Сначала он думал, что узурпатор, посмевший занять его место, выдавать себя за него, — один из этих ребят, но, проведя расследование, понял, что ошибся, и увидел иронию ситуации во всей ее жестокой неприглядности. Бедный Мартен… Он столько выстрадал. Гиртман — возможно, впервые в жизни — ощутил сострадание и чувство товарищества. Он разве что не прослезился. Швейцарец и сам удивлялся тому, как действовал на него Мартен, но это было сладостное, чудесное удивление. «Друг мой, брат мой, Мартен…» — подумал он и решил, что жестоко покарает виновную. Она совершила сразу два преступления — «оскорбление величества» и предательство. Наказание навечно пребудет с ней — как тавро на ухе быка.
45Больница
— Ретинальное кровоизлияние, — объявил врач. — Закон Бойля-Мариотта, P1xV1=P2xV2, при постоянной температуре объем, занимаемый газом, обратно пропорционален его давлению. Как и все газы, воздух в вашей маске подвергся давлению и дважды изменил объем — сжался, когда вы спустились под воду, и расширился, когда всплыли. У вас так называемая баротравма, то есть травма, вызванная резкой переменой атмосферного давления. Не знаю, что произошло внизу, но полная потеря бинокулярного зрения — случай довольно редкий. Даже временная потеря. Не беспокойтесь, слепота вам не грозит.
«Блеск! — подумал Сервас. — А раньше ты сказать не мог, придурок?»
Голос доктора, низкий и хорошо поставленный, его назидательный тон бесили майора. Этот лекарь наверняка и сам такой же.
— Быстро кровоизлияние не рассосется, — продолжил свою «лекцию» врач. — Затронута макула, центральная зрительная зона. Специального лечения — увы! — пока не придумали. Воздействовать можно только на причину, но она самоустранилась, если можно так сказать. Нам остается только ждать, когда восстановится естественный порядок вещей. Возможно, нам придется прибегнуть к хирургическому вмешательству, чтобы ваше зрение восстановилось в полном объеме. Решение примем позже, а пока понаблюдаем. Повязку снимать не стоит. Будьте очень аккуратны и не трогайте бинты.
Мартен кивнул и скривился: на большее не было сил.
— Воистину, майор, вы ничего не делаете наполовину, — съязвил врач.
Сервас хотел ответить какой-нибудь хлесткой фразочкой, но, как это ни странно, ирония доктора его взбодрила.
— Отдыхайте, я скоро к вам зайду.
— Он прав, — сказала Циглер, когда доктор удалился. — Уж если ты что-то делаешь, так делаешь.
По голосу Ирен сыщик понял, что она улыбается. Значит, новости и впрямь утешительные.
— Что он тебе сказал?
— То же, что тебе. Выздоровление может занять несколько часов — или дней. Если понадобится операция, они ее сделают. Но зрение вернется, Мартен.
— Ловко ты умеешь утешать…
— Это была ошибка.
— О чем ты?
— О нашем погружении.
— Знаю.
— Мне придется объясняться с начальством.
Сервас скривился. У Циглер снова неприятности. И снова по его вине.
— Мне очень жаль. Я возьму вину на себя. Встречусь с Сарте и прокурором, если не удастся получить ордер задним числом… Заявлю, что обманул тебя, и подтвержу это на допросе.
— Ладно. Уволить они меня за это не уволят, а наказать больше, чем уже наказали, не смогут… Кроме того, труп мы все-таки нашли, и это снимает все вопросы, разве нет?
— Кстати, что там с машиной и телом?
— На сей раз все по полной программе: работают водолазы и эксперты. Труп уже сегодня ночью доставят патологоанатому. Народ на тропе войны.
Сервас слышал, как шумит за окном палаты гроза, переговариваются медсестры за дверью, кто-то ходит по коридору, развозят на тележках ужин…
— Я здесь один?
— Да. Хочешь, чтобы я поставила у дверей охрану?
— Зачем?
— Забыл, что прошлой ночью в тебя стреляли? Сейчас ты слеп и уязвим еще больше… А больница — проходной двор.
Сыщик вздохнул.
— О том, что я здесь, известно только полицейским, — ответил он.
Ирен сжала его руку и встала.
— Ты действительно должен отдохнуть. Хочешь, позову медсестру, чтобы сделала тебе укольчик успокоительного?
— Только если в жидкой форме. И как минимум двенадцатилетней выдержки.
— Боюсь, страховка этого не предусматривает. Поспи. Мне нужно кое-что сделать.
Сервас насторожился.
— Важное дело?
— Весьма. Завтра утром сообщу подробности. Мне вообще многое нужно тебе рассказать.
Он понял, что Ирен сознательно о чем-то умалчивает, не желая его волновать.
Циглер остановилась под навесом центрального входа, чтобы подышать и обдумать свои дальнейшие действия. Дождь поливал стоянку машин, темное небо вспарывали молнии, гремел гром.
