Я попыталась сфокусировать зрение и более осмысленно взглянуть на него.
— Да, все в порядке, — произнесла наконец.
Кажется, и вправду, отпустило. Только снег.. все идет и идет.
— Хорошо, — кивнул маг. И обратился к стоящим неподалеку Шейле и Милли,— Проводите мистресс Дженкинс в ее комнату.
И только затем обратил свое внимание на все еще поскуливающих на земле парней.
— Встаем, господа. И за мной к директору, отвечать за свои слова и поступки.
Приятели Стена прекратили подвывания, неловко барахтаясь поднялись на ноги и, ссутулившись, засеменили за старшим следователем.
— Источник помилуй, вот это дар! — произнесла Милли, когда они отошли на достаточное расстояние, а свидетели всей сцены, включая Ханну, начали расходиться по своим делам.
Шейла же деликатно взяла меня под локоть и спросила «Пойдем?». И я очень была ей благодарна за то, что не смотря на распирающие ее эмоции и желание прямо сейчас обсудить случившееся (об этом я могла судить по восторженным глазам и розовому румянцу на щеках, который возникал каждый раз, когда она волновалась), она не накидывалась сразу на меня с расспросами или восхищенными охами-ахами, а давала время прийти в себя.
Этой ночью мне снился снег. Мягкие белые хлопья ложись на темно-серые крыши домов. А в перламутрово-сером пасмурном небе полупрозрачным подтоном был разлит золотистый солнечный свет. Я все смотрела и смотрела в это небо и чувствовала на себе его взгляд, изучающий и очень спокойный.
На следующий день весь ШРАМ бурлил, все обсуждали произошедшее. Скандал вышел знатный, замять его руководству не удалось (как утверждали «знатоки» исключительно благодаря вмешательству представителя Магконтроля).
На уроке истории меня срочно вызвали к директору, и пока я шла к его кабинету в сопровождении секретаря, успела напридумывать себе сразу несколько причин этого вызова. Все они были весьма неприятны и влекли за собой необходимость оправдываться или давать показания. Реальность же оказалась намного проще.
В просторном кабинете миста Хортона было очень людно. Помимо самого директора школы здесь же присутствовал старший следователь, оба вчерашних неудавшихся злоумышленника, а также незнакомые мне прежде дамы и господа средних лет. Судя по тому, что сидели они вместе с Гленном и его приятелем, они являлись родственниками молодых людей.
— Добрый день, — в этот раз я не забыла об элементарной вежливости.
— А, мистресс Дженкинс, здравствуйте, — директор сказал это нарочито громко, — Я позвал вас потому, что мист Нокс и мист Бартон хотят сказать вам кое-что важное в свете произошедшего вчера. Верно я говорю?
Друзья-приятели неслаженно закивали опущенными головами, затем встали, сделали несколько неуверенных шагов мне на встречу. Куда только подевалось все кривлянье и лихой задор?
— Мы хотели извиниться за вчерашнее, — начал, что интересно, спортивного вида приятель Гленна. Сам «вертлявый» еще раз кивнул.
— Подробнее, мист Бартон, мист Нокс. За что конкретно вы хотите извиниться? — голос Лестера Кингсли звучал по-прежнему мягко, но вот взгляд, обращенный на парней, снисхождения не обещал.
— Ну.. за угрозы, — выдавил из себя «спортивный».
— .. за оскорбления, — произнес наконец хоть что-то красный как рак Гленн, — и за нападение... этого больше не повторится.
— Конечно, не повторится, — кивнул Кингсли, — иначе ни одно высшее учебное заведение страны не примет потенциальных преступников. Гарантирую это как представитель Магконтроля.
— Мистресс Дженкинс, вы принимаете извинения миста Бартона и миста Нокса? — вопросил все так же громко директор, очевидно, желая побыстрее покончить со всем этим?
Честно говоря, я была не в восторге от всего происходящего. Какое там моральное удовлетворение... Оба парня казались сейчас ужасно жалкими. Очень неловко было за них, и за всю ситуацию в целом. Я тоже хотела, чтобы эти все это поскорее закончилось, поэтому поспешно согласилась:
— Да, да, принимаю.
— Тогда больше не смеем вас задерживать, вы можете вернуться к вашим занятиям.
Так я и поступила.
А за ужином Шейла сообщила любопытные новости, которые узнала от Стена. Во-первых, Гленну с его приятелем (его, кстати звали Рэнди) грозило отчисление из школы и как следствие, запечатывание магии, ибо маги-недоучки — очень опасное явление. Но родители обоих молодых людей уговорили миста Хортона дать сыновьям еще один шанс (и, надо думать, пожертвовали на развитие школы крупные суммы).
Во-вторых, Бартоны и Ноксы наняли адвокатов и хотели доказывать, что «мальчики совсем не это имели в виду и что их спровоцировали». Но сложно утверждать что-то про «имели в виду», когда на месте присутствовал сильный маг-эмпат. Поэтому вся линия защиты развалилась сразу же. И, в-третьих (и об этом Шейла могла говорить не иначе, как с восхищением), мист Кингсли категорически запретил кому бы то ни было “допрашивать, тревожить и любым способом оказывать давление на его подопечную», то есть на меня. Поэтому меня не трогали, тогда как всех свидетелей некрасивой сцены (включая саму Шейлу и Милли) вызывали для дачи показаний.
