Первоначально я решила, что подобную диверсию учинили осажденные.
Надо полагать, то же подумал Мордальон. С той стороны, откуда направился он со своей свитой, донеслось:
— Это провокация! Без паники! Отступаем в правильном порядке!
Но правильным получился только беспорядок. Всадники и пехотинцы сталкивались друг с другом, спотыкались, летели на землю, кони и люди смешались в кучу.
Пора было, наконец, воспользоваться заклинанием ночного зрения и осмотреться. Хотя что-то часто я стала пользоваться этим заклинанием, как бы не подсесть на него… И тем не менее я прочитала нужный текст и сразу увидела кое-что интересное.
Треск поблизости объяснялся тем, что славный конунг Грабли с пеной на губах рубил боевым топором столы и фургон маркитанта. Беда с ними, с этими берсерками — никогда не знаешь, в какой момент их поведет. Лонгдринк тщетно пытался его остановить — меч рыцаря отскакивал от топора конунга. Фон Зайдниц, только что сидевший рядом, исчез. То ли присоединился к грабиловке, то ли заполз куда подальше.
Но еще более интересное зрелище предстало мне посреди потрясаемого побоищами и паникой лагеря. Там вполне целеустремленно двигалось несколько всадников в плащах с эмблемой гидры! Выходит, всю заваруху и впрямь подстроили гидранты? Но они направлялись не прочь от крепости, а прямо к ней! Я вгляделась, и…
Пора было завязывать с созерцанием. Но путь к коновязи мне преграждали Гоблинсон и Лонгдринк. Останавливать конунга с помощью колющего и режущего оружия — бесполезно, боли берсерк не чувствует, рубить его — долго… Пожалуй, рубить всё же придется, только не Гоблинсона.
— Сюда! Ко мне! — заорала я, вскакивая на ноги.
Лонгдринк замер в недоумении, а конунг, размахивая топором, устремился ко мне. Вернее, туда, где я только что стояла. Я тем временем успела подрубить опоры, на которых держался навес, и всё сооружение рухнуло на голову конунга. Вряд ли это могло вывести его из строя надолго, но мне много времени и не требовалось. Я бросилась к коновязи, едва не споткнувшись о Грабли, чьи ноги торчали из-под сломанных досок, отвязала Мрака и вскочила в седло, выкрикивая: «Мэтр Халигали! Подождите! Это я, Этель!»
Гидранты, сопровождавшие советника великого магистра, обернулись, держа оружие наизготовку, но доктор жестом предупредил их агрессивные намерения. Несомненно, все они так же видели происходящее с помощью магического зрения.
Я повернула коня к ним, и лишь подъехав вплотную, обнаружила, что за мной на своей кляче тащится Лонгдринк.
— Ты зачем здесь? — вымолвила я.
— Ты же сама кричала: «Сюда! Ко мне!» — удивился он.
— Разве ты меня видишь?
— Нет, но слышать-то я могу?
Гидранты взяли нас с Лонгдринком в кольцо, и мы поскакали по направлению к крепости.
— Быстрее! — подгонял их доктор Халигали. — Нужно успеть до ворот, пока тьма не рассеялась!
Затем он обернулся ко мне.
— Что вы здесь делаете, дитя мое?
— Исполняю ваше поручение, доктор.
Объясняться был некогда. Тьма исчезла столь же внезапно, как и наступила, когда мы еще не миновали нейтральную полосу. Лагерь Мордальона являл собою зрелище воистину прежалостное, и лишь это помешало армии вторжения открыть по нам массированный огонь. Однако нашлось несколько смельчаков, быстро опамятовавшихся и устремившихся за нами в погоню. Но тут ударили камнеметы со стен крепости, отсекая от нас преследователей. Это было эффектно, но на месте осажденных я бы так снарядами не разбрасывалась. Хотя о чем я? Как раз сейчас я и окажусь на их месте.
Ворота крепости приоткрылись, решетка была уже поднята, и мы спешно въехали в Балдино. Защитники салютовали нам мечами.
— Что это было, а? — Лонгдринк ошеломленно вертел головой. — То потухнет, то погаснет.
— Это шкатулка с темнотой, — пояснил доктор Халигали.
— Слышала я о таких штуках, но видеть не приходилось. А вы, доктор, еще утверждаете, что не маг.
— Увы, это так. Шкатулка была из запасов Анофелеса, к сожалению, последняя. Но кто ваш спутник?
— Это рыцарь Лонгдринк. Герой. Именно он должен был оказаться вместо меня на том сборище в Динас-Атасе.
Больше я ничего не успела объяснить. С лестницы сторожевой башни спустилось несколько гидрантов. Их предводителем был пожилой дядька с квадратной фигурой и квадратным лицом, рассеченном шрамами. Но мое внимание больше привлек его спутник, не потому, что он был так привлекателен, а потому, что им оказался дон Херес. Этого-то как с севера на юг занесло?
— Командор ордена фон Штепсель, — обозначил квадратного доктор. Имя тому никак не подходило. Возможно, оттого у командора был раздражительный характер.
— Что это значит, советник? Конечно, я рад видеть вас в здравии, но я ожидал от великого магистра более ощутимой поддержки, чем десяток орденских братьев и один старик! Да еще какую-то бабу и какого-то бродягу с собою притащили! Тьфу!