Она застегнула молнию на куртке, надела шлем, добежала до мотоцикла и медленно и осторожно выехала на дорогу, превращенную летним ливнем в бурный поток. Ирен направлялась в центр Марсака, тенью скользя по пустынным мокрым улицам. Восемь вечера, неизвестно, застанет она его в конторе или нет, но до нее было ближе, чем до дома. Добравшись до места, она взглянула на желтый фасад дома и увидела, что в окнах последнего этажа горит свет. В ней проснулся охотничий инстинкт, в крови забурлил адреналин. Охота всегда доставляла ей острое наслаждение, какого она не получала даже от секса и езды на мотоцикле. Ирен поставила «Сузуки» на тротуар, сняла шлем, пригладила волосы и пошла к двери, на которой не было ни домофона, ни электрического замка. Поднялась по скрипучей лестнице на последний этаж, оставляя на ступеньках мокрые следы, и нажала на кнопку звонка. Секунд через двадцать ей ответили:
— Слушаю…
— Господин Йованович?
— Мм-да…
— Меня зовут Ирен Циглер, мне нужна ваша помощь.
— Рабочий день окончен. Приходите завтра.
— Я хочу установить слежку за мужем. Вы не афишируете ваших тарифов, но я готова заплатить по самой высокой ставке. Прошу вас, уделите мне полчаса вашего времени.
Наступила пауза, потом раздался щелчок, и Ирен попала в крохотную квартирку, провонявшую табачным дымом. Она пошла на горевший в конце коридора свет. Златан Йованович убирал в сейф документы. Допотопный, пользы от него не больше, чем от стенного шкафа. Профессионал взломает такой за минуту. Циглер поняла, что сейф призван «впечатлять клиентов», а важные документы наверняка хранятся в другом месте, скорее всего — в памяти компьютера, в оцифрованном виде. Йованович закрыл тяжелую дверцу, запер в сейф и тяжело опустился в кресло на колесиках.
— Слушаю вас.
— Трюк с сейфом неплох. Впечатляет.
— О чем вы?
— Модель слегка устарела, вам так не кажется? Я знаю как минимум двадцать человек, которые вскроют его одной рукой и с завязанными глазами.
Детектив прищурился.
— Вы здесь не из-за неверного мужа, я не ошибся?
— Попали в точку.
— Кто вы такая?
— Вы знакомы с Дриссой Канте?
— Никогда о таком не слышал.
Он лгал — Ирен поняла это по сузившимся на мгновение зрачкам. Имя застало его врасплох, как пощечина, и он выдал себя, хотя был хладнокровен, как игрок в покер.
— Послушай, Златан, — ты позволишь так тебя называть? — у меня мало времени… Может, обойдемся без предисловий? — Она вытащила из кармана флешку и подтолкнула к нему по столу. — Такую ты дал Канте?
Йованович не удостоил флешку вниманием. Он пристально смотрел на посетительницу.
— Еще раз спрашиваю: кто вы такая?
— Я та, кто отправит тебя на зону, если не будешь отвечать на мои вопросы.
— Я не делаю ничего противозаконного, у меня есть лицензия префектуры.
— А устанавливать шпионские программы в полицейские компьютеры — законно?
Толстяк снова пропустил удар, но тут же взял себя в руки. Да, он наверняка классный покерист.
— Не понимаю, что вы пытаетесь сказать…
— Пять лет тюрьмы — вот что тебе грозит. Я устрою опознание, и посмотрим, что скажет Канте. У нас есть свидетель: подружка Дриссы проследила за тобой и записала номер машины. Да и хозяин бара не раз видел вас вместе… А там, глядишь, еще кто-нибудь объявится. Знаешь, что будет дальше? Следователь попросит ордер на твой арест, и судья его выдаст — секунд через десять, заглянув в твое досье. Я гарантирую тебе как минимум предварительное заключение…
Лицо Йовановича потемнело, он заерзал в кресле. Он испугался.
— Ты, похоже, нервничаешь, дружок?
— Чего вы хотите?
— Имя твоего клиента. Того, кто заказал слежку за майором Сервасом.
— Если я назову вам имя, мой бизнес полетит к черту.
— Надеешься продолжить вести дела в тюряге? Твой клиент — убийца. Хочешь, чтобы тебя обвинили в сообщничестве?
— Что я получу взамен?
Ирен незаметно выдохнула. У нее не было ни судебного поручения, ни ордера: если о ее действиях станет известно начальству, увольнения не миновать.
— Мне нужно только имя. Назовите его — и я уйду, а ваш счет будет оплачен и закрыт. Никто ничего не узнает.
Йованович открыл ящик стола, и Ирен инстинктивно отпрянула. Он сунул руку в ящик, и она напряглась, готовая в любой момент перепрыгнуть через стол и кинуться на него. Толстый сыщик достал картонную папку и положил перед Циглер. «Надо же, он грызет ногти», — подумала она.
— Все здесь.
Лаказ стоял под дождем перед новым зданием суда. Был вечер, начало девятого, и он не знал наверняка, застанет ли нужного человека на рабочем месте. Поль выбросил окурок и пошел к застекленному холлу.
Новый дворец правосудия открыли несколько месяцев назад. Архитекторы сохранили лабиринт старых зданий и дворов вокруг улицы де Флёр, сделав современные пристройки из стекла, кирпича, бетона и стали в строгом и динамичном стиле. Лаказ считал, что их концепция олицетворяет состояние правосудия в этой стране: за суперсовременным фасадом и холлом скрываются обветшалость и очевидный недостаток средств в целом.
Обреченная на провал попытка модернизации.