— Он защищает тебя как лев! — умилялась Шейла.
— Ты преувеличиваешь. Он прежде всего старший следователь Магконтроля, на подопечного которого было совершено нападение. Хорош бы он был, если бы позволил хулиганам выйти из воды сухими, — Я старалась мыслить беспристрастно. Но, что греха таить, от восторгов подруги было хорошо на душе.
— К слову о Магконтроле. Сегодня у меня было индивидуальное занятие с мистресс Кирби, — подхватила разговор Милли. — Пока я выполняла задание, к ней зашла еще одна преподавательница, и они о чем-то разговаривали. Я не особенно прислушивалась, но когда мистресс Кирби упомянула миста Кингсли, сразу навострила уши.
Они обсуждали тот факт, что директор который год просил кого-нибудь из Магконтроля провести у учеников учебный курс, но те всегда отказывались по благовидным предлогом. А в этом году вдруг согласились, да еще прислали не абы кого, а старшего следователя. Здорово, да?
Все согласились, что, действительно, здорово. Предмет, по-крайней мере, тот ведет очень даже интересно.
Вечером все то же самое я обсуждала с Алисией.
— Надо же, как я ошибалась в Гленне с его дружком, — вздыхала огневичка. — Была уверена, что им запала хватает только на словесные перепалки и то до поры — до времени. А вон как вышло. Хорошо, что ты не пострадала.. Молодец ваш эмпат, что поставил их на место.
На том и закончился день.
А на следующее утро мне предстояло первое индивидуальное занятие с тем самым эмпатом.
Глава 11
День не задался с самого начала. Во-первых, я чуть не проспала. Быстро привела себя в порядок, закинула вещи в сумку и бегом припустила в столовую — позавтракать нужно было обязательно, так как сразу после занятия с моим нынешним куратором предстояло бежать на дополнительный урок по истории. Во-вторых, в столовой разобрали все сэндвичи и вкуснейший горячий шоколад, которыми я рассчитывала перекусить. Пришлось довольствоваться отваром и сахарной булочкой. Что-то более плотное съесть я уже не успевала.
В третьих, когда я подходила к кабинету Лестера Кингсли, я вспомнила, что впопыхах положила в сумку только тетрадь по истории. Мелочь, но тоже неприятно.
В результате к своему куратору я прибыла в несколько нервозном состоянии. Добавлял переживаний еще и тот факт, что вчера я твердо пообещала себя поблагодарить миста Кингсли за свое счастливое спасение и даже немного порепетировала свою речь по этому поводу (правда, про себя, чтобы не потревожить Алисию).
У мистресс Джонс, как и у всех административных работников, сегодня был выходной. И дверь кабинета старшего следователя была настежь раскрыта. Сам он уже сидел за столом и что-то писал. Тем не менее мое приближение он увидел сразу, еще до того, как я успела постучаться.
— Доброе утро, Эмма. Проходите пожалуйста.
— Здравствуйте, мист Кингсли. Я хотела поблагодарить вас за то, что.. — я приготовилась зачитать свою прочувственную речь, но вчерашние старания пропали даром: старший следователь досадливо поморщился и сразу пресек мои попытки.
— Не стоит. Это единственно возможные действия в данной ситуации с мой стороны. — Легкий взмах рукой по направлению к креслу для посетителей, — Присаживайтесь, успокаивайтесь .
«Демонов эмпат», — подумалось мне.
Те временем означенный выше эмпат дописал свое письмо, запечатал его в лежащий рядом конверт, поднялся из кресла и неспешно прошествовал в приемную, чтобы положить свое послание на стол секретаря. Я же, действительно переведя дух, готовилась к занятию — выкладывала из сумки карандаши, автоматическое перо, тетрадь по истории — и одновременно украдкой следила за передвижениями моего нового куратора. С последним я явно перестаралась.
Это стало понятно, когда я, засмотревшись, неловко повернулась и легким движение локтя скинула на пол свою тетрадь. Та красиво спланировала по дуге и шмякнулась раскрытой обложкой аккурат под ноги возвращающегося на свое место мужчине. Он наклонился, аккуратно поднял тетрадь, перевернул, пробежался по ней глазам, внимательно посмотрел на меня и вернул беглянку на стол.
— Как ваши успехи в морталистике? — спросил старший следователь, стоя у окна лицом ко мне.
— Честно говоря, не очень, практика мне так и не дается, — призналась чистосердечно, вспоминая наотрез отказывающиеся засыхать растения и гадая, какие упражнения предложит мне сам наставник.
— Знаете, Эмма, я слышал только об одном случае, похожем на ваш. У девушки примерно одних с вами лет, не мага, после одного происшествия был зафиксирован сильный рост уровня дара, при том, что сам дар так и не был раскрыт. Было это давно, лет сто назад, — мист Кингсли расслабленно подошел к столу и, уперев в него ладони, наклонился вперед, внимательно глядя мне в глаза. По спине побежали мурашки, вспомнился сон, — прозрачно-серое небо и белые звездочки снега — и я впала в какое-то оцепенение..