В каюте было душно и стоял тяжелый запах одеколона, хотя электрический вентилятор работал на полную мощность. Иллюминатор был прикрыт парусиновой занавеской, превращающей дневной свет в сумерки. Это была одна из самых дорогих кают на «Менелае», с двумя кроватями вместо верхней и нижней коек. На одной из них лежала женщина, поддерживаемая подушками; одна ее смуглая рука лежала на стеганом одеяле, другая поддерживала красивую голову, наполовину прикрытую желтым шелковым платком. Найджел подметил, что несмотря на горе она инстинктивно приняла привлекательную позу. Как всегда, на ее лицо был умело наложен слой косметики, но черты, казалось, стали более грубыми из-за перенесенного испытания.
— Хорошо, что вы согласились повидать меня,— заговорил Найджел.— Пожалуйста, примите мое сочувствие. Для вас это было страшным потрясением, и я постараюсь тревожить вас как можно меньше. По крайней мере, это может избавить вас от расспросов в полиции, когда мы прибудем в Афины.
— Садитесь, мистер Стрейнджуэйз... Найджел, если вы позволите мне называть вас так.— Слабым жестом руки, лежащей на одеяле, она указала на другую кровать.— Милый доктор...— ее взгляд переместился на доктора Планкета,— ...сказал, что вы знаменитый детектив. Никогда бы не подумала. Ну, о чем вы хотели меня спросить?
Найджел обратил внимание, что горе придало женщине спокойное достоинство, которое она не проявляла во время их краткого знакомства; мелькавшие ранее черты озорной девчонки теперь полностью исчезли.
— Когда вы в последний раз видели вашу сестру?
— Вчера вечером после обеда. Я принесла ей виноград.
— В каком она тогда была состоянии?
— Ну, Ианта была очень молчалива. Но она сказала, что головная боль уменьшилась и ей удастся пойти на лекцию. Мне показалось, она не хочет, чтобы я оставалась с ней, поэтому минут через десять я поднялась в салон.
— У вас не создалось впечатления, что она... ну, думает о том, чтобы покончить счеты с жизнью?
— Конечно пет! Я бы никогда не оставила ее, если бы... Я имею в виду, она выглядела не более подавленной, чем обычно. По правде говоря, я начала сомневаться, что она когда-либо была серьезной, говоря о самоубийстве.
— Можете вы для протокола сообщить мне обо всех ваших передвижениях? Вы поднялись в бар?
— Да. Я выпила, а потом спустилась сюда, чтобы переодеться для танцев.
— В какое время это было?
— Ну, я всегда долго переодеваюсь. В этот раз я потратила минут сорок — танцы должны были начаться в половине десятого. Да, должно быть, я спустилась сюда около без десяти девять.
— И вашей сестры тут не было?
— Нет. Я решила, что она уже поднялась, чтобы занять хорошее место на лекции.
— Я заметил, что вы не появлялись до начала второго фокстрота. Вас задержали?
— Ну, мне было очень жарко, поэтому я приняла душ. А потом произошло нечто неприятное.
— Что именно?
— О, я предпочла бы об этом не рассказывать.
— Вам незачем это делать. Никки уже вес рассказал.
Накрашенные тушью ресницы задрожали, а голова резко отвернулась от Найджела.
— О Господи! Как неожиданно с его стороны! Я в очень неудобном положении. Меньше всего мне хочется навлечь на беднягу неприятности.
— Он сказал, что вы назначили ему..-, просили его прийти к вам в четверть десятого.
— Вот как? Ну и ну! Боюсь, что бедный доктор озадачен нашим разговором. Доктор, вы позволите мне побеседовать с мистером Стрейнджуэйзом наедине? Обещаю, что не буду переутомляться.
— Хорошо, но не больше десяти минут. Ровно через десять минут я вернусь, миссис Блейдон.
Женщина бросила признательный взгляд на доктора Планкета, и тот вышел.
— Никки, должно быть, ошибочно понял мои слова. Утром я сказала ему, что, возможно, увижусь с ним перед началом танцев.
— Увидитесь наедине?
— Ну да. Никки становился довольно навязчивым — ' конечно, он очень привлекательный и нравится мне, однако я почувствовала, что пришло время его немного остудить. Но он вошел и буквально накинулся на меня.
— В темноте?
— Да. Это было весьма малоприятно.
— Вы одевались в темноте?
— Я?.. О, понимаю, Я только что вышла из душа. Очевидно, он видел меня входящей в каюту и последовал за мной. Я сбросила купальный халат и собиралась включить свет, когда он ворвался.
Найджел не стал развивать эту тему. Глядя на точеный профиль, выступающий из желтого шарфа, он промолвил:
— Боюсь, что ваша сестра не покончила с собой.
— Боитесь? Не понимаю... О Боже! Она не... Это никак не связано с бедным ребенком?
— Мы еще не знаем. Когда вы впервые услышали о Примроуз?
— Вчера вечером. После танцев разнесся слух, потом объявили по громкоговорителю, а затем один из офицеров рассказал нам. Это ужасно! Я спустилась, сюда поискать Ианту, но ее не было в каюте — было около одиннадцати, а она обычно так поздно не задерживалась. Я поискала ее па палубах — это было, когда офицер сообщил мне про Примроуз,— но нигде не могла ее найти. Поэтому я попросила Никки передать ей сообщение по громкоговорителю.
