На службе встретился с Кузнецовым - он обрадовался, что я приехал раньше, чем он предполагал. Он сам собирается в отпуск, а здесь нужно заниматься делами. Главное из них - участие в «Днях русской культуры в Армении», куда предстоит полететь мне. Но к этому вопросу мы ещё вернёмся.
Салтыкова озадачена и даже уязвлена: Владимир Георгиевич Бояринов попал в больницу, сделали операцию. Его состояние усугубляется тем, что он ушёл из семьи, «связался с молодой» (сотрудницей Московской писательской организации), ездил с нею в Карловы Вары. Жена в гневе, приходила к нему на работу, грозила убить Бояринова, а его возлюбленной залить лицо кислотой. В общем, леди Макбет наших дней. Я однажды видел жену Бояринова - крошечного роста, женщина-ребёнок.
Салтыкова сказала, что Михалков об этом не знает. И хорошо, ему только этого не хватало.
Мне Владимир Георгиевич по-человечески интересен. Хороший поэт, а это в нём главное. В остальном - каждый человек сам себе режиссёр.
6 сентября. Дочка после работы приезжает поздно, и я каждый вечер её встречаю на станции. Она рассказывает о банковских делах, в частности, о системе кредитования. Мне по душе её обширные знания, её понимание не только экономических, но и нравственных принципов. Мне в ней всё по душе, прежде всего, строгость в словах и поступках. Она никогда ни на кого не жалуется, хотя в её жизни, как во всякой другой, тоже немало обид и огорчений. Пятнадцатилетней девочкой она стойко перенесла уход из Вагановского училища, где была одной из лучших учениц, но где ей, к сожалению, не хватило физических данных. Чтобы расставание с мечтой стать артисткой было не столь болезненным, некоторое время занималась в молодёжном коллективе театра «Хореографические миниатюры». Потом - в ансамбле «Фламенко», даже ездила на выступления в Финляндию. После успешного окончания петербургской гимназии и университета, поступила в аспирантуру и стала кандидатом экономических наук. И всё это, хотя и с немалым трудом, но вовремя, без срывов и метаний. Вовремя вышла замуж, родила дочку, определилась с профессией и работой. Весьма начитанная, современная молодая женщина. Её муж, Саша Докучаев, выпускник Санкт-Петербургской военно-космической академии имени Можайского. Познакомились они в кафе «Метро», когда Оля училась на втором курсе «Политеха», а Саша - на пятом «Можай- ки». Была у него на выпускном вечере, после которого Саша получил назначение в Якутию на станцию слежения за спутниками.
Нам с женой казалось, что дочка спокойно относится к расставанию с другом: пишет ему письма, продолжает учёбу и нечасто в разговорах с нами упоминает его имя. Оказывается, всё далеко не так, мы её сдержанность принимали за спокойствие. И однажды летом, когда я был на даче, она приехала: нужно со мной посоветоваться. Хорошо, пойдём на озеро, по дороге потолкуем.
До Лебяжьего озера от нас около четырёх километров. Пока шли, я узнал, что Ольга всё это время только и думает о Саше и беспокоится, всё ли у него хорошо. Я говорю: мол, он военный человек, служит, вот уже стал старшим лейтенантом. И тут она заявляет, что ей надо срочно к нему в Якутию. Она повидается с ним, побудет немного, а к учёбе вернётся, и всё пойдёт своим чередом.
В принципе, я мог согласиться с её доводами - пускай слетает к любимому. Но всё же решил воздержаться от прямой поддержки и выразить ей своё понимание. Я сказал: «Можно, конечно, поехать и навестить друга. Но вот как я представляю себе вашу встречу: сначала радость, восторг, что вы снова вместе, отличное настроение и так далее. Но тут же возникнут проблемы, главная из которых - где тебе остановиться. Он военный человек, офицер, живёт там, где укажут, и что, скажи, ему делать с тобой? Куда селить? Мой совет: не тебе ехать в Якутию, а дождаться, когда он сам приедет в отпуск в Петербург или к своим родителям в Москву. А там, возможно, он примет решение перейти на гражданку. Сейчас в нашей армии не особенно держатся за офицеров, так что препятствовать не будут».
Полагал, дочка станет возражать, доказывать, что раз уж надумала, то надо ехать, а она молчит. Пришли на озеро. Солнечный день, тепло. Но она не стала купаться, а простояла на берегу, пока я плавал и нырял. На обратном пути она сказала, что напишет ему большое письмо и пошлёт носки, связанные из шерсти нашей Дуни.
Вскоре мы с Галиной узнали, что Саша действительно уволился из армии, хотя командование части, в которой он служил, не хотело отпускать толкового офицера. Даже майорскую должность предлагали, но он с благодарностью отказался...
А когда Ольга окончила университет, мы у нас в Петербурге сыграли свадьбу в кафе недалеко от нашего дома. Это был красивый праздник, приехали из Москвы родители Саши, их родные. Приехала из Минска Валечка с мужем и сыном. А также пришли Сашины и Ольгины друзья. Красиво было. Но наше торжество проходило под знаком беды - близкие Саши и мы с Галиной знали, что его мама Людмила Леонидовна неизлечимо больна.
Сразу после свадьбы Саша и его родные уехали в Москву.
Ольга стала готовиться к поступлению в аспирантуру.
Звонил в Петербург, Верочка с мужем поселились в нашей квартире. Саша вернётся в субботу.
Позвонила корреспондент «Союзного вече» Нина Катаева - в газете опубликовано её интервью со мной. Сказала, что оставит на вахте для меня 5 экземпляров.
