— Ты можешь достаточно легко это выяснить. Спроси у Фейт Трубоди. Но я не понимаю, что...
— Это объяснило бы два всплеска, которые я слышал. Примроуз сталкивает Ианту в бассейн. Ианта быстро подплывает к девочке, хватает ее за лодыжки, втаскивает в воду (всплеск номер два) и душит, держа ее голову под водой.
— Думаю, что Примроуз убежала бы, столкнув Ианту в бассейн.
— Нет, если она хотела узнать, умеет ли Ианта плавать.
— Но нельзя душить ребенка из-за того... Ты имеешь в виду, что Ианта внезапно потеряла голову от гнева?
— Это не самый важный вопрос.
— А что?
— Почему Примроуз хотела знать, умеет ли Ианта плавать?
— Понятно. Но, конечно, все это основано на нашей шаткой идее, что...
— Знаешь, в этом деле что-то не так. Тут все слишком кстати. Психически неуравновешенная женщина, сброшенная в бассейн девочкой, топит ее, затем в приступе раскаяния сама бросается за борт...
— Не вижу, что тут не так.
— Ианта уже некоторое время угрожала самоубийством. Она приходит на лекцию, выглядя, как смерть. Это еще один шанс разоблачить недостатки bête noire{30} — Джереми Стрита. Вместо этого она тяжело вздыхает и через десять минут ускользает. Это предполагает, что, будучи более не в силах терпеть тяготы жизни, она намерена покончить с ней. Но если Ианта в тот момент решила убить себя, почему же 'она позволила себе отвлечься на слова Примроуз? Это не имеет смысла.
— Пожалуй. Ну, если ее убили, мы знаем, по крайней мере, одного человека, который не мог это сделать.
— Кто же это?
— Bête noire. Он ведь читал лекцию до половины десятого, верно?
— Да, разумеется.
Питер и Фейт сидели на солнечной палубе под мостиком, прислонившись спинами к фальшборту. Подходя к ним, Найджел подумал, что они похожи на двух молодых зверьков, жмущихся друг к другу от холода или страха. Питер вежливо поднялся, но бросил на Найджела вызывающий и одновременно настороженный взгляд.
— Приготовили наручники? — буркнул он.
•— Почему вы об этом спрашиваете?
— Меня подслушивали, когда я угрожал мисс Эмброуз, и она исчезла. Что и требовалось доказать.
— Не будь ослом, Питер,— нервно сказала Фейт.
— Вы убили мисс Эмброуз? — осведомился Найджел.
— Ну знаете!— Питер Трубоди вновь заговорил топом школьного дежурного, шокированного нарушением правил.
— Тогда не путайтесь у меня под ногами. Мисс Трубоди, Ианта когда-нибудь пользовалась в школе плавательным бассейном?
Фейт открыла рот, продемонстрировав острые передние зубы.
— Что за странный... Насколько я знаю, нет. А что?
— Подумайте как следует. У вас никогда не было причины считать, что она умеет плавать?
— Никогда. Она вообще не принимала участия в наших играх — очевидно, презирала их. Она все время протестовала против методов, превращающих нас в подобие мальчиков. Ис знаю, почему это ос так раздражало. Наверное, потому что она сама не годилась для спорта. Только представьте себе Бросс с хоккейной клюшкой!
«Так вот оно что,— подумал Найджел.— Ребенком Ианта не смогла завоевать сердце отца, добившись успехов в спорте, став «подобием мальчика». Поэтому она так возражала против спортивных игр. Тем не менее она могла научиться плавать в детстве. В итоге мы вернулись туда, откуда начали. Только почему она сказала мне: «Я не умею плавать»? Почему не «я не люблю плавать»? Еще один маленький, назойливый, возможно, незначительный вопрос...»
Мысли Найджела прервала Фейт, шепнувшая брату-близнецу:
— Почему бы тебе не рассказать ему?
— Какой смысл? Очевидно, я ошибся. В конце концов, она пошла на лекцию — я видел ее поднимающейся на шлюпочную палубу.
— Но для миссис Блейдон это был очень странный поступок.
— Не будь такой занудой, Фейт. Это только тогда выглядело странным. К тому же не забывай, что я находился на большом расстоянии. И я тогда не знал, что у Эмброуз солнечный удар,— это все объясняет.
— Я думаю...
Брат и сестра продолжали спорить вполголоса, очевидно, позабыв о Найджеле, который чувствовал, что эта дискуссия уже имела место ранее, но до сих пор не привела к согласию.
— У меня сверхъестественно острый слух,— улыбаясь, заметил он.— О чем речь?
— Я говорю Питеру,— начала Фейт,— что во время расследования преступления любой факт может оказаться полезным.
— В высшей степени справедливо.
— И когда что-то выглядит странным...
— Фейт, я категорически запрещаю тебе...
— Да не будь ты таким напыщенным!— беззлобно воскликнула девушка.
— Я скажу тебе кое-что насчет расследования,— продолжал Питер.— Полиция всегда тратит время на полоумных и любопытных, которые вылезают с нелепыми теориями и незначительными фактами.
— Тоже верно,— заметил Найджел. Но решить, незначительный это факт или нет, может только тот, кто ведет расследование.
