновой дубинки. Она хороша тем, что достаточно даже не очень сильного удара, надо только знать, куда бить.
Потом она в пять минут собрала сумку и поспешно покинула квартиру на Юго-западе, решив больше никогда сюда не возвращаться. Ее волновала судьба Ани, которая должна была вернуться вечером после работы, но она надеялась позвонить ей из автомата.
Феликс Захарович ждал ее в условленном двенадцатым вариантом месте, неподалеку от Битцевского парка. Он читал газету, сидя на лавочке автобусной остановки. Нина села рядом и протянула ему удостоверение личности Вани Лихоносова. Тот недоуменно взял.
— Это еще что такое? А-а…
— Знаешь его?
— Конечно, — усмехнулся Феликс Захарович. — Мой ученик и помощник. Это он у тебя был?
— Да, — сказала Нина.
Феликс Захарович понимающе кивнул.