— До возвращения на корабль?
— Да.
— Возле причала?
- Да. '
— Поджидали мисс Эмброуз? В какое время она появилась?
— Не знаю, о чем вы говорите.
— Вы не назначали там свидание мисс Эмброуз?
— За каким чертом? — дрожащим голосом произнес Айвор.— Да я за весь день даже не взглянул на пес!
— В какое время вы вернулись на корабль?
— По-моему, около половины шестого.
— Вы все время были один?
— Да, но...
— Видели до возвращения кого-нибудь из наших друзей?
— Стрит снова сошел на берег и направился... к западу от города.
— А Никки там появлялся?
Лицо Бентинк-Джоунса обрело мстительное выражение.
— Появлялся — выражаясь фигурально.
— То есть?
— Он притворялся, что его там нет. Я видел, как он выскользнул из переулка за таможней, и окликнул его, но он тут же скрылся. Позже я спросил его, куда он ходил. Но он отрицал, что вообще там был, и сказал, что я, должно быть, ошибся. Вы лучше не спускайте с него глаз,— закончил Айвор.— Это скользкий парень.
— В какое время вы видели, что он вышел из переулка?
— Примерно за полчаса до моего возвращения на корабль. Около пяти.
В этот момент объект их разговора вошел в каюту и сообщил Найджелу, что снаружи ждут два пассажира, которые срочно хотят его видеть.
— Пришлите их. Это все, Бентинк-Джоунс. Пока что...
XI
У старшей из двух женщин был смущенный и виноватый вид. Найджел подумал, что младшая, очевидно, настояла на этой беседе.
— У моей тети есть информация для вас. Меня зовут Джейн Артуре, а это моя тетя Эмили.
— Боюсь,— промолвила старшая леди,— что мы напрасно отнимаем у вас время. Я пыталась убедить мою дорогую племянницу, что близорукость полностью дисквалифицирует меня как свидетеля.
— Свидетеля? — почти взвизгнул Никки.— Вы видели преступление, леди?
— Боже, конечно нет. Боюсь, что я не настолько... э-э... полезна. Я должна извиниться, мистер Стрейнджуэйз, за вторжение...
— Перестань, тетя Эмили. Мистер Стрейнджуэйз просил, чтобы ему сообщали обо веем.
— Но это так незначительно,— лепетала старшая леди, щурясь глазами на Найджела, от которого ее отделяли несколько футов.
Прошло еще некоторое время, прежде чем Найджел убедил ее приступить к делу. Тетушка Эмили поднималась по лестнице, ведущей от кают на верхней палубе к переднему салону, когда мимо нее прошла женщина, спускавшаяся вниз. Теперь ей кажется, что эта была мисс Эмброуз. Да, это произошло как раз перед четвертью десятого.
Нет, она видела женщину только краем глаза и не может быть полностью уверена, что это была мисс Эмброуз. Женщина шла быстро — почти бежала. Она не может ручаться, но ей показалось, что ее голова и тело были прикрыты пледом.
Нежелание Эмили Артуре являться с подобной информацией стало вполне понятным. Когда обе леди вышли, Никки заметил:
— Ну и какой вам от этого толк? Ведь дама полуслепая,
— Плед наводит на размышления — если только он в самом деле был. Хотя я согласен — мы не можем полагаться на ее показания. К тому же в данный момент меня интересуют не столько передвижения мисс Эмброуз, сколько ваши.
— Мои? Но я же говорил вам...
— Ваши передвижения вчера во второй половине дня. Мисс Мэссинджер и я видели, как вы крались мимо таможни крайне подозрительным образом. Вы отрицали, что мы видели вас. Но позже, около пяти, Бентинк-Джоунс видел, как вы точно так же крались обратно. Ему вы тоже сказали, что это ошибка. Куда вы ходили?
Взгляд Никки стал суровым. Он открыл рот, собираясь заговорить, но тут же снова его закрыл.
— Я предполагаю,— продолжал Найджел,— что у вас было назначено свидание с миссис Блейдон в маленькой бухте. Дабы быть уверенным, что Мелисса будет одна, вы сказали Ианте, что хотите поговорить с ней наедине в такое-то время. На последнее свидание вы, разумеется, не собирались являться.
Никки уставился на него с ужасом и недоверием.
— Но по дороге в бухту вы, к несчастью, наткнулись на мисс Эмброуз, и происшедшее между вами вынудило вас убить ее.
— Что за чушь! У вас с головой все в порядке, мистер Стрейнджуэйз?
— Мистер Бентинк-Джоунс говорит, что видел, как вы «выскользнули из переулка». Его выбор слов наводит на размышления. «Выскользнул, переулок» — как о бродячем коте. С какой женщиной вы были? С миссис Блейдон или мисс Эмброуз?
— Ни с той, ни с другой.
— Но вы были с женщиной?
— Я этого не говорил.
— Может быть, афинская полиция смажет ваш голосовой аппарат?
— Я — грек и, значит, храбрый человек. Меня не запугать полицейскими громилами.— Никки бросил на Найджела взгляд, исполненный суровой прямоты.— Если я скажу вам, вы обещаете, что это не пойдет дальше?
— Я не даю никаких обещаний. Но если это не связано с убийствами...
— Тогда о’кей.— Никки просиял, подчиняясь одной из его молниеносных перемен настроения.— Я был с Афродитой.
— Что?!
— Она самая прекрасная женщина на всех островах Эгейского моря! Боже, что за тело!— Никки изобразил в воздухе пышную фигуру и продолжил детальное описание чар упомянутой дамы.
— Но почему вы не сказали мне об этом раньше?
— Муж Афродиты — ловец губок. Летом его не бывает па Калимносс. Он сильный мужчина — еще сильнее, чем я. Он уже искалечил двоих, которых подозревал в связи с Афродитой. Поэтому мы с ней встречаемся в доме ее подруги, куда я прихожу тайком. На острове полно сплетников — здесь много таких никчемных бездельников. И если это дойдет до ушей Аякса...
— Аякса?
— Мужа Афродиты. Если он об этом узнает, то выследит меня, вырвет у меня кишки и съест их на моих глазах.
— Весьма неудобно для вас обоих. В случае необходимости Афродита сможет подтвердить ваши слова?
— Сможет ли она ввинтить взрыватель в бомбу и лечь с пей в кровать? Она до смерти боится Аякса. Он бьет ее, даже если она запаздывает с обедом, а если узнает про нас, то вовсе сотрет в порошок.
— Понятно. Значит, вы провели вторую половину дня с этим небесным созданием?
— Разумеется.
— Но у вас остался, так сказать, резерв для миссис Блейдон?
— Когда дело касается женщин,— заявил Никки,— то у меня появляется неистощимая сила Зевса-Громовержца.
— И вы все еще утверждаете, что миссис Блейдон назначила вам свидание вчера вечером на четверть десятого, хотя лекция должна была закончиться через пятнадцать минут и ее сестра могла вернуться в каюту?
— Четверть часа, час, пять минут — какая разница? — с величественным видом произнес Никки.— У музыки любви множество темпов. Не скажу, что восхитительная Мелисса четкими словами назначила мне свидание. Ио вчера утром она шепнула мне, что мы увидимся перед танцами. Ее глаза сказали мне остальное.
— Включая точное время, когда она будет вас ожидать?
— Я бы пришел в ее каюту раньше, но меня задержали.
Найджел не надеялся вытянуть что-нибудь еще из неисправимого Никки, поэтому он попросил его привести Питера Трубоди. С недавних пор Найджел был уверен, что он знает личность убийцы и многое об обстоятельствах двух преступлений; существовал только один возможный рисунок картинки-загадки, в который укладывались все ее фрагменты. Оставался Питер Трубоди. Найджелу не хотелось давить на юношу — он чувствовал, что показания Питера окажутся решающими, и испытывал некоторый страх, что они разрушат всю его теорию. К тому же с Питером было трудно иметь дело — полумальчик-полумужчина, он сочетал в себе мужской ум с безответственностью и непредсказуемостью мальчишки.
Устало вздохнув, Найджел вышел на палубу освежиться под морским бризом. Вдалеке уже виднелась береговая линия материка. Через два или три часа «Менелай» войдет в порт. Было бы подвигом разгадать тайну и поймать убийцу за четырнадцать часов, но эта идея как-то не вызывала у Найджела энтузиазма.
Соленый ветер гудел у него в ушах. Стук и треск из комнаты телеграфиста напомнили ему, что все зависит от ожидаемого сообщения с Калимноса. Из единственной трубы валили густые клубы дыма, тянущегося назад, над белым кильватером. Солнце, стоящее почти в зените, резало глаза, когда его свет отражался на пляшущих волнах и медных приспособлениях капитанского мостика.
В поле зрения появилась голова Питера Трубоди, поднимавшегося по трапу со шлюпочной палубы. За ним следовал Никки.
XII
— Вы курите?
— Благодарю вас. Сейчас я не на тренировке.— Рука юноши дрожала, когда он зажигал сигарету, предложенную Найджелом.
— Я продвинулся в расследовании настолько, насколько мог. Осталось только пристроить несколько недостающих фрагментов.
— Вы имеете в виду, что собираетесь кого-то арестовать?
— Думаю, что да.
— За убийство этой... этой злобной бабы?
— Убили еще и ребенка.
— Знаю. Я с этим не смирился.
Найджела охватил приступ раздражения. Кто, черт возьми, такой этот напыщенный зеленый юнец, чтобы с чем-то мириться или не мириться.
— Вы желали смерти мисс Эмброуз и получили то, что хотели. Зачем же до сих пор питать к ней мстительные чувства?
— Вы позвали меня, чтобы прочитать мне лекцию на тему морали?
— Нет, я позвал вас, так как должен знать, что, виденное вами на Калимносс, вызвало у вас такое потрясение?
— Я уже говорил вам, что это не имеет отношения к делу.
— Питер, кого вы защищаете? Фейт?
— Фейт? Боже, конечно нет!— быстро выпалил юноша и, словно сознавая, что выдал себя, сердито продолжал: — И я требую, чтобы вы не впутывали в это имя моей сестры.
Найджел вздохнул.
— Я пытаюсь обращаться с вами как с разумным человеческим существом. Но если вы будете говорить как юный непонятый герой из эдвардианской мелодрамы, то мы ни к чему не придем.
Питер Трубоди покраснел. Он был чувствителен к насмешкам.
— Два человека,— продолжал Найджел,— сказали мне, что вчера во второй половине дня вы выглядели крайне скверно. Это мистер Челмерс и миссис Блейдон — если вы позволите мне упомянуть ее имя.