— Чем этот парень зарабатывает на жизнь? — спросил мистер Трубоди.
— Насколько я понял из его слов в поезде на Венецию — он почему-то приклеился ко мне,— Бентинк-Джоунс занимался каким-то экспортом. Правда, он не пытался мне ничего продать — разве только самого себя.
— Или продать вам что-нибудь назад? — пробормотал Найджел.
Глаза Джереми были скрыты темными очками.
— Продать назад? Не понимаю. Впрочем, процедуры бизнеса мне так же непонятны, как другим греческий язык, который я знаю.
— А, Кристофер Фрай{25},— вмешался мистер Трубоди.— Мы, бизнесмены, не такие уж невежды, Стрит.
— Разумеется,— ответил Джереми, небрежно махнув рукой.— В наши дни самое просвещенное покровительство искусству оказывают индустриальные концерны, хотя этого, увы, недостаточно.— Покровительственные нотки в его голосе казались Найджелу невыносимыми.
Они все еще обсуждали эту тему, когда Фейт крикнула:
— В чем дело,- Питер?
Юноша шел по пляжу, его лицо было мрачным и смертельно-бледным.
— Кто-то пытался меня утопить,— сказал он, бросив акваланг у ног отца.
— Утопить? Что ты имеешь в виду? — воскликнула Фейт.
— Я глубоко нырнул и обнаружил, что акваланг не работает. Видишь дырку в трубке?
— Наверно, случайное повреждение...
— Черта с два случайное! Когда я пользовался аквалангом час назад, с ним все было в порядке. Кто-то просверлил в нем дырку. Я почти задохнулся, прежде чем выплыл на поверхность.
— Могу я взглянуть на акваланг? — попросил Найджел.
— Пожалуйста. Более того — я знаю, кто это сделал. Когда я ходил купаться с миссис Блейдон, то оставил его...
— Минутку, Питер,— прервал Найджел таким властным тоном, что юноша тут же умолк.— Я бы хотел поговорить с вами.
Он отвел Питера на пустой участок пляжа.
— Прежде чем вы пойдете и затеете еще одну ссору с мисс Эмброуз, вспомните, что она душевно не вполне здорова и что у вас нет никаких доказательств,— акваланг провалялся на пляже долгое время, и любой мог до него добраться.
— Я не собираюсь затевать ссору с мисс Эмброуз, тем более в присутствии Мел... ее сестры,— ответил Питер со свойственной его возрасту напыщенностью.— Я всего лишь хочу задать ей простой вопрос: портила она акваланг или нет.
— А если она скажет, что нет?
— Ну, я... я...
— Вот именно. Вы ничего не сможете сделать.
— Но это просто возмутительно!— воскликнул парень тем тоном, каким тридцать лет спустя он мог бы протестовать в клубе против финансовых злоупотреблений.—Этой женщине следовало бы голову оторвать!
— Могли бы вы проделать такую дырку маникюрными ножницами?
— Думаю, что да. При определенном упорстве, так как резина плотная. А что?
— В таком случае возможно, что это сделала мисс Эмброуз.
— Ну, тогда...
Найджел бесстрастно посмотрел в пылающие глаза на бледном лице. Клок мокрых волос свисал на лоб юноши.
— По-моему, вы так и не задали себе очевидный вопрос.
.— Какой еще вопрос?
— Почему она это сделала?
Питер Трубоди отвел взгляд.
— Конечно, потому что она сумасшедшая.
— А не для того, чтобы первой нанести удар?
— О чем вы..?
— Ну, вы ведь угрожали ей — сказали, что собираетесь «принять меры» и что «другие люди тоже могут быть мстительными».
— Слушайте!—возмутился Питер.— Кто вы, черт возьми, такой? Вы проводите время, подслушивая личные разговоры?
— Бросьте! Я не в настроении для справедливого — или несправедливого — негодования. Вы угрожали больной женщине — неважно, что она сделала — или, по-вашему мнению, сделала — в прошлом. Если вы затеваете кровную вражду, то не плачьте, когда ваш противник наносит вам удар.
— Да не плачу я, черт бы вас побрал! Просто я не понимаю...
— Вы не понимаете очень многое — например, то, что Ианта Эмброуз не та женщина, от которой можно добиться своего с помощью угроз.
— Очевидно, мне следовало воззвать к ее лучшим чувствам,— усмехнулся Питер.— Но таковые у нес отсутствуют. Спросите Фейт. Если бы вы знали так много, как...
— Я знаю, что вы играете с динамитом,— серьезно сказал Найджел.
— С моей сестрой поступили гнусно, и я намерен исправить эту гнусность!
«Господи!— подумал Найджел.— Он похож на этих хвастливых политиканов, которые заявляют: „Мы не вложим меч в ножны, покуда...“»
— Вы уверены, что не путаете справедливость с местью? — спокойно осведомился он.
Какой-то момент Питер Трубоди выглядел нерешительным, затем его лицо вновь приняло упрямое выражение, и он отошел, не сказав ни слова.
Глава 3
I
Несколько пассажиров находились на солнечной палубе под мостиком, когда в девять часов на следующее утро «Менелай» приближался к Калимносу. Этот остров, как утверждают некоторые путеводители, самый красивый из островов Додеканеса. Гавань расположена в широком и глубоком заливе, над которым на склонах холмов возвышались ряды зданий. Глаза Клер Мэссинджер были устремлены на часть города, находящуюся над портом. Расстояние, солнечный свет и крутые холмы создавали своеобразный эффект отсутствия перспективы, превращающий город в картину, его изображающую. Дома помещались на заднем плане в виде кубов белого и различных оттенков голубого цветов, чистота которых придавала пейзажу примитивную простоту, очаровывающую Клер.
— «Где каждый вид прекрасен, и только люди злы»,— послышался рядом веселый голос Айвора Бентинк-Джоунса;
— О, доброе утро,— сказала Клер.— Вид в самом деле красивый. Но, по-вашему, люди здесь злее, чем в других местах?
— Эго просто цитата, дорогая леди.
«Дорогая леди» тут же вывела Клер из терпения.
— Поэтам следовало бы сначала думать, а потом говорить,— раздраженно сказала она, но, увидев обескураженное выражение на лице Айвора, смягчилась.— По-вашему, город намеренно спланировали подобным образом? Не могу себе представить греков в этой роли.
— Я не вполне...
— Эти дома — они все белые или голубые.
— О, это началось во время итальянской оккупации. Жители раскрасили город в цвета греческого флага в знак протеста и сохраняют эти цвета до сих пор.
— Ловко придумано. Полагаю, если бы они были коммунистами, то выкрасили бы город в красный цвет.
Айвор льстиво усмехнулся.
— Вы собираетесь удостоить вечерний бал своим присутствием? — вскоре спросил он.
— Наверное, я пойду на танцы.
— Тогда я, возможно, буду иметь честь...
— Это зависит от мистера Стрейнджуэйза,— весьма безответственно заявила Клер.— Знаете, он ужасно ревнив.
Лицо мистера Бентинк-Джоунса сразу же приобрело внимательное выражение.
— Да-да,— быстро продолжала Клер.— Один мужчина как-то попытался ухаживать за мной во время танцев, Найджелу это не понравилось, и беднягу отвезли в больницу. Результат — двенадцать швов на лице и два сломанных ребра. Конечно, дело замяли, так как этот человек был связан с королевской семьей.
— С королевской семьей? В самом деле? — Айвор с подозрением посмотрел на Клер и вскоре отошел, чтобы попытаться цереварить полученную информацию.
Клер заметила Мелиссу Блейдон и Никки, склонившихся на перила рядом друг с другом; Ианта Эмброуз сидела неподалеку в шезлонге. Никки, казалось, смотрел на что- то, находящееся на берегу с левой стороны гавани; его пальцы двигались, словно прослеживая путь, проделанный увиденным предметом. Клер обратила внимание на некоторую сдержанность жестов Никки, на взгляды, которые он время от времени бросал вокруг, как будто желая убедиться, что его не подслушивают. Впрочем, если бы пара планировала любовное свидание, то она вряд ли бы стала это делать в пределах слышимости Ианты.
Тем не менее, сегодняшний день предоставлял им первую возможность. На Калимносе отсутствовали достойные осмотра культурные достопримечательности, поэтому вплоть до вечерней лекции и назначенных после нее танцев у Никки практически не было никаких служебных обязанностей.
«Менелай» бросил якорь. Его гудок отозвался в холмах ленивым эхом. Ианта Эмброуз конвульсивно дернулась и заткнула уши. Спустя несколько минут из гавани отплыло суденышко, чтобы забрать на берег пассажиров.
Найджел и миссис Хейл присоединились к Клер на палубе, наблюдая за приближением примитивного на вид судна. Никки встал и приветствовал их.
— Что нам здесь делать? — осведомилась миссис Хейл.
— Вы должны купить губку, мадам,— ответил Никки.— Я лично выберу ее для вас. Незачем платить больше, чем...
— Но я не могу провести весь день, покупая губку.
— Главный промысел на острове Калимнос — ловля губок,— продолжал администратор круиза.— Этим занимаются не менее трех тысяч мужского населения острова. Они отсутствуют все лето, ныряя за губками на побережье Северной Африки, а через несколько лет...— на его лице появилась ослепительная улыбка,— погибают от легочной болезни. Весьма печально.
— Ну а после того, как я куплю себе губку?
— Вас отвезут на один из пляжей — их здесь полным-полно, и превосходных. А можете обследовать остров пешком. Его обитатели очень дружелюбны и рады туристам.— Никки снова заулыбался и продолжал с усилившимся американским акцептом: — В такой дыре всегда рады гостям. .
— Это способствует торговле, а? — заметил Найджел.
— Да. И интересному общению,— со смехом ответил Никки.— Ну, вечером увидимся.
— Думаю, что интересное общение возможно, главным образом, с женским населением, учитывая отсутствие трех тысяч мужского,— сухо заметила миссис Хейл.
Клер обратила внимание, что Никки пребывал в состоянии еще большей эйфории, чем обычно. Похоже, он и впрямь договорился о свидании с Мелиссой. Но как они предполагают избавиться от Ианты?
II
— Зачем нам эти нелепые карточки высадки? Я уверена, что когда-нибудь потеряю свою!— воскликнула миссис Блейдон.
— Чистой воды бюрократия,— фыркнул мистер Бентинк-Джоунс.