чив приглашение.
– Отлично выглядишь.
Он что, издевается?!
– Пойдем потанцуем!
Сам Криспин Райт приглашает меня на танец? Китти с ума сошла бы от зависти!
– Не могу, я жду Робина…
– Робина Гуда? – улыбнулся Криспин. К своему стыду, я нервно засмеялась, но тут же мне стало стыдно.
– Он в летнем домике в саду, – проговорил Криспин мне на ухо, перекрикивая музыку. – Просил передать, что будет там. У него для тебя что-то есть.
Только Робин мог удалиться в глубину сада – с бокалом для меня, без сомнения, – когда вечеринка в самом разгаре! Я знала почему, – он хотел тишины и покоя. Он уже, наверное, пожалел, придя в компанию людей, которых всегда презирал. Я до сих пор терялась в догадках, зачем он согласился.
Рука Криспина коснулась моей, и я почувствовала, как наши пальцы сплелись. Ощущение было теплым – и возбуждающим.
Криспин потянул меня в сторону, смеясь, будто бы над нашей общей шуткой:
– Сюда!
Глава 32Элисон
Март 2017 г.
Я проснулась посреди ночи с гудящей от мыслей головой. Объятия Клайва перешли в прекрасные долгие поцелуи, от которых мне захотелось слиться с ним, стать единой плотью – так, как я мечтала в юности до той вечеринки…
И вдруг он отстранился.
– Элисон, я ничего другого так не хочу, как спросить, можно ли мне прийти снова, но некоторые отношения слишком драгоценны, чтобы спешить. Ты согласна?
Нет, хотелось мне возразить, останься со мной! Разве он не обещал, что не даст меня в обиду?
– Звони мне, – предложил Клайв, – всякий раз, как тебя что-нибудь встревожит. До скорой встречи.
Он снова поцеловал меня и проводил к машине.
Добравшись домой, я получила текстовое сообщение:
«Уже соскучился. Работаю, но позвоню, как только освобожусь».
Весь день (и следующий) я ловила себя на беспричинной улыбке. Ободряло сознание, что я теперь не одна. Может, все еще будет хорошо. Или это моя судьба меняется вместе с судьбой сестры? С большим трудом я сосредоточилась на уроке.
Когда занятие закончилось, в классе задержался Стефан, мой самый взрослый ученик с восточноевропейским акцентом.
– Я помогу вам прибраться? – предложил он.
Анджела предупреждала, что проявления доброты могут оказаться попыткой поухаживать. Правда, ее советы мне больше не нужны…
– Спасибо, но я справлюсь сама.
У него сделался оскорбленный вид. Я невольно взглянула на его трость – а вдруг ударит? Почему ему можно ходить по территории с палкой, а я не могу пронести даже зонтика?
– Все хочу вас спросить, – он чуть наклонил голову. – Почему вы здесь работаете?
Меня уже не в первый раз об этом спрашивают, поэтому ответ у меня наготове. Правда, прозвучало несколько резко.
– Потому что я люблю искусство и хочу помочь другим познать радость творчества.
Он задумчиво выпятил губы.
– Понятно. – Но тут его взгляд стал тверже: – Будьте осторожны. Это нехорошее место. Будьте начеку.
Я похолодела. Неужели Стефан что-то знает и пытается меня предупредить?
Я смотрела ему вслед, когда он, хромая, вышел на крыльцо. Между занятиями мне как раз хватило времени сбегать в машину и проверить новый телефон. Пропущенных звонков не оказалось.
Отчего-то я ощутила разочарование. Да, звонки таинственного преследователя прекратились, но прошло уже несколько дней, а от Клайва тоже нет вестей.
Занят работой? Но написать-то он в состоянии?
С другой стороны, к чему метаться? Глупо – теперь я это понимаю – было поверить, что я могу стать счастливой. Даже если я найду подходящего человека, он от меня уйдет, как только узнает, что я сделала.
Глава 33Эли
Июнь 2001 г.
Летний домик действительно оказался чуть не у самого забора. По дороге туда Криспин слегка тянул меня за руку. Развешанные на деревьях мерцающие китайские фонарики – голубые, зеленые, красные – словно показывали путь. Из-за тени кустов тропинка стала сумрачнее, чем в той части сада, которая осталась позади. Музыка, гремевшая в доме, становилась все тише.
Деревянная дверь скрипнула, когда Криспин ее открыл. В домике никого не было. Из угла по стене резво побежал паук. От деревянного ящика в углу пахло яблоками. Волнение и интерес во мне смешивались со страхом.
– А где же Робин? – спросила я, оглядывая плетеный диван и стулья, на которых лежали мягкие подушки с розами.
– Куда-то запропастился. Здесь только мы с тобой, – в голосе Криспина слышались насмешливые нотки.
– В смысле?
Я уже догадывалась, просто не была уверена. Такие, как Криспин, не влюбляются в таких, как я. Их привлекают «взрослые Китти» – уверенные, красивые и доступные.
– Знаешь, – начал Криспин, сжав мне руку, – ты такая красивая…
Я красивая?!
– Вот почему я хотел, чтобы ты пришла сюда. – Его ладонь легла мне на щеку, а его губы оказались так близко, что я ощутила запах его дыхания – мятный, чистый. Можно подумать, Криспин специально готовился. – Ты единственная девочка в школе, которая на меня не вешается. Почему так, а?
