Круиз на поражение — страница 25 из 42

В итоге – риск совсем перестать творить.

Эти молодые ребята, которые сидят за соседними столиками – как спички, что сгорят на ветру. Дай бог, если успеют подарить хоть искру тепла и света собственного таланта окружающим.

Она перевела взгляд на Степана – тот Марию Стафф слушал внимательно, изредка поглядывал за столик жюри. Хмурился. Для него «Киар Алари» – мечта сама по себе. Средоточие вызова, брошенного отцу, реальности, сегодня. Он греется этой мечтой, согревая других.

«Как Прометей», – сравнение с мифическим героем напросилось само собой.

Болезненно, до колик в животе и холода под сердцем, Ангелина поняла, что́ для него будет означать проигрыш. Ледяной шугой внутри шевелилось сострадание и тревога. И еще желание сохранить в груди Степана этот огонь, эту мечту. Чтобы и самой греться о нее.

Чтобы и ей было тепло.

Потому что собственного тепла не осталось.

За размышлениями она не заметила, как Мария закончила речь и как начался праздничный ужин. Заметила, когда уже Иван Северов к ним пересел, уперся локтями в покрытый белоснежной скатертью стол.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил у Степана, проигнорировав приветствие Ангелины.

Степан посмотрел тяжело, криво усмехнулся:

– С чего вдруг желание пооткровенничать? Решил в друзья набиться? – холодно поинтересовался.

Северов откинулся на спинку стула, грациозно заложил ногу на ногу и демонстративно принялся играть вилкой, раскручивая ее на скатерти на манер юлы. На замечание Степана лениво фыркнул:

– «Внезапно»? Мы вроде с тобой и не ссорились. А, Командор?

Прозвище, припрятанное для самых близких, резануло слух. Ангелина видела, как напряглись плечи Степана, чувствовала, как встали дыбом волосы на загривке. Совсем как у рассерженного волка.

– Ты что-то путаешь, Вань, – проговорил тихо. – Я тебе не Командор. Однажды ты сказал, что дружба не знает конкуренции. Был прав, в общем-то… Ради нашей дружбы с проекта уйдешь? – спросил без перехода и предисловий. Поймав ошалелый от удивления взгляд Северова, понимающе хмыкнул: – То-то. Вот и вся дружба.

Иван закатил глаза:

– Ой ты гос-споди. Я прямо бьюсь в агонии от грусти и расстройства.

– Ну тем более, – отрезал Степан и повернулся к Ангелине, всем видом намекая, что разговор окончен.

Северов наблюдал за ним.

– Выходит, ты всерьез рассчитываешь на победу, – отозвался задумчиво, наконец. – А что, если проиграешь? Тебя ведь взяли из жалости, помнишь?

– Если рассчитываешь на неудачу, она непременно тебя настигнет, – вместо Степана ответила Ангелина. – Закон подлости называется.

Иван быстро перевел на нее взгляд, прокрутил вилку еще раз.

– А ты надеешься, что часть его победы перепадет и тебе? – Рассмеялся в голос. – Слышала, что сказала Мария? Он выбросит тебя за ненадобностью, стоит ему только заполучить этот контракт. Верно, Степан? Или ты, забравшись в его постель, надеешься так добраться до Парижа? Ты себя со стороны видела? Девочка на побегушках. Тень Марроне Пасса. Серая мышь…

Ангелина вспыхнула.

Степан повернулся к ней.

– Гель, ты случайно не помнишь, в правилах конкурса между участниками не возбраняются драки?

И, не дожидаясь от нее ответа, быстро наклонился вперед, перегнувшись через стол, вцепился левой рукой в рубашку Северова, рывком притянул к себе, заставив Ивана прильнуть к столу.

Зазвенела посуда. Тарелка с бирюзовой эмблемой «Жемчужины морей» соскользнула со скатерти, с грохотом упала на пол и разбилась.

Степан перехватил Северова, правой рукой придавил его за шею к столешнице. Прошипел:

– Не лезь к ней со своими мерзкими намеками, – так же рывком высвободил Ивана, оттолкнул, заметив, как на их перепалку стали разворачиваться видеокамеры. – Угомонись, Северов. Твои фантазии на бред смахивают.

Мария Стафф смотрела на него с удивлением, Форт и Лапен – с интересом.

Северов, выпрямился. Посмотрел зло на Степана, перевел взгляд на Ангелину, будто каленым железом прижег.

Девушка дышала с трудом, схватила под столом руку Степана, крепко сжала, пока дизайнеры буравили друг друга взглядом.

Северов неожиданно примирительно выдохнул, криво усмехнулся.

– Да пошел ты, – процедил.

Порывисто встал и вышел из-за стола.

Почти сразу после его ухода на сотовый Ангелины пришло уведомление от Форта – она до сих пор не оформила шоурум. «Я, конечно, понимаю, что вы расслабились, но ваша коллекция оказалась единственной, не вывешенной в шоурум. Надеюсь на вашу оперативность».

Девушка закусила губу – она вообще забыла об этом пункте инструкции – склонилась к Степану, прошептала:

– Я твою коллекцию не выставила на выставочном стенде. – Покачала в руках сотовый. – Форт ругается уже… Пойду я, быстренько оформлю, пока еще и Стафф не хватилась…

Степан задержал ее руку в своей.

– Давай вместе?

– Нет. Это моя работа, как твоего помощника. Не стоит раздражать судей проекта тем, что мы оба уйдем в разгар ужина… Я быстро.

– Вернешься сюда? – он заглянул в глаза, будто невзначай погладил чувствительную кожу на девичьем запястье.

Ангелина качнула головой:

– Нет. Спать пойду. Мне немного душно от высокопарных прогнозов о том, как ты меня кинешь…

– Я не кину, – отозвался торопливо и еще сильнее сжал ее руку.

Как ни странно, Ангелина верила ему. Знала, что их союз не будет долговечным, но то, что распадется он не по вине Степана Марроне, была уверена.

Кивнула.

– Хорошо… Так и запишем.

Высвободив ладонь, выскользнула из-за стола и стремительно покинула зал.

Она поднялась на четвертую палубу, свернула в опустевший закуток с золотой табличкой «Киар Алари», мысленно прикидывая, как оформить свою часть выставочного стенда – делать ожидаемое или продолжить тему с босоногими девушками и вложить туфельки в руки манекенам? В лифте пыталась вспомнить, какие там манекены, и ругала себя, что не посмотрела и не продумала все заранее. Пробегая мимо прохода к лестницам, уловила знакомый запах, который заставил замереть и оглядеться. Холодный, с нотами бергамота и древесными нотами. Тяжелый. От него сворачивалось внутри в плотный узел. Запах парфюма Игоря.

Но ведь это невозможно – они звонили ему еще сегодня утром.

«Это паранойя, – отмахнулись Ангелина, вспомнив, как вздрагивала от похожей походки и знакомого сигнала мобильника. – Он в Москве».

Еще раз огляделась, прислушиваясь к тишине. Гудела вентиляция, чуть слышно поскрипывал подъемный механизм лифта, мелодично выщелкивались кнопки, сообщая, на каком этаже кабина. Привычные звуки привычного, хоть и нового для нее мира.

Покачав головой, она шагнула за стеклянную дверь витрины.

Все коллекции, в самом деле, оказались уже выставлены. Им со Степаном достался самый дальний, самый неприметный закуток – Ангелина еще раз вздохнула и отругала себя за нерасторопность: никто не увидит коллекцию Степана из-за портьер и глухой стены.

Отодвинув портьеру и закрепив ее так, чтобы максимально увеличить угол обзора, она оценила масштаб катастрофы.

Три куба. Два стоящих манекена, один – сидящий. Темно-коричневый перламутровый пластик, безликий и невыразительный. В довершение всего, их коллекция была поставлена во втором ряду и оказалась частично заставлена коллекцией Оливии Поуп.

– Ну, ОК, – проговорила сама себе девушка, сбрасывая туфли и принимаясь за работу.

Первые две модели надела на стоячие манекены, финальное платье – на третий. Усадила на тумбу. Немного сместила манекен Оливии. Выдвинула финальное платье чуть ближе к стеклу, к табличке с именем «Стефан Марроне Пасс, Россия» – все равно в углу. Почти не видно. Нагнулась к крохотным, вмонтированным в пол золотистым прожекторам. Повернула головки там, чтобы светили на композицию.

Подумав, надела манекенам сломанные туфли – эти-то себе точно ничего не переломают. Аккуратно закрепила, чтобы не «завалились».

Отошла в сторону, оценивая, что получилось.

– Браво! – неожиданный голос и вялые аплодисменты заставили вздрогнуть.

Северов.

У входа. Прислонился к стене и нагло разглядывает Ангелину.

– Браво. Из ничего сделать конфетку, – он еще раз поаплодировал, затем сунул руки в задние карманы джинсов. – Я все думаю, откуда в такой невзрачной женщине столько азарта… Что это – природное желание служить?

Ангелина сделала вид, что не заметила колкость. Отвернулась к манекенам. Достала из коробки иглы, подколола по талии платье с драпировкой, чтобы та лучше легла и не провисала.

Северов лениво пересек витрину, оказался за спиной.

– Потрясающе. Ты еще и глухая…

Ангелина резко обернулась:

– Чего тебе надо, Вань? Степан дал по шее, так ты решил на мне отыграться? Не боишься, что отдача замучает?

Тот неестественно громко и презрительно засмеялся:

– Это ты о Командоре что ли? Я его сто лет знаю… Ругаемся, миримся. Это обычное дело. И сейчас тоже мы с ним как-то сами разберемся, без розовых соплей.

Он смотрел жестко, оценивающе. Чуть склонил голову к плечу:

– Чем же ты его зацепила? – спросил задумчиво.

Девушка перешла к соседнему манекену. Не из-за того, что нужно было, а чтобы оказаться подальше от Ивана. Он внушал жуткий, первобытный страх, который скручивался в груди ледяным ужом, поднимался едким комком к гортани, и от которого цепенели конечности, а кожа покрывалась холодной испариной.

– Зацепила? С чего ты взял?

Она чувствовала взгляд Северова. Его нездоровый интерес лип между лопатками, предательски спускался ниже, к пояснице.

– И каков он в постели?

Ангелина решила, что ей послышалось. Иголка с жемчужным ушком выскользнула из оцепеневших пальцев.

– Что?.. Ты вообще в своем уме?

– С того, что больно слаженная у вас команда, – Северов оказался ближе, чем она рассчитывала – вырос прямо перед ней.

В одно движение Иван правой рукой привлек ее к себе за талию, а левой перехватил и заблокировал за спиной руки. Кривая усмешка замерла на губах, оценивающий взгляд жег переносицу.