— То, что произошло вчера днем, не может иметь отношение к делу,— упрямо заявил Питер. Потом он покраснел, внезапно став гораздо моложе.— Кроме того, эго не только мой секрет. Есть вещи, о которых джентльмен не может рассказывать.
— Но мне ты рассказал,— хихикнула Фейт.
— Ты — другое дело. Ты всего лишь моя приставучая сестра.
Они стали возиться, как щенки, щекоча друг друга. Найджел отошел от них, но сделал в уме заметку расспросить Питера позже. Сейчас ему предстояла беседа с несчастным мистером Челмерсом, которой Найджел искренне боялся.
VI
Дисциплина, свойственная его профессии, сделала отца Примроуз хорошим свидетелем. Во всяком случае, он не смешивал разум с эмоциями и держал себя в руках. К несчастью, относительно событий вчерашнего вечера ему было нечего добавить. Его слегка удивило то, что Примроуз ушла с лекции, так как ее интересовала тема сообщения Джереми Стрита, но родители никогда не заставляли девочку подчиняться излишне строгим правилам. Челмерсы решили, что ей, очевидно, захотелось спать и она пошла в каюту и легла, но когда Примроуз не присоединилась к ним после лекции и ее не оказалось в каюте, мать девочки забеспокоилась, и они стали разыскивать ее на палубе, в салонах и читальне.
Найджел изучал человека, сидевшего напротив него в каюте первого помощника. Невысокий мужчина с гладко выбритым лицом и лбом, плавно переходящим в тянущуюся до макушки лысину; взгляд его мягких глаз был внимательным и в то же время слегка рассеянным. Это был взгляд психоаналитика, прислушивающегося к интонациям, полутонам и оттенкам голосов своих пациентов и самого себя.
— Какой она показалась вам за обедом? — спросил Найджел, словно нащупывая выключатель в непроглядной дезориентирующей тьме этого дела.— Она не проявляла, скажем, признаков страха или возбуждения?
— Я бы сказал, что у нес был какой-то секрет,— ответил после паузы мистер Челмерс.— Мне уже некоторое время казалось, что она что-то обдумывает или составляет какой-то план.
— И как давно вам это казалось?
Мистер Челмерс наморщил массивный лоб.
— Я заметил, что Примроуз необычно, молчалива, вчера во второй половине дня, когда мы купались.
— Не могли бы вы рассказать об этом со всеми подробностями, какие можете вспомнить?
Мистер Челмерс с привычной аккуратностью изложил факты.
— Мы посетили венецианскую крепость, закусили на холме поблизости, потом немного отдохнули. Моя жена хотела искупаться, но мы не знали, где находятся пляжи. Поэтому мы пошли в сторону порта и наугад свернули на тропинку, шедшую над морем к западу от города. Вскоре мы вышли к бухте — по-моему, примерно в миле от порта. На дальней ее стороне загорали на скалах мисс Эмброуз и ее сестра. Место выглядело хорошим для купания, но они сказали нам, что тут полно морских ежей. Тогда мы пошли дальше...
— Которая из них вам это сказала?
— Мисс Эмброуз. Я подумал, что это ее иррациональная фобия, но жена не хотела рисковать тем, что Примроуз нарвется на морского ежа.
— А миссис Блейдон что-нибудь сказала?
— Не думаю. Она помахала нам, когда мы уходили. Ее сестра сказала, что подальше есть лучший пляж.
— В какое время произошла эта встреча?
— Я всегда путаюсь во времени.— Тонкие губы мистера Челмерса растянулись в подобии улыбки.— Возможно, около трех.
— А потом?
— Мы прошли около полумили, пока не обнаружили еще один пляж. Там мы искупались, а затем Примроуз куда-то отошла.
— В каком направлении?
— Назад к тропинке, по которой мы пришли.
— И сколько времени она отсутствовала?
— Понятия не имею. Мы с женой обсуждали теорию Мелани Клайн в связи с одним из моих пациентов.
— Пять минут? Час?
— Может быть, полчаса. Нет, пожалуй, меньше. Когда Примроуз вернулась, у меня появилось впечатление,-о котором я упоминал.
— И что его создало?
— Примроуз казалась рассеянной, поглощенной какими-то своими мыслями или проблемой. Она села поодаль от меня, что само по себе симптоматично.
— Она просто сидела и думала?
— Примроуз достала свою записную книжку и начала писать. Но в ее авторучке кончились чернила, и она взяла у меня карандаш.
Найджел на несколько секунд задержал дыхание, потом спросил: , _
— Химический карандаш?
— Нет, обычный.— Едва заметная морщинка на большом лбу мистера Челмерса явилась единственным указанием на то, что его немного озадачил последний вопрос Найджела.
— И вы ни тогда, ни позже не спрашивали у дочери, что у нес на уме?
— Конечно, нет.— Тон мистера Челмерса был слегка укоризненным.— Личную жизнь ребенка следует уважать.
— Она говорила мне, что тоже подвергалась психоанализу.
— Да. Моим коллегой.
Лязгнул корабельный телеграф. Найджел протянул свою пачку сигарет мистеру Челмерсу и закурил сам.
— Ваши сведения очень полезны. Пожалуйста, продолжайте.
— Примерно через полчаса мы пошли в сторону гавани. По дороге мы обменялись несколькими словами с миссис Блейдон. Она сказала нам, что все-таки выкупалась.