Потому что до твоей шеи не достать, хотела ответить я. И хотя ты красавец и внутри у меня все становится горячо при виде тебя, ты не из моей лиги. Я даже не думала о какой-то романтике, и теперь, когда мы стояли совсем близко и его намерение поцеловать меня стало очевидным, я почувствовала, что не ошибалась. Криспин слишком самоуверенный, самодовольный. А главное, мне с ним некомфортно.
– Только не говори мне, что сохнешь по этому дохляку Робину!
Как это зло и несправедливо!
– Он не дохляк, – возмутилась я. – Он мой…
Я хотела сказать «друг», но губы Криспина прильнули к моим.
Мне бы хотелось тут написать, что я отшатнулась, но, к моему ужасу, мои собственные губы ответили взаимностью с неожиданной алчностью. Я часто представляла себе, как это – целоваться. Однажды на школьных танцах лет в пятнадцать мой сопливый кавалер на секунду сунул язык мне в рот в самом конце поцелуя – чуть не стошнило!
Я даже задумывалась, что со мной не так, но теперь убедилась – все со мной в порядке. Каждая клеточка тела плавилась от прикосновений Криспина, пусть даже мозг кричал: «Нет! Нет!»
– Отстань, – рванулась я, когда его руки начали расстегивать пояс моих джинсов.
– Не обманывай себя, Эли, я же чувствую – ты меня хочешь, только вид делаешь!
Неправда! Или правда? Однако я не планировала заходить так далеко. Я мало что знала о сексе – мама убеждала меня подождать «с этим» до окончания университета.
– Ты же не хочешь испортить свое будущее? – часто говорила она. – Представь, столько труда, потраченных усилий – и все впустую!
Кому-то это покажется старомодным, но наш прибрежный городок действительно был патриархальным: если девушка «попадала в беду», она выходила замуж, как одна из моих ровесниц, с которой я училась еще в начальной школе. Я знала – это не для меня. Меня ждал исторический факультет, остальное могло подождать.
– Ну, не ломайся!
– Я сказала – нет! – и я толкнула его в грудь.
Но Криспин был сильнее меня. Он как-то смог расстегнуть мои джинсы, и они сползли до середины бедер. Пытаясь натянуть их обратно, я споткнулась и упала на спину. Перевернувшись на бок, я попыталась подняться, но Криспин навалился сверху.
– Ты же меня хочешь! Поцелуй мне все сказал! – в сумерках я различала его ухмылку. В какой-то момент на его лице мелькнуло сомнение, но тут же исчезло.
– Пожалуйста! – заплакала я. – Я не хотела! Отпусти меня…
А потом я помню только отдельные вспышки – его впившиеся губы, обнаженную кожу. Боль.
– Ты делаешь мне больно!
Его сопенье. Мои всхлипывания. Постукивание ветки в оконное стекло. Помню, я говорила себе – думай об этой ветке.
Хуже всего то, что я ничего не сделала, просто лежала на полу, даже не попытавшись вырваться и убежать. К тому же Криспин был гораздо тяжелее меня.
Когда он закончил, я пришла в себя.
– Ребята были правы, – сказал он, стоя надо мной и застегивая брюки. – Нет в тебе ничего особенного. Может, подожду, пока твоя сестра малость подрастет… Я хотел понять, что Робин-Бобин в тебе нашел. Терпеть не могу этого ботана, возомнившего себя умнее всех. В прежней школе я был главным в классе.
Значит, он это сделал, чтобы рассчитаться с Робином?!
Криспин бросил мне мою одежду.
– Ты лучше сейчас домой иди. Если проболтаешься, я всем расскажу, что ты шлюха, – он сплюнул на пол. – Ты даже не попыталась меня остановить, поэтому не притворяйся, что это было изнасилование.
Второго приглашения мне не понадобилось. Плача, я натянула джинсы, одернула футболку и кинулась бежать. Робин удивится, куда я запропастилась, но я ему ничего не скажу. Может, я действительно сама во всем виновата: я же позволила Криспину меня поцеловать, значит, внушила ему ложное представление. Домой нельзя – как я покажусь маме и Дэвиду в таком виде? Есть только одно место, где можно спрятаться.
Ноги сами несли меня к морю. Я еще никогда не плавала ночью. Уже несколько дней слегка штормило, но ветер улегся, волн не было – лишь крупная рябь. Не раздеваясь, я вбежала в воду, радуясь холоду и очищающей соленой воде, смешавшейся со слезами, заливавшими мое лицо.
– Ты плавала в одежде? – удивилась мама, когда спустя час я пришла домой. Они с отчимом сидели в кухне, а на столе стояла начатая бутылка вина. В воздухе чувствовалось напряжение – значит, опять ссорились. В последнее время это у них случалось все чаще. – Да еще ночью?
– Надеюсь, вы не купались голыми, как я в твоем возрасте? – Дэвид предложил мне бокал вина, хотя и знал, что я не пью. – Приятно видеть, Эли, что ты в кои-то веки развлекаешься. Ты заслужила толику веселья за труды.
Меня чуть не вырвало. Веселья?!
– Можно мне в ванну? – спросила я.
– Возьми мое лавандовое масло, – сказала мне вдогонку мама. – Мне Дэвид купил, чудесно пахнет.