— Мелисса, вы должны быть готовой к худшему...
— Я знаю, что вы собираетесь мне сообщить.— Она смотрела прямо перед собой.— Ианту убили, не так ли?
Найджелу было незачем отвечать.
— Они нашли ее... ее тело?
— Нет.
— Не знаю, что и сказать...— Ее голос стал почти плачущим.— Я боялась этого.
— Боялись, что ее?.. У вас есть подозрения насчет того, кто мог это сделать?
-,— Ну, бедная Ианта многим досаждала. Например, мистеру Стриту.
Последовала пауза. Затем Найджел заговорил, тщательно подбирая слова:
— Не стану утомлять вас причинами, но я уверен, что ключ к убийствам находится на Калимносс.
— На Калимносс? — Слова прозвучали, как призрачное эхо.
— Да. Мне бы очень помогло, если бы вы точно описали то, что делали вы и ваша сестра после того, как вчера сошли на берег.
Впервые женщина посмотрела прямо в глаза Найджелу; взгляд из-под опухших век казался ошеломленным.
— Если это важно, то я попробую.
С помощью наводящих вопросов Найджела она поведала свою историю. Сестры осмотрели городок, купили несколько почтовых открыток, закусили на воздухе возле одного из кафе на набережной, потом отправились искать бухту, которую рекомендовал им Никки: на тропинке, ведущей туда, они никого не встретили и добрались до бухты около половины третьего. Некоторое время они загорали — Ианта за последние несколько дней пристрастилась к солнечным ваннам,— потом Мелисса решила поплавать: вода была глубокой, а рядом находились удобные скалы для ныряния. Но Ианта разглядела под водой морских ежей и убедила сестру не купаться здесь. Вскоре после этого появились Челмерсы.
— Да, мистер Челмерс говорил мне, что ваша сестра предупредила его насчет морских ежей и сказала, что подальше есть безопасный пляж. Между прочим, откуда она об этом знала?
— Ничего она не знала — просто хотела избавиться от них, особенно от девочки. Примроуз действовала ей на нервы. Вы, очевидно, заметили, что отношение ко мне Ианты было довольно собственническим. Мы очень давно не виделись, и ей, очевидно, хотелось располагать мною единолично.
— Значит, никто из вас не купался?
— Тогда — нет. А Ианта вообще никогда не купалась.
— Она не умела плавать?
— Во всяком случае, не плавала.
— И даже не училась в детстве?
— Не помню. Конечно, с тех пор Ианта могла научиться, но она говорила, что не умеет плавать.
— Понятно. Пожалуйста, продолжайте.
После ухода Челмерсов Мелисса заснула. Проснувшись, она увидела, что Ианта лежит рядом и выглядит больной. Она пожаловалась на ужасную головную боль. Мелисса пыталась увести ее от моря в тень, но Ианта потеряла CO7 знание. Мелисса смочила в воде носовой платок и положила его на лоб сестре — поблизости никого не было видно, поэтому она не могла позвать на помощь. Вскоре Ианта пришла в -себя, но впала в дурное настроение и сказала, что должна вернуться на корабль. Мелисса хотела сопровождать ее, так как боялась, что ей может стать плохо, но Ианта настояла, что пойдет одна.
— Вы не чувствовали, что у нее была особая причина, чтобы хотеть остаться одной?
— Особая причина?
— Может быть, она условилась с кем-то встретиться и не хотела, чтобы вы об этом знали?
— А, понимаю. Ну, вообще-то, Ианта так и рвалась уйти. В то время я приписала это раздраженному состоянию после обморока. Ей не нравилось быть зависимой от меня.
— Когда люди становятся раздражительными, это признак выздоровления.
Женщина быстро взглянула на Найджела.
— И раздражительность не соответствует намерениям самоубийства?
— Вот именно.— Потеря сестры явно обострила мыслительные процессы Мелиссы, подумал Найджел.
— Вы думаете, что Ианта могла договориться встретиться с кем-то вчера во второй половине дня и что между ней и этим человеком произошло нечто, приведшее к ее убийству? Вот почему вы сказали, что ключ к убийствам нужно искать на Калимносе?
— Это теория.
.— Вы думаете, что Ианта встретила ее... персону, которая ос убила,— на острове?
— Да. Сколько было времени, когда она ушла?
— Не знаю. Понятия не имею, сколько я спала.
— Было это, скажем, за полчаса до того, как вы снова говорили с Челмерсами?
— Может быть — примерно.
— Насколько я понял, вы все-таки выкупались?
Женщина ответила, что пошла купаться, как только осталась одна, так как теперь можно было не опасаться воплей Ианты насчет морских ежей. Когда она вышла из воды, то эта сторона бухты уже была в тени, и ей пришлось перебраться на другую.
— Чтобы высушить на солнце ваше платье?
— Высушить мое платье? — На красивом лице отразилось замешательство.
— Мистер Челмерс сказал мне, что вы расстелили его на камне, чтобы высушить.
— Да. Когда я ныряла, то случайно сбросила его со скалы. Поэтому я чуть не опоздала на корабль — пришлось ждать, пока платье высохнет.