- Знаете, - сказал я, - можете со мной разговаривать проще, без мата. К тому же мат никак не подходит к вашей речи.
- Почему это?
- Потому что при вашей косноязычности у вас наиболее отчётливо звучат именно матерные слова, лучше бы наоборот.
- Да, я знаю, но...
- Простите, я продолжу. У нас с вами действительно были неплохие отношения, пока вы...
- Ладно, забудем прошлое. Начнём строить наши отношения, как говорится, с чистого листа.
- Нет, с «чистого листа» не получится. На нём стоит гигантская клякса, и если бы я тогда...
- Ладно, давай подумаем, как нам строить дальнейшую работу.
- Здесь не о чём думать, мне Феликс Кузнецов сказал, что вы меня назвали своим злейшим врагом. На каком основании?
- Не помню, чтобы я это говорил. Кузнецов врёт.
Не знаю, сколько бы ещё в таком духе продолжалась наша беседа, но её прервал звонок Кузнецова. Я спросил, почему его нет на работе.
- Я приехал, но меня не пустили. Переверзин поставил свою охрану, и мне перекрыли путь.
Я положил трубку и спросил Переверзина, почему он не пустил Кузнецова на работу.
- Неправда, он врёт. Я сам бежал за его машиной, пытаясь остановить, но он уехал. Ладно, хрен с ним, с Кузнецовым. Я знаю, что у тебя хорошие отношения с Чергинцом. Давай созвонимся с ним и поедем в Минск. Я там ни разу не был, давно хочу.
Всё, пора ставить точку в разговоре, и мы её поставили.
Есть одно неоспоримое приобретение России - все часы граждан и учреждений показывают точное время. Время - единственное, что никому не подчиняется и что верно служит абсолютно всем. И хорошо, что оно не везде московское.
30 сентября. Утром меня пригласил для разговора Переверзин - он уже занимает кабинет, в котором ещё на прошлой неделе работал Кузнецов. Начал с удивления, постепенно переходящего в гнев:
- Я сейчас посмотрел ведомости на зарплату сотрудников МСПС и ужаснулся, трах-та-ра-рах!
- Не материтесь, я понимаю вас без мата.
- Извини, не буду. Я не представляю, как ты можешь ездить на работу целый месяц за двенадцать тысяч рублей. Это позор!
- Ничего, я не особенно нуждаюсь. У меня дочка и зять неплохо зарабатывают.
- При чём тут дочка и зять?! Вот что: у МСПС деньги есть. Я обещаю тебе уже за октябрь зарплату в два раза выше, чем сейчас.
- Только мне? - спросил я.
- Нет, всем сотрудникам. Это безобразие - платить такую мелочь.
- Ну, если есть из чего повысить зарплату сотрудникам - это можно только приветствовать. А куда же смотрели прежние руководители, что платили «такую мелочь»?
- Не знаю. Повторяю: деньги есть! А ты знаешь, сколько получал Кузнецов? Сто