— Скажите, Олег Сергеевич, вы давно знакомы с этим самым господином… Вишневским? — Грязнов продолжил расспросы. — Опишите мне его. Кто он такой?
Лисицын хмыкнул:
— Ростик, то есть, простите, Ростислав э-э… Львович, он это… искусствовед. Когда-то хотел, типа, художником стать, но видно, кишка тонка оказалась. Семья у него какая-то вся из себя крутая…
— В смысле?
— Ну они там все, с понтом, дворяне, до революции сильно богатые были.
— Ага, понятно.
— В общем, семья приличная, а сам вышел вырожденец, — неожиданно и как-то похабно хихикнул Олег.
— Что вы имеете в виду? — поднял брови Вячеслав Иванович.
— Ну он это… короче, голубой.
— Ах это, — облегченно и даже разочарованно вздохнул Грязнов. — Ну это бывает. А чем он конкретно занимается?
— Да вы спросите его сами. Я точно не знаю. Он несколько раз давал мне советы — вот и все.
— И помог приобрести картину Азовского?
— Ну да. — Лисицын нахмурился, точно вспоминая что-то. — То есть копию. Вы запишите его телефончик-то.
Спустя десять минут Грязнов уже садился в синий «Пежо» Турецкого, который заехал за ним — подвезти обратно в Москву, да заодно по дороге и обсудить впечатления.
— Итак, подведем предварительные итоги, — начал Александр. — Ребята шустрые, деловые. За Выхиным «ухаживали», так как хотели от него содействия их бизнесу. Так?
— Так. Но выгоды его убивать им никакой.
— Это понятно. Да к тому же один из них сам едва не отправился на тот свет.
— Не забудь, Саня, что, строго говоря, Выхин не погиб при взрыве, но умер от инфаркта.
— Ну, Славик, мы же понимаем, что это формально. Кондрашка-то его шарахнула не просто на ровном месте, а от испуга. Значит, тот, кто подложил ему взрывчатку, своего добился.
— Кстати, а почему мы так уверены, что взорвать хотели именно его?
Турецкий неожиданно замолчал. С полминуты он нервно барабанил пальцами по кожаному рулю.
— Хм… Не знаю. Хороший вопрос, как говорят в интервью. А кого тогда? Орликова?
— Нет, конечно, ты прав, версия, что жертва — Выхин, гораздо солиднее. Но проверить надо и другие.
— Молодец, Славка! Вот что значит — профессионал.
— Сейчас не об этом, — улыбнулся Грязнов.
— Я запомню твой вопрос. Но все же пока рабочей версией продолжаем считать покушение на жизнь префекта Выхина.
— Да я и не спорю.
— Теперь картина. Рыльце у ребят в пушку. Судя по всему, Выхину они сказали, что картина — подлинник. А что? Он бы спокойно повесил ее у себя в доме, и никто бы никогда не догадался.
— Сто процентов. Но тут, на беду, этот чертов взрыв…
— …и пацаны смекнули, что наши эксперты могут обнаружить подделку. И не дали себя на этом поймать: сразу заявили, что картина — стилизация.
— Притом Лисицын так явственно задумался, словно вспоминал некий разговор. Даже губами шевелил.
— Конечно, они договорились.
— Вообще, неприятный тип. Какой-то… с двойным дном. Надо проверить его в нашем компьютере. Я уверен, что он сидел.
— А, да? Ну что ж, посмотрим. Проверим твою генеральскую интуицию.
Вечером того же дня в кабинете Турецкого собрались шесть человек, не считая самого хозяина: начальник МУРа, генерал Владимир Михайлович Яковлев-старший, генерал Николай Баранов и майор Всеволод Грачкин из Департамента по борьбе с оргпреступностью МВД, начальники отделов МУРа: второго «убойного» — полковник Шаров, двенадцатого, так называемого «антикварного», — полковник Мальков и капитан Галина Романова. Генерал Вячеслав Грязнов — непременный участник любого «аналитического заседания» у Турецкого — обещал подойти чуть позже.
— Итак, господа, я пригласил вас, — начал Турецкий без улыбки, — чтобы сообщить вам, что насчитал ровно двадцать возможных версий убийства префекта Центрального округа Николая Ефремовича Выхина. Посему поздравляю вас с круглой цифрой.
С минуту все присутствующие молчали.
— Начнем по порядку, — продолжил Турецкий. — Как известно, префект принимает решения по большому кругу социальных и финансовых вопросов: строительство домов, продление улиц, транспорт. Николай Выхин планировал осуществить большой проект, связанный с созданием пересадочного узла, который объединит троллейбусную линию, электричку и метро. Избавляясь от рынка, Выхин решил строить на его территории торговый комплекс. Желающих стать владельцами комплекса было несколько, в том числе наши знакомые Орликов и Лисицын.
— Какая же им выгода убивать Выхина? — задал вопрос Яковлев-старший.
— Вроде бы никакой, если здесь не скрывается какая-то более сложная шахматная комбинация. Что-то из двойной или даже тройной бухгалтерии: убить одного, чтобы подставить другого.
— Не слишком ли сложно? — вступил в беседу генерал Баранов. — Мне кажется, в первую очередь нам нужно выяснить, кому могло быть до такой степени невыгодно уничтожение рынка, что этот человек не побоялся пойти на убийство префекта?