— Этель — мирская сестра ордена, а этот рыцарь — герой, как мне поведали, — вступился доктор за нас с Лонгдринком.
— Мне не герои, а помощь нужна! — оказывается, командор был не лишен здравого смысла.
— Насчет помощи я вам всё доложу в приватной беседе.
— Ладно, — угрюмо согласился командор. — Ступайте, вам помогут разместиться. Через полчаса жду вас у себя.
— А ужин? — спросил Лонгдринк.
— О вас не было речи, молодой человек, — и он отвернулся, чтобы отдать какие-то распоряжения.
— Здравствуйте, дон Херес, — сказала я. — А Ниндзюка здесь поблизости не наблюдается?
— Я не имел удовольствия видеть этого кабальеро с тех пор, как мы покинули горную венту близ Динас-Атаса.
— Еще вопрос, дон Херес. Вы ведь ехали в противоположном направлении. Как же вы здесь оказались?
Идальго гордо вскинул голову.
— Я присягал великому магистру, но я также присягал императору. Большая клятва поглощает меньшую. Услышав о мятеже, я направился сюда, дабы исполнить свой долг. Тем более, что пребывая здесь и защищая честь императора, я одновременно защищаю и великого магистра.
У меня был в запасе и третий вопрос: «Известно ли вам, благородный дон, значение слова „зануда“?» — но я его задавать не стала, а направилась размещать Мрака в конюшне (туда же отвели и темно-гнедую лошадку доктора, которую кликали «Жуть», и невозможного одра Лонгдринка) и заселяться сама. Едва я успела освоиться в стандартной замковой клетушке, как доктор Халигали постучал в мою дверь и заявил, что я должна идти на совещание к командору. После нынешних происшествий очень хотелось ответить: «Если командор хочет меня видеть, пусть является сам», но я устыдилась. Доктор гораздо старше меня и, должно быть, устал гораздо больше, но идет. Это во-первых. А во-вторых, в этот замок, в отличие от Динас-Атаса, меня не приглашали, и условия ставить не приходится.
Мы поднялись в командорские покои, стража пропустила нас, и оказалось, что кроме нас фон Штепсель никого не пригласил. Зато присутствие самого командора свидетельствовало за то, что осаждающие, как бы ни были злы, на приступ не пошли.
— Что делает здесь эта ба… мирская сестра? — стало быть, я, по мнению фон Штепселя, тоже была лишней.
— Этель исполняла особое поручение великого магистра, и я еще не успел узнать, чем завершились ее поиски.
— Что вы несете, мэтр? Нам угрожает реальная, а не таинственная опасность, и нам нужна вооруженная поддержка, а не магическая чепуха!
— Я и есть вооруженная поддержка, — просто заявил доктор Халигали.
Командор побагровел и готов был разразиться проклятиями, но советник упредил его.
— Мне удалось разгадать ингредиенты зажигательной смеси, употребляемой в прежние века. Так называемый «чай Вылезария». Я же ученый, а не маг. Ингредиенты весьма просты, и зажигалки, изготовленные мною, помогут вам продержаться до подхода основных сил Ордена.
— Ну, это уже дело… — Командор несколько успокоился. — Теперь пусть ваша Этель излагает.
— Мэтр, — сказала я, — вы уверены, что командору интересны наши изыскания?
— Если вы появились здесь в решающий момент, то, возможно, от этого зависит судьба кампании. Чует мое сердце — герои не могут встретиться случайно.
— Ну да, только половина из них во враждебном лагере. — Доктор лишь отмахнулся.
— Вам удалось что-либо узнать о наших врагах и о судьбе Анофелеса?
— На оба вопроса ответ — да.
— Я был прав? — он приподнялся, опираясь на стол.
— Вы были не правы. Это не вампиры. Это призраки. Тени.
— Не может быть! — Халигали рухнул в кресло.
Я вздохнула и стала излагать, по возможности избегая лишних подробностей, всё что произошло после моего визита в Вестенбург. К моему удивлению, командор тоже слушал внимательно.
Доктор нервничал всё больше и больше. К концу повествования он кипел не хуже командора в начале нашей встречи.
— Кому вы поверили? Вампиру! Врагу рода человеческого!
— Он уже не враг, а послушник храма Края.
— Всё равно! Неужто вампир не сумел бы отличить живого человека от покойника!
— Пожалуй, я согласен с доктором, — сказал фон Штепсель. — Призрак не может убить живого человека. Призраки обязаны бояться холодного железа и горящего огня. А эти не только не боятся — они огнем и железом пользуются! Тут недалеко до того, чтоб заявить, будто призраки пьют, жрут и трахаются… прошу прощения, сестра.
Его последнее утверждение было более чем спорно. Скорее, донесения гидрантов доказывали обратное. Но я могла понять фон Штепселя. Ему, человеку военному, трудно признать, что рыцарский орден противостоит армии теней.
— Меня это тоже смущает. Но я надеялась, что ответы на все вопросы найду здесь.
— Почему здесь? — изумился доктор.
— Мэтр, я поняла бы, если б недоумение высказал господин фон Штепсель. Но вы-то должны сообразить! Ваш Анофелес свои поиски связывал с трудами Малагиса. А Малагис — с трудами Логистиллы. Этот замок принадлежал ей, и после визита Малагиса сюда о нем больше никто не слышал. Но может быть, обитателям Балдино что-то известно?