— А Питер Трубоди ждал вас?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, вы ведь вернулись на корабль вместе.
— О, понимаю. Да, он был на причале, но, насколько я поняла, не ждал меня.
— Он не объяснил, почему так задержался?
— Нет. Я вообще с трудом смогла из него даже слово вытянуть. Он был в каком-то странном состоянии. Боже мой! Вы не думаете?..— Она не договорила; ее точеная смуглая рука вцепилась в одеяло.
— Что я не думаю?
— Что Питер мог... что это с ним Ианта договорилась встретиться?
Что бы ни думал Найджел по упомянутому поводу, он не стал об этом распространяться, ибо доктор Планкет вошел в каюту и твердо заявил, что время истекло.
X
— Скажите Бентинк-Джоунсу, что я хочу немедленно его видеть.
Зубы Никки блеснули, точно буруны.
— А мне пока обыскать его каюту? — радостно осведомился он.
— Возможно, вы найдете пленку в его фотоаппарате.
Аппарат, однако, висел на плече его владельца, когда он вошел, нахально усмехаясь.
— Как дела у великого детектива? Все соде сбиты с толку?
Найджел пристально разглядывал его. Под профессиональным напускным добродушием у этого человека не было ни стыда, ни совести, поэтому обычные средства были против него бесполезны — даже длительное молчание, которым Найджел приветствовал его прибытие, казалось, ничуть его не смутило. Он сел на койку и зажег сигарету.
— Какие будут распоряжения, дорогой сэр? — заговорил наконец Айвор.
— Я слышал, вы снова принялись за свое.
— За свое? Смотря что вы имеете в виду,— жизнерадостно заметил Айвор.
— Не то, за что вы получили срок десять лет назад.
— Ну-ну, вы начали копаться в моем прошлом, не так ли?,
— Так. И в настоящем. Через минуту я к этому вернусь. Кто, по-вашему, совершил эти убийства?
— У меня нет ваших способностей к обнаружению улик. Почему вы спрашиваете меня?
— Потому что ваша профессия требует тщательного изучения человеческих слабостей.
— Моя профессия?
— Или, если предпочитаете, хобби.
— Боюсь, что у вас передо мной преимущество.
— Вы чертовски правы. Мистер Стрит рассказал мне о вашем разговоре с ним.
Пухлая наглая физиономия Айвора приняла настороженное выражение. Прежде чем ответить, он несколько раз затянулся сигаретой.
— У мистера Стрита богатое воображение. Какова же его версия вышеупомянутой беседы?
Найджел рассказал ему во всех подробностях, ибо Никки нужно было дать время, но не упомянул о фотографии, которой Бентинк-Джоунс угрожал Стриту.
— Вы отрицаете, что пытались вытянуть у него деньги при помощи угроз?
— Конечно, отрицаю. У вас нет никаких доказательств, подтверждающих эту историю.
— Так вы ничего не признаете?
— Я признаю, что видел его и мисс Трубоди в компрометирующем положении.— Он пошевелил языком во рту, словно извлекая застрявший кусок еды.
— Значит, вы просто безобидный старый вуайерист?
— Я не одобряю, когда пожилые совращают малолетних. Общественный долг каждого гражданина разоблачать подобные вещи. Вы со мной не согласны? — Айвор даже не пытался скрыть цинизма своих слов.
— Как приятно, что ваше хобби приносит вам не только деньги, но и моральное удовлетворение. По-вашему, Джереми Стрит способен не только совращать малолетних, но и душить их?
— О деньгах вопрос не возникал,— небрежно ответил Айвор.— Конечно, Стрит тщеславный эгоист. Такие люди, по моему опыту, не терпят никаких препятствий.
— По вашему тюремному опыту? Вы встречали там убийц?
Айвор по-собачьи фыркнул.
— Я думал, что мы дружески болтаем. Очевидно, я ошибся.
— Вам не пришло в голову, что если Стрит — отчаянный человек, не терпящий препятствий, то шантажировать его опасно?
— Не сомневаюсь,— спокойно отозвался Айвор.— Но, как я уже говорил, я его не шантажировал.
— Какова же ваша версия вашего вчерашнего с ним разговора?
Бентинк-Джоунс поведал ее тем же небрежным тоном.
Он рассказал Стриту о том, что видел, и заявил, что его долг — сообщить обо всем отцу Фейт Трубоди, если Стрит не оставит девушку в покое.
Вскоре у дверей каюты появился Никки, выглядевший удрученным. Он покачал головой, глядя на Найджела, который тут же сказал:
— Думаю, у этого джентльмена есть пленка, которую он хотел бы проявить. На корабле есть кто-нибудь, кто мог бы это для него сделать?
— Разумеется.
— Вашу камеру, пожалуйста.— Найджел протянул руку в сторону Бентинк-Джоунса, который вскочил па ноги с возгласом:
— Какого черта! Я категорически отказываюсь...
— Возьмите у него камеру, Никки.
Никки положил руку на голову Айвора, надавил с такой силой, что тот сжался на койке, как гармошка, и вырвал у него фотоаппарат. Внутри оказалась катушка пленки.
— Забыл сказать вам,— заговорил Найджел, когда Никки удалился,— что Джереми Стрит упоминал о сделанных вами фотографиях.
Бентинк-Джоунс бросил на него взгляд, похожий па отравленную стрелу.
— Я пожалуюсь капитану, судовладельцам! Это возмутительно!
— Знаю. Грабеж в открытом морс. Кстати о кражах. Как выглядела последняя запись в книжечке Примроуз Челмерс, которую вы забрали у нес, мертвой?
Глаза Айвора забегали по каюте. Он весь надулся, но гнев исчез из его голоса:
— Не знаю, о чем вы.
— Все остальное в ее книжке было написано чернилами, которые расплылись из-за морской воды бассейна и стали нечитаемыми. Но мистер Челмерс рассказал мне, что ее последняя запись была сделана карандашом. Вы могли это прочитать и прочитали, прежде чем выбросить книжку за борт. Что она написала?
— Я не прикасался ни к какой чертовой книжке!— Айвор захныкал, как часто делают на допросах закоренелые преступники.
— Тем хуже для вас. Если бы вы сообщили мне эту информацию, то это могло бы облегчить ваше положение. В противном случае, учитывая сделанные вами фотографии...
Найджел блефовал. В камере могло не быть негатива; возможно, он вовсе не существовал — Бентинк-Джоунс и сам мог блефовать, говоря Стриту, что сфотографировал его и Фейт.
— Каковы ваши предложения? — осведомился Айвор.
— При определенных обстоятельствах Джеромы Стрита можно было бы убедить держать язык за зубами.
— Не смешите меня! Конечно, он будет молчать. Он не может позволить себе скандала, если в этом замешан мистер Трубоди.
— А вам не приходило в голову,— любезно спросил Найджел,— шантажировать самого Трубоди? Ведь у него денег побольше, а речь идет о репутации его дочери.
Бентинк-Джоунс пожал плечами.
— Я спросил насчет ваших предложений.
— Ну, вы отстанете от Стрита, а я — от вас, но мне нужно знать, что было в записной книжке Примроуз.
— Отказ от уголовного преследования за материальное вознаграждение в высшей степени аморален, верно? — усмехнулся толстый человечек.— А если я откажусь?
— Тогда я передам вас греческой полиции и сообщу имеющуюся у меня информацию о вас в Скотланд-Ярд, согласен Стрит или нет.
— Нет у вас никакой информации,— фыркнул Айвор.
— Вы забываете, что это расследование убийства. У меня есть свидетель, который видел вас выходящим, па палубу вслед за Примроуз как раз перед ее убийством.
— Вы блефуете.
— Я попрошу ее повторить заявление в вашем присутствии.— Найджел двинулся к двери.
— Подождите! Я клянусь, что не имею никакого отношения к смерти девочки!
— А потом, когда ее тело обнаружили, вас видели проявляющим к этому нездоровый интерес. Вы украли ее записную книжку, так как боялись, что она_ содержит сведения о вашей деятельности шантажиста.
— Это просто нелепо!
— Афинская полиция едва ли с вами согласится. Всего наилучшего.
Бентинк-Джоунс наконец сдался.
— Я скажу вам, что она написала — хотя это ровным счетом ничего не значит,— почти взвыл он.
— Об этом предоставьте судить мне.
— Вы гарантируете мне, что... что другие дела замнут?
— Я ничего не гарантирую,— резко ответил Найджел.— Меня интересует дело против вас как убийцы, а не как шантажиста. Если вы невиновны, то вам лучше со мной сотрудничать. Если вы откажетесь, то полиция заставит вас расколоться — они бывают весьма грубыми, как вам известно.
Вся наглость Бентинк-Джоунса напрочь испарилась. Найджел наконец нашел его слабое место: этот человек был физическим трусом. Отсюда окольный, извилистый путь, которым он подбирался к своим жертвам.
— То, что она написала, не имеет никакого смысла,— пробормотал Айвор.— Я точно не помню текст, но эго выглядело примерно так: «Э.—лгунья. Она сказала, что не умеет плавать, а на самом деле умеет — по крайней мере, я в этом почти уверена. Потому что Б. всегда плавала в желтой купальной шапочке, а на той, кого я видела, ее по было. Я не могла хорошо разглядеть, так как была слишком далеко и мне мешали скалы. Но она плыла, чтобы достать плетеную сумку, которую унесло в морс. Сначала я подумала, что это тюлень, но, конечно, в Греции нет тюленей. Я увидела сумку в море, а затем к ней протянулась рука и черная голова. Потом она снова скрылась за скалами. Почему она никогда не купается при людях? Возможно, у псе есть какое-то уродство». Я говорю не слишком быстро?
Найджел записывал на листке бумаги.
— Нет. Продолжайте.
— Дальше она писала, как ненавидит Э. и с каким бы удовольствием ее разоблачила. Все это выглядело по-детски. Потом она добавила: «Конечно, это могла быть Б. или еще кто-то, но ведь когда мы проходили мимо, их было только двое. Как я могу это доказать? Э. просто грязная лицемерка. Она оскорбила меня. Но я составлю план и отомщу ей».
Бентинк-Джоунс робко улыбнулся.
— Мстительное дитя.
— Это все?
— Запись на этом кончилась.
— Вы уверены, что все запомнили? Подумайте хорошенько.
— Да,— сказал Айвор после паузы.— Это все, что она написала. И много вам от этого толку? — злорадно добавил он.
— Где вы были вчера после разговора со Стритом?
— Выпивал на набережной.