В конце рабочего дня поехал и забрал. Сидя в электричке, прочитал. Мне кажется, получилось неплохо. Никакой корреспондентской отсебятины, очищено от лишнего. Тираж газеты 330 тысяч, а я впервые держу её в руках.
7 сентября. По телефону сообщил данные своего загранпаспорта.
В Армению летит большая культурная делегация: писатели, молодые артисты, телегруппа, журналисты. Вместе со мной писательскую команду составили: Татьяна Жарикова, Леонид Бородин, Глан Онанян, Пётр Алёшкин с женой, Марина и Николай Переясловы.
10 сентября. Из Петербурга позвонила Татьяна Захарова - у неё вышла новая книга «Горсть Земли», которую я редактировал и к которой написал предисловие. Она не скрывает своей радости, сказала, что в двадцатых числах в Москву приедет её внучка Катя и привезёт мне 10 экземпляров.
Не успел закончить разговор, как в мой кабинет поднялась Нина Константиновна и сказала, что меня просит зайти Кузнецов.
Спустился. Здесь Кузнецов и Бояринов.
- Наш вопрос, - сказал Кузнецов и посмотрел на Бояринова, - о повышении зарплаты сотрудникам МСПС...
- Феликс Феодосьевич, - перебил его Бояринов, - я очень уважаю Ивана Ивановича, но, по всей видимости, такой вопрос нужно решать без него.
- Объясните, почему? - спросил Кузнецов. - Он один из руководителей Исполкома, и кому, как не ему, знать, что у нас делается с зарплатой. Я прошу вас, Иван Иванович, остаться.
Неловкость, какую испытал Бояринов, заставила меня пожалеть его.
Была приглашена главный бухгалтер, и вопрос с зарплатой оказался нетрудным. И не бог весть какая сумма, на которую она повышалась: например, я теперь вместо 10 тысяч буду получать 13. А с вычетом подоходного налога и того меньше. Сокращается должность секретаря Исполкома Бронтоя Бедюрова - он написал заявление об уходе, а также консультанта Шилова и одной из двух сотрудниц отдела кадров, которая занималась писательским архивом.
Когда вопрос был решён, Бояринов обратился ко мне:
- Ну вот, Иван Иванович, теперь не только у нас, но и у вас должна болеть голова о проблемах зарплаты.
- Пускай болит, - равнодушно проговорил я, понимая, что Бояринов не зря предлагал Кузнецову обсуждать этот вопрос без меня. Ведь при мне никто из них не сказал о главном - о зарплате Михалкова, Кузнецова и самого Бояринова. И бухгалтер не заикнулась об этом. Не знаю всей подоплёки подобной скрытности, но понимаю, что это не украшает их.
Позже мы снова встретились с Кузнецовым. Говорили про обстановку в писательской среде Армении. Там тоже нет единства: одни писатели - за более тесные связи с писателями России, другие - против и посматривают на Запад. Кроме того, у них весьма напряженные отношения с Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха, так что нам, писателям, необходимо блюсти политес и не дать повода усомниться в наших благих намерениях.
Не успел подняться к себе, как пришла Турсунай и с ходу:
- Иван Иванович, вы знаете о том, что некоторые наши сотрудники кроме официальной зарплаты получают дополнительную, в конвертах?
- И кто же они?
- Ну, Михалков, Кузнецов, Бояринов, Салтыкова.
- Кому это известно, кроме вас?
- Думаю, всем, но молчат, потому что боятся. А вам я об этом говорю, потому что уверена, что вы никаких конвертов не получаете.
- Нет, Торсунай, не получаю. И даже как-то стыдно, если такое практикуется другими. Могу я сослаться на вас, если поставлю этот вопрос на секретариате?
- Что вы, меня сразу уволят.
- Хорошо, поговорю об этом с Людмилой Дмитриевной. Но если она станет отрицать, у меня нет никаких доказательств.
- Да, это так, - кивнула Турсунай.
11 сентября. Ереван. В московской делегации семеро писателей: Леонид Бородин, Глан Онанян, Пётр Алёшкин, Александр Хорт, Николай Переяслов, Марина Переяслова и я. А также представители высших учебных заведений, Министерства культуры, студенты творческих вузов столицы, молодые актёры. Один из них, разговаривая в самолёте со своими коллегами, как-то уж совсем разнузданно матерился, и я рыкнул на него, чтобы перестал, а то не поленюсь и высажу из самолёта. Подействовало.
Ранним утром из аэропорта нас привезли в город. Леонида Ивановича Бородина, к его неудовольствию, почему-то поместили отдельно от группы, а нас поселили в гостинице «Ширак». Обыкновенная высотка, а внутри хорошо, удобно, всё приведено в порядок. Одноместный номер, кондиционер, балкон на 11-м этаже. Прямо передо мной - Арарат. Сегодня под солнцем он хорошо виден, в особенности - его белая снежная шапка. Слева от Большого Арарата - Малый, пониже ростом, как младший брат (или, если иметь в виду, что это гора, - как младшая сестра). Библейские горы, сюда воды всемирного потопа принесли Ноев ковчег. И хотя много путаницы и недоумений вызывают отдельные толкования этого мифа, одно не подлежит сомнению: величественный Арарат - символ Армении, её желанная (Арарат принадлежит Турции) и, по мнению многих, столь же ненужная часть. Учёные спорили и спорят о происхождении этого слова, его этимологии. Могу высказать своё понимание, откуда взялось оно. Полагаю, от имени древнеегипетского бога солнца Ра. Две вершины - две освещённых солнцем головы. И, если