— Да, верно, — согласился Турецкий, — это сейчас основная рабочая версия. Кстати, помимо торгового центра Выхин собирался возвести гаражные комплексы в три этажа. Здесь выстроились в очередь строительные фирмы, ведь заказ-то выгодный.
— Опять же: какой им резон убивать курицу, которая хочет им снести золотое яичко? — повторил свой вопрос Яковлев.
— Есть еще одно: злополучная картина в багажнике.
— А может быть так, что картина вообще не связана с убийством? — вмешался молчавший до сих пор полковник Мальков.
— Кстати, и это не исключено, — согласился Турецкий. — Но давайте сперва послушаем, что нам известно. Галя? Капитан Романова?
Галя Романова выпрямилась на стуле и откашлялась.
— Я встретилась с шофером пострадавшего Орликова, Сергеем Петровичем Астафьевым. Он находится в Склифе, в очень тяжелом состоянии, поэтому поговорить мне с ним разрешили буквально минуту. Он практически ничего не помнит, кроме того, что за секунду до взрыва головная машина, в которой ехал начальник охраны, странно вильнула. Разговаривала с начальником охраны, Егором Ивановичем Соколовым. Он также упоминает, что шофер его машины, Алексей Суханов, объезжал что-то на дороге — по словам последнего, это была дохлая кошка. Впрочем, это мы знаем из протокола первичного опроса свидетелей, произведенного следственной бригадой, выезжавшей на место взрыва. По результатам экспертизы: чучело кошки было начинено взрывчаткой, причем, что интересно, это была не просто бомба, а бомба с дистанционным управлением.
— Ну это уже технология, это, в конце концов, менее интересно, нежели вопрос: кому понадобилось убивать Выхина? — подытожил Турецкий. — А что насчет картины? — обратился он к «антикварщику» — полковнику Малькову.
— Холст действительно девятнадцатого века, — начал тот.
— А краски? — Турецкий выказывал явное знакомство с предметом.
— А вот тут любопытное, — улыбнулся полковник. — Часть красок тоже девятнадцатого века, а часть — современные.
— Что означает…
— Что кто-то взял оригинальное произведение соответствующей эпохи, но, по-видимому, малоизвестного художника, а потом «загримировал» его под Азовского. Притом этот «кто-то» неплохо разбирается в стилях. И вообще, доложу я вам, талантливый мастер!
— Понятно. — Александр Борисович помолчал с полминуты. — Давайте выработаем план следственных мероприятий. Поскольку меня с вами не будет целых полсуток…
— А что такое? — спросил генерал Яковлев-старший.
— В полночь «Красной стрелой» я уезжаю в Санкт-Петербург. Завтра утром у меня там встреча со скрипачом Геральдом Райцером — это единственная возможность застать его до отъезда из России. А на нас, как вы все помните, висит еще одно дело — кража скрипки Страдивари.
— Когда вы возвращаетесь, Александр Борисович? — задала вопрос Галя Романова.
— Завтра днем, самолетом. Итак, распределим обязанности. Полковник Шаров со своими ребятами занимается Выхиным: родственники, друзья, враги, все, что можно разузнать.
— Есть, — четко рапортовал Шаров.
— Далее — рынок, предназначенный на снос. Кто за ним стоит, кто его «крышует», кому он так выгоден? Этим я попрошу заняться Департамент по борьбе с оргпреступностью в лице майора Грачкина.
— Ясно, Александр Борисович, — отреагировал майор.
— Полковник Мальков разузнает нам все про загадочного господина Вишневского и его деятельность в области изящных искусств…
Мальков молча кивнул.
— Но, — подчеркнул Турецкий, — не встречаться лично. Это я попрошу сделать нашего уважаемого Вячеслава Ивановича Грязнова, — Турецкий неодобрительно покосился на циферблат часов, — который куда-то запропастился.
— А я, Александр Борисыч?
— А ты, Галочка, встретишься еще раз с господином Владимирским. И, пустив в ход все свое женское обаяние, выведаешь у него все-все-все, что можно.
— А в каком направлении? Мы в чем-то его подозреваем?
— Нет, мы его, конечно, не подозреваем. Но я интуитивно чувствую, что ему есть что рассказать, хотя не представляю, что это может быть.
В этот момент дверь кабинета распахнулась и на пороге возник Вячеслав Иванович Грязнов собственной персоной. Вид у него был всклокоченный, глаза горели задором. По всему было видно, что его распирает какая-то новость.
— Извините, что я без стука.
— Что случилось? — нарочито равнодушно спросил Турецкий. — У тебя такой безумный вид.
— Ну вы тут уже все обсудили, как я смотрю. — Слава обвел глазами присутствующих. — А теперь я вам расскажу свежие новости. Думаю, они сильно спутают вам карты.
— Ну валяй, — Александр Борисович весь аж напружинился, но старался выглядеть скучающим.
— Убить хотели не Выхина. Убить хотели бизнесмена Орликова. Полчаса назад на него было совершено второе покушение.
Часть вторая
КРОВНЫЕ БРАТЬЯ
Генеральный директор ОАО «Мировые инвестиции» Анатолий Николаевич Орликов захлопнул лежавшую перед ним папку и встал, возвышаясь над дубовым столом заседаний: