— Вы говорили о звуках,— напомнил капитан.
— Да. Два всплеска. Быть может, убийца задушил Примроуз возле бассейна, бросил тело в воду, увидел, что она еще жива, и прыгнул в бассейн, чтобы доделать работу? Или же девочке удалось выбраться из бассейна после первого нападения, и ее бросили в воду снова? Причем это не все возможности.
— Не думаю, что это важно,— заметил капитан.
— Это может быть важно в том смысле, не была ли убийцей сама мисс Эмброуз.
Никки выпучил глаза.
— Но ведь она покончила с собой — бросилась за борт!
— Она могла это сделать после того, как убила Примроуз.
— Или потому, что она убила ее,— предположил доктор.
— Дело в том,— продолжал Найджел,— что мисс Эмброуз не умела плавать или говорила, что не умеет. Глубина бассейна около пяти с половиной футов. Мисс Эмброуз была меньше ростом. Поэтому она едва ли могла задушить ребенка в бассейне. Но если она задушила ее на палубе, что означал второй всплеск?
— Вы слышали два крика,— произнес капитан на своем медленном английском.— Мужских или женских?
— Не могу быть уверен. По-моему, женских. Или детских. Ветер дул слишком сильно. Как бы то ни было, невероятно, что смерть девочки и исчезновение мисс Эмброуз, происшедшие в течение часа, не связаны друг с другом. Мисс Эмброуз была настроена на самоубийство — тому есть много свидетельств. Но она не оставила записки,— (Никки переводил вес это капитану),— и пошла на лекцию. Люди не ходят на лекции, когда собираются покончить с собой.
— Вообще-то, самоубийцы иногда делают чертовски странные вещи, но я склонен согласиться,— заметил доктор Планкет.
— У вас есть теория? — спросил Никки.
— У нескольких человек на борту имелись достаточно сильные мотивы для убийства Ианты Эмброуз. А так как она была психически неуравновешенна, то убийца мог рассчитывать, что ее исчезновение, когда он выбросит ее за борт, сочтут самоубийством. Самая очевидная теория состоит в том, что Примроуз видела, как он столкнул Ианту в морс, и поэтому ее нужно было заставить молчать.
— Но вы не думаете, что произошло именно это? — спросил капитан. После этого он затараторил по-гречески со скоростью пулемета, и Никки стал переводить:
— Капитан спрашивает, пытались ли вы когда-нибудь столкнуть за борт взрослую женщину, перебросив ее через перила? К тому же на палубе было много народу.
— Скажите капитану, что я не пытался это сделать, но на полубаке пассажиры бывают редко, если только они не купаются в бассейне.
Когда Никки перевел эти слова, Найджел продолжал:
— Есть и альтернативная теория — что целью убийцы было прикончить Примроуз, но Ианта видела, как он это сделал, поэтому заставить молчать пришлось ее.
— Но почему нельзя было также задушить Ианту и бросить ее в бассейн? — спросил доктор Планкет.
— И почему кому-то могло понадобиться убивать безобидного ребенка вроде этой Примроуз Челмерс? — добавил Никки.
— Насчет «безобидного» не знаю. Она всюду подсматривала, подслушивала разговоры пассажиров и заносила все это в записную книжку. Эта книжка могла стать динамитом...— Найджел сделал паузу, ожидая, пока Никки переведет.— И она исчезла. Девочка всегда хранила ее в кожаной шотландской сумке с мехом, которую носила постоянно. Но книжки не было в сумке, когда доктор Планкет обследовал тело. А .мистер Челмерс не смог ее найти в их каюте.
— Но этому типу незачем было убивать ребенка, чтобы завладеть записной книжкой,— возразил доктор Планкет.— Он мог просто забрать ее у девочки.
— Не так уж просто. Ведь информация все равно осталась бы у нес в голове.
— Ну, значит, Примроуз представляла опасность для убийцы...
— Не обязательно.
— Не понимаю,— заявил доктор Планкет.
— Девочка была бы для него опасна, только если бы сознавала важность своих знаний. Капитан, я бы хотел переговорить с матросами, обнаружившими тело.
Когда первый помощник вернулся с двумя матросами, Найджел стал расспрашивать их с помощью Никки. Они обыскали полубак, а потом один из них полез в бассейн (Найджел подозревал, что они оставили его напоследок, потому что, подобно многим морякам, не любили физических контактов со стихией, с помощью которой зарабатывали себе на жизнь). Вытащив тело, матрос пошел докладывать первому помощнику. Второго матроса задержал пассажир, вышедший на прогулочную палубу. Прижатый Найджелом к стене, матрос признал, что пассажир отвлек его внимание от тела на несколько минут — достаточный срок, чтобы забрать записную книжку. Матрос описал пассажира как низкорослого мужчину с пухлым лицом и в американской рубашке. Описание хорошо подходило к Айвору Бентинк-Джоунсу.
Отвечая на последний вопрос Найджела, матрос сказал, что пассажир не выглядел особенно обеспокоенным, когда увидел труп.
— Я хочу, чтобы этот матрос прямо сейчас опознал пассажира,— обратился Найджел к капитану, который утвердительно кивнул. Никки затарахтел по-гречески, несомненно, предупреждая, что владельцам корабля не понравится, что пассажиров среди ночи вытаскивают из постели и обвиняют в краже вещей у трупов, но капитан отмахнулся от него.
Найджел повернулся к доктору Планкету.
— Как восприняла новость миссис Блейдон?
— Скверно. Пришлось дать ей успокоительное. Сейчас ока не в том состоянии, чтобы ее расспрашивать.
— Это может подождать. Но я хочу, чтобы вы сделали для меня кое-что. Посмотрите ее лодыжку.— она ее то ли растянула, то ли подвернула. Взгляните, нуждается ли лодыжка в лечении.
Доктор Планкет уставился на Найджела.
— Ладно. Вы — босс.
II
— Это возмутительно!— воскликнул Айвор Бентинк-Джоунс.— По какому праву?..
— По распоряжению капитана. Рад, что вы считаете убийство ребенка возмутительным,— спокойно сказал Найджел.
— Что? Она была убита?
— Задушена. Вы не заметили следы ла горле, когда обследовали тело?
— Когда обследовал?.. Я и не думал обследовать ее тело!
— Вы были слишком заняты, обшаривая его, не так ли?
Лицо Бентинк-Джоунса па момент застыло, а потом снова отразило горячий протест.
— Подобные замечания могут обеспечить вам серьезные неприятности,— сказал он.
— Значит, хорошо, что больше никто этого не слышит,— промолвил Найджел, сознательно выводя его из себя.
Бентинк-Джоунса привели в каюту первого помощника, которую капитан предоставил Найджелу для допросов: Айвор надел брюки и фуфайку поверх пижамы; на голове торчали редкие волосы; к тому же он забыл вставить фальшивые зубы. Сейчас Бентинк-Джоунс отнюдь не выглядел душой общества.
— Раз вы так,— холодно произнес он,— то я. требую, чтобы при нашем разговоре присутствовал свидетель.
— Вы уверены, что это разумно? Вы не возражаете, чтобы третье лицо слышало о вашей... э-э... личной активности?
— Ничуть не возражаю.
Светло-голубые глаза Найджела несколько секунд изучали собеседника.
— Вы сознаете, что можете быть ответственным за смерть этого ребенка? — спросил он.
— Это зловредная чушь, к тому же дающая основания для судебного преследования. Предупреждаю вас...
— Я сказал, ответственным за ее смерть. Вы рассказали ей сказку, будто являетесь сотрудником секретной службы, разыскивающей на борту агентов НФОК. Это не обмануло бы даже ребенка — и не обмануло Примроуз. Но вы подстрекали ее шпионить за пассажирами и записывать все в книжку. В результате она обнаружила нечто, сделавшее ее угрозой для одного из пассажиров. Из-за этого ее и убили.
— Ну знаете! Я просто придумал игру, чтобы позабавить малышку...
— Полезная игра для вас.
— Не понимаю.
— Ее записная книжка, в случае удачи, могла бы содержать ценные сведения для шантажа.
Последовало молчание. Айвор закусил губу; взгляд его стал настороженным. «Как и у всех шантажистов,— подумал Найджел,—у этого человека железные нервы и толстая кожа. Посмотрим, насколько она толстая».
— Вы все еще требуете свидетеля?
— Настаиваю на нем.
— Отлично.— Найджел открыл дверь, за которой стоял вооруженный матрос, подошел к каюте Никки и попросил его пойти с ним. Когда они вошли, на лице Бентинк-Джоунса отразилось, как показалось Найджелу, удовлетворение.
— Мы обсуждали шантаж,—сказал он Никки и обернулся к Айвору: — Мы передали по телеграфу ваше описание в Скотланд-Ярд. Завтра утром мы получим ответ, знают ли вас там.
Бентинк-Джоунс сел, сложив руки на толстом животе.
— Вы при свидетеле обвиняете меня в шантаже? Какие у вас доказательства?
— Например, вы пытались шантажировать меня. Во время нашего подъема на ослах на гору Патмос.
— Вам это приснилось,— возразил Айвор. Но появившееся на его лице облегчение дало Найджелу понять, что он успел запустить когти в кого-то еще из пассажиров.
— Методы ваши, хотя и третьесортные, но по-своему неглупые,— продолжал Найджел.— Сначала хитрые намеки н топкие инсинуации, дабы прощупать моральное состояние предполагаемой жертвы. Вы стараетесь не говорить ничего, что не могло бы быть истолковано вполне невинно. Таким образом вы защищаете себя. Ловкий двойной блеф — профессиональный шантажист прикидывается безобидным любопытным занудой. Отличный камуфляж.
«Пробило ли это его толстую кожу?» — думал Найджел. Судя по виду, то нет. Выражение лица Айвора было спокойным, почти презрительным, как будто эти обвинения были слишком абсурдными, чтобы на них отвечать.
— На Патмосе вы говорили мне о «неженатых парах» в контексте возможного заказа мисс Мэссинджер бюста члена королевской семьи. Вы хотели посмотреть на мою реакцию. Если бы я проявил признаки беспокойства...
— Взгляните на Никки. Он так же ошеломлен этой несусветной чушью, как и я.
Найджел не сводил глаз с Айвора.
— Ладно, вернемся к Примроуз Челмерс. Вы не имеете возражений против того, чтобы вашу каюту и вас лично обыскали с целью проверки наличия ее записной книжки?
— Никаких возражений.— Бентинк-Джоунс ответил слишком быстро. Найджел с досадой осознал, что он. должно быть, уже избавился от записной книжки, которую взял у мертвой Примроуз. В конце концов, у него было четыре часа, чтобы разобраться в ее содержимом. Но, учитывая слабый шанс, что Бентинк-Джоунс не блефует, Найджел приступил к обыску. Записной книжки не оказалось ни у него, ни в его каюте. Что еще хуже, человек, деливший каюту с Айвором и не имевший возражений, чтобы его вещи тоже обыскали, заявил, что Айвор пришел в каюту около четверти двенадцатого и сообщил ему, что исчезнувшую девочку нашли утонувшей; они обсудили это, а потом погасили свет. Он сам не мог заснуть и твердо уверен, что Бентинк-Джоунс не включал свет и не покидал каюту, пока за ним не прислал Найджел.