— А как насчет Мелиссы? Она и Ианта ладили друг с другом?
Епископ заколебался:
— Это было так давно… Не припоминаю, чтобы они ссорились, но сомневаюсь, что были очень близки. В конце концов, у них было мало общего. А Мелиссе все давалось легко, кроме, конечно, интеллектуальной деятельности, но в этом она не нуждалась.
— В итоге она стала испорченной?
— Ну, никому не идет на пользу, когда все достается чересчур легко. И в детстве, и позже необходимы разочарования. Нельзя чувствовать себя центром Вселенной, а для И. К. Мелисса была именно таковой. Если не считать науку — она всегда была для него на первом месте.
Некоторое время оба молчали, преодолевая трудный участок дороги. Потом Найджел задумчиво промолвил:
— Теперь Мелисса — богатая вдова, а Ианта — неудавшаяся школьная учительница. Успех влечет за собой новый успех.
Епископ вновь бросил взгляд на Найджела из-под густых серых бровей.
— Не понимаю, зачем вам понадобилась эта давняя история.
— Если бы давняя...— Найджел не окончил фразу.— Сам не знаю. Меня интересуют люди, и я стремлюсь их понять,— медленно продолжал он.— Я провел много времени, занимаясь любительской криминалистикой, и даже помог повесить нескольких убийц. Но мне никогда не удавалось предотвратить преступление.
— Но какое преступление, по-вашему, вы можете предотвратить здесь?
— Если бы я знал... Просто я чувствую, что на «Менелае» слишком много взрывчатого материала.
— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил епископ с присущей ему откровенностью.
— Вы можете молиться,— серьезно ответил Найджел.— В частности, за Ианту Эмброуз.
VII
Пляж был переполнен, когда Найджел и Клер после ланча под деревьями возле маленького ресторана прибыли туда. Одни пассажиры все еще осматривали Патмос, другие вернулись на корабль, но большинство, взяв с собой купальные костюмы и закуски, прибыли на пляж некоторое время назад.
У Найджела была теория, согласно которой, так как пищеварительные процессы начинаются спустя сорок минут после еды, купаться лучше всего именно в этот отрезок времени. Вода была восхитительно теплой и настолько соленой, что сама держала купальщиков на своей шелковистой поверхности. Найджел проплыл пятьдесят ярдов, лотом лег на спину, закрыв глаза от солнечного света и ни о чем не думая. Никки пронесся мимо него, плывя быстрым кролем; его черноволосая голова, поблескивала, как тюленья. Крики и смех купающихся доносились словно издалека. Как будто голос, слышимый в трансе, в голове у Найджела настойчиво повторялась строка из «Лукреции»: «Двойная смерть — у берега тонуть». Почувствовав смутное беспокойство, Найджел поплыл к берегу.
Выйдя из воды, он увидел Ианту Эмброуз, которая сидела, прислонившись спиной к скале.
— Не хотите искупаться? — дружелюбно спросил Найджел.
— Я не умею плавать.
— У берега совсем мелко.
— И я боюсь морских ежей.
Никки предупредил пассажиров перед их первым купанием на Делосе, чтобы они остерегались этих неприятных существ, чьи иглы вонзаются в человеческую плоть, как осколки стекла, если на них наступить.
— Не думаю, что здесь могут быть морские ежи,— заметил Найджел.— Они встречаются на каменистом дне и видны под водой — черные полосы на белых камнях.
Мисс Эмброуз вздрогнула, хотя это не казалось вызванным словами собеседника. Ее глаза, прищуренные от солнца, были устремлены на что-то, находящееся за спиной Найджела. Проследив за ее взглядом, он увидел в морс Мелиссу Блейдон в ярко-желтой купальной шапочке, бросавшую резиновый мяч Питеру Трубоди. Тот бросил его обратно, но мяч отлетел в сторону, и Мелисса быстро и легко поплыла за ним.
— Ваша сестра хорошо плавает.
— Она сильна во всех светских развлечениях,— едко отозвалась Ианта.
— Это ее акваланг? — спросил Найджел, указывая на лежащий рядом предмет.
— Нет. Думаю, он принадлежит тому мальчику — как его зовут?
— Питеру Трубоди?
— Да.
С Иантой Эмброуз контактировать было так же трудно, как с Примроуз Челмерс, которая сидела со своими родителями в нескольких шагах, читая книгу; ее живот слегка выпирал в обтягивающем голубом купальнике: Найджел подумал, что Примроуз с возрастом превратится во вторую Ианту, если не будет следить за собой. В скороспелой девочке и неуравновешенной женщине было нечто, для него физически неприятное: их дряблые лица, тусклые глаза, нескладные тела. Почему Ианта должна мучить себя, потея в шерстяном джемпере и твидовой юбке и молча наблюдая за сестрой?
Стыдясь своего физического отвращения, Найджел сделал еще одну попытку.
— Епископ хорошо говорил в монастыре, не так ли?
— Он свое дело знает,— весьма нелюбезно ответила Ианта. Ее пальцы нервно забарабанили по колену.— Мне уже сказали, что я нелепо вела себя в пещере.
— Место, подходящее для возникновения клаустрофобии,— мягко заметил Найджел.
— Да, но почему-то никто, кроме меня, не стал устраивать там истерику,— мрачно промолвила Ианта.
—- Ну, вы были больны, и трудно ожидать, что...
— Я знаю, что вы думаете на самом деле,— прервала Ианта.— По-вашему, я пользуюсь своей болезнью. Обычная истеричная старая дева. Все так считают. Мелисса и все остальные...
— Нет-нет!— испуганно возразил Найджел. Эта женщина была колючей, как морской еж. Она игнорировала его протест.
— Но они почувствуют себя по-другому, когда я уйду...— Женщина бормотала себе под нос, словно позабыв о Найджеле.—Это послужит им уроком — всем этим занудам, бабникам и богатым шлюхам...
— Значит, вы думаете о самоубийстве? — Голое Найджела был настолько бесстрастным, что он произвел на Ианту эффект холодного душа. Она перестала бормотать и изумленно уставилась па него.
— Ну, знаете!..
Не давая ей времени опомниться, Найджел продолжал тем же лишенным эмоций тоном:
Как вы намерены это осуществить?
— Тише! Вас могут услышать.
— Никто нас не слышит. Вы собираетесь убить себя сами или спровоцировать кого-нибудь сделать это за вас?
— Я... Это фантастично! Вы, должно быть, спятили!
— Юный Питер и Джереми Стрит жаждут вашей крови. Вы успели завести и других врагов? Или вы сами — худший враг самой себе?
Какой эффект могла произвести на Ианту эта шокотерапия, Найджел так и не узнал, ибо рядом с ними вышли из воды Мелисса н Питер Трубоди. Питер смотрел на Мелиссу, как пес па хозяйку. Завидев Ианту, он кратко кивнул, взял свой акваланг и отошел.
— Хелло!— весело воскликнула Мелисса.— Ну, я внесла свою лепту в молодежный клуб. Теперь можно и расслабиться.
На ней были только бикини. Она могла себе это позволить. На ее смуглой коже не было ни единой морщинки. Широкие бедра контрастировали с довольно узкими плечами, но ее движения была настолько грациозны, что фигура производила впечатление безупречно симметричной.
— Надень это, Мел,— сказала Ианта, бросая сестре пляжный халат.— Возможно, твой купальник хорош на Ривьере, но грекам он не понравится.
— Откуда ты знаешь, что не понравится грекам? — добродушно отозвалась Мелисса. Ианта резко отвернулась. «Она решила, что Мелисса имеет в виду Никки,— подумал Найджел.— О Господи!»
Мелисса вынула из прямоугольной, похожей на портфель, плетеной сумки губную помаду и зеркальце и стала подкрашивать полные губы. Все выглядело настолько нормальным, что Найджел едва мог поверить в свой недавний разговор с Иантой.
— Ты брала мои ножницы, дорогая? — спросила Мелисса, роясь в корзинке.
— Зачем? Чтобы вскрыть ими вены? Конечно, нет.
— Не говори глупости. А, вот они.— Она повернулась к Найджелу, протягивая ему кисть винограда, которую вынула из сумки.— Хотите виноград? — Халат распахнулся, демонстрируя ее великолепное тело, уголки рта слегка трепетали, а глаза смотрели на Найджела с таким выражением, что ему понадобилось напряженное физическое усилие, чтобы отвести взгляд. Эта поза бесстыдного, почти агрессивного призыва сохранялась несколько секунд, после чего Мелисса отступила на прежние позиции.
Идя по пляжу и доедая последние виноградины. Найджел думал, что Мелисса, по-видимому, просто не в состоянии удержаться от подобных эскапад, возможно, едва сознавая, что она делает. Лилит-искусительница{24}, обладающая опасной первобытной силой...
Клер сидела в группе людей — Фейт Трубоди, ее отца, Джереми Стрита и вездесущего Бентинк-Джоунса — чуть выше на пляже. Фейт выглядела куда менее привлекательно в купальном костюме, обнаруживающем худые руки и ноги, торчащие ключицы и покатые плечи. Но ее лицо, когда она болтала с Джереми, светилось очарованием простодушия и оживления.
— Вы не видели Питера? — спросил мистер Трубоди, когда Найджел присоединился к группе.
— Он куда-то пошел со своим аквалангом.
— Он говорил, что хочет поплавать с аквалангом у скал — там значительно глубже,— сказала Фейт.
— Надеюсь, Питер будет остерегаться морских ежей. Он такой неосторожный мальчик.
— Не говори глупости, папа!— Фейт снова повернулась к Стриту. Бронзовый, намазанный маслом для загара, он лежал рядом с пей.— А вы никогда не купаетесь, Джереми?
— Предпочитаю Аполлона Посейдону,— весело ответил знаменитый лектор.
— Вода просто чудесная! А я уверена, что вы отлично плаваете.
Джереми Стрит самодовольно улыбнулся. Казалось, он в состоянии проглотить любое количество этой школьной лести. Найджел подозревал, что его предпочтение Аполлона вызвано невысокими качествами пловца, которые тщеславие не позволяло обнаружить на публике.
— Ну, я искупаюсь еще раз,— заявил Бентинк-Джоунс.— Вы идете, мисс Трубоди?
— Нет. Пока нет.
Айвор, ковыляющий к морю на своих коротких ногах, являл собой абсурдное зрелище. Однако в воде он проявил достаточно ловкости.
— Глупый маленький человечек,— с раздражением сказала Фейт.— Почему он все время торчит рядом?
— Он эмоциональный паразит.— Голос Джереми Стрита, подобно невкусному молодому кларету, неприятно подействовал на Найджела.— У него наверняка нет никакой личной жизни. Поэтому он и цепляется к другим. Отсюда вся его фальшивая жизнерадостность.