А королевой будешь ты.
Я много лет искал по свету
Тебя, прекрасная моя.
А если знать ты хочешь, кто я,
Я - сын, наследник короля!
От песни, оттого, что уже давно не пела и, может быть, оттого, что песня у нас получилась, у мамы заблестели глаза, порозовели щёки, - она вздохнула и похвалила меня:
- А ты, сынок, не разучился петь. И голос у тебя красивый, почему ты не пошёл в пение?
- Ходил, мама, прослушали и сначала взяли. А потом сказали, нет в голосе металла.Так что петь не буду, только напевать. Я и не стремлюсь. Я не пою, а рассказываю песню, стараясь придерживаться мелодии.
- Теперь мало поют. Теперь даже в застолье не всегда поют. А я помню, как мы пели. Особенно после войны. И песни какие были! Теперь не держат песню, не берегут. Даже не знаю почему. Может, у людей мало радости?
- Да, жизнь жестокая. И вместе с тем для многих разгульная, бесшабашная. Мы словно не живём, а лишь примериваемся к жизни. И песен таких, как раньше, нет. Измельчала жизнь - измельчали песни.
- А что делать, сынок? Как возвращать песню?
- Никак, сама вернётся. Вот осознаем, откуда мы родом, кто наши деды, отцы, матери, вот полюбим детей и жизнь - и песня вернётся.
Мы ещё долго разговаривали, пока она не захотела прилечь.
Всякий раз, бывая в Минске, стараюсь поддержать сестру Валентину - даю немного денег. Они не бедствуют, Валентина и Мишка работают, у мамы неплохая пенсия. Валечка заботится о маме, жалеет её. Иногда помогает Алла, однако из нас троих на Валечке лежит основной уход за престарелой матерью.
Много раз я звал маму в Ленинград, но безуспешно. «Нет, сынок, мне там у вас хорошо только в момент встречи, когда я приезжаю к вам. А уже на следующий день чувствую себя оторванной от дома. У меня там ни родственников, ни знакомых - никого. И как мне где-то находиться, когда я мыслями всё равно дома?»
2 августа. Петербург. Вернулся и сразу - на дачу.
Мария увидела, что я поморщился, ударившись ногой о лопату, когда подсыпал песок в её песочницу, попросила:
- Покажи, пожалуйста, ногу.
Я задрал штанину - видна розовая ссадина. Она посмотрела и - тихонько:
- Ничего страшного, давай я тебя пожалею.
Ходили с нею в лес за шишками. По дороге я дал ей конфету. Когда возвращались домой, я заметил, что она держит кулачок всё время сжатым. Оказалось, в нём бумажка, которую она не может бросить - некуда. Ну, подумал я, у нас не будет проблем с твоей этикой.
Из Москвы позвонила корреспондент Нина Катаева. Она прочитала «Открытый ринг» и попросила дать интервью для газеты «Союзное вече».
14 августа. Умер Тихон Иванович Хренников - один из трёх моих самых любимых композиторов-мелодистов, наряду с Дунаевским и Соловьёвым-Седым. Так же как они, Хренников пришёл ко мне сначала по радио, потом из кино: «Свинарка и пастух», «Верные друзья», «Гусарская баллада» - фильмы, немыслимые без музыки. Он любил свою страну, своё дело; он 40 лет руководил Союзом советских композиторов - тогда это был действительно коллектив, в котором почти что каждый - великий!
Под стать композиторам жили поэты-песенники, один из них - Михаил Матусовский:
Шёл ли дальней стороною,
Плыл ли морем я,
Всюду были вы со мною,
Верные друзья...
И:
Через годы я пройду дорогой смелою.
Поднимусь на крыльях в синеву
И отныне всё, что я ни сделаю,
Светлым именем твоим я назову.
Или Александр Гладков:
Догорает свечка,
Догорит дотла...
Спи, моё сердечко,
Ночь, как день, светла.
23 августа. Пригласил в гости своих друзей - доктора биологических наук, автора многих книг о природе и животном мире - Николая Ловелиуса (когда-то мы с ним окончили Ленинградский техникум физической культуры и спорта) и писателя Юрия Туйска, которому, как он говорит, я «дал путёвку в литературу».
Николай Владимирович среднего роста, на пять лет старше меня, в прошлом тоже боксёр, судья международной категории по боксу, хороший рассказчик. Детдомовец, сирота. Отец погиб в 43-м, под Ленинградом, судьба матери ему неизвестна. Откуда у него такая фамилия, тоже не знает. Я предположил, что у него казачья фамилия, кубанская, на том основании, что у меня был друг из Краснодара Пётр Придиус - руководитель Краснодарской писательской организации.
Но Николай Владимирович не согласился - ни в его памяти, ни в сохранившихся документах нет никакого знака, подтверждающего моё предположение.
Юрий Викторович Туйск - мой ровесник, дитя блокады. Высокий, крупный, с внимательным, готовым к улыбке лицом. Геолог, педагог, один из крупнейших знатоков минералов, автор популярной книги «Таинственный мир самоцветов». Она подтверждает вывод многих авторов, писавших о драгоценностях и судьбах людей, ими владевших, о том, что обладание алмазами, бриллиантами, изумрудами, гранатами, как правило, приносит несчастье. И даже смерть.
Мы с ним познакомились почти четверть века назад, когда в поездку по Ленинградской области его и меня пригласила Оксана Владимировна Соколова - ответственный секретарь Общества книголюбов Ждановского (ныне Приморского) района Ленинграда. В сельском Доме культуры я представил свою книгу - про юного партизана Великой Отечественной войны Сашу Бородулина. Из зала ко мне на сцену вышел пожилой человек, обнял меня и сказал, что моя книга «Остаюсь в заслоне» и про него тоже, потому что он участник описываемых в ней событий.
Все мы тогда порадовались такой встрече, а Юрий Викторович как-то особенно живо воспринял необычный эпизод и сказал, что это большая удача писателя - встретить в жизни одного из героев своей книги.
С нами в поездке была пятнадцатилетняя девочка - дочка Оксаны Владимировны. Как-то идя по дороге к лесу, она подняла красивый камешек и показала Юрию Викторовичу: «Не кажется ли Вам, что он тоже драгоценный?» Юрий Викторович внимательно оглядел его, сказал, что это кремень, и стал рассказывать о его целебных свойствах и о нём с таким знанием дела и так тепло, как будто случайный придорожный камень имел живую душу и особенную судьбу.
Я не удержался от шутки:
- Ну, Юрий Викторович, Вы рассказали, как настоящий художник. Вас хоть сейчас можно принимать в Союз писателей по устному жанру.
- Что вы, что вы, - смутился он. - Просто, я знаю камни, я долго их изучал.
Когда вернулись в Ленинград, я познакомил его с Геннадием Лисовым - журналистом и знатоком всяческой чертовщины - от летающих тарелок до полтер- гейстов, экстрасенсорики и телекинеза. А также с писателем-публицистом, составителем знаменитого альманаха «Хочу всё знать» Анатолием Томилиным. Вскоре Юрий Викторович стал широко печататься в различных изданиях, а потом и книги явились - одна интереснее другой. Пришла пора, и я дал ему рекомендацию в Союз писателей.
До встречи с ними я прочитал их книги: «Овцебык в тундре России» про расселение овцебыка на Российском Севере - Ловелиуса (он составитель и один из авторов) и «Красоты России» - Туйска. Более содержательная и глубокая - про овцебыка: изумительное животное и крайне беззащитное. Его к нам привезли из Канады, и дай бог ему сохраниться, прижиться у нас, если, конечно, позволят двуногие безрогие со своими двустволками. «Красоты России» можно отнести к серии краеведческих книг, в которых, наряду с экзотикой, множество известных, давно освоенных мест. Занимательно и познавательно.
Пили водку, закусывали рыбой. С удивлением признали факт, что все мы уже вошли в старшее поколение. Многое утратили, зато научились восторгаться женщинами и детьми. Николай сказал, что недавно, в одной своей экспедиции на Север, на него нахлынули стихи. Мы с Юрой попросили прочитать, что он и сделал. И спросил: как быть?
- Издавать! - сказал я. - Твои стихи - продолжение природы, они из чистой правды. Поэзия из чистой правды - сверхпоэзия. От неё, как от печки, можно пускаться в любую лирику, эпику и даже патриотику.
- Да, но мне говорили, что мои стихи не совершенны?
- Совершенные стихи ты напишешь потом, если получится. А эти издай, пускай небольшим тиражом, хотя бы в три экземпляра. Один оставишь себе и нам с Юрой по одному.
- Ну, если вы так считаете...
- За поэзию! - предложил Юра. И мы поддержали его.
- Сейчас меньше всего думают о таланте и той нравственной пользе, которую он приносит, - сказал я.
- Да, - сказал Юра. - А больше - о деньгах, которые на нём можно заработать. Даже если это бездарь, но «раскрученная» бездарь.
- Дело будет развиваться, если во главе его будут стоять специалисты, а не устроители, - добавил Николай. И мы выпили за специалистов.
- За границами ищем то, чего мы там никогда не найдём, - сказал Николай. - Тогда как в России столько чудес, что никакая заграница не сравнится.
И мы подняли рюмки за рифму: «заграница - не сравницца».
Более всего я радуюсь общению с художниками, писателями, учёными и простыми людьми. Тех и других объединяет труд - каждодневный, упорный, делающий человека устремлённым в будущее. Потерянно выглядели бы рядом с ними выскочки, чиновники, лакействующие журналисты - этакие ломаки на службе у режима. Ни естества у них, ни слова правды. Мне близки люди, несущие свой крест - дохристианский символ жизни.
26 августа. Позвонила старшая дочка Вера - наверное, поселится с мужем у меня. Они купили себе новую квартиру недалеко от моего дома, на Ситцевой улице. Влезли в долги, собираются её сдавать, а жить у меня. И пускай себе живут, я рад, что могу им оказать хоть какую-то помощь.
4 сентября. Москва. Вернулся в столицу - и сразу в Переделкино. Дочка Оля прибыла сюда вчера вечером. Саша уехал на машине в Петербург, где нынче Галина с внучкой. В нашей московской квартире большой ремонт. Сначала поклеили новые обои, сейчас кладут паркет. Работы на 10-12 дней, всё это время мы с дочкой будем жить в Доме творчества.
Раннее бабье лето - 23 градуса тепла. Синее небо, щедрое солнце. И почти нет жёлтых листьев, тогда как в Петербурге их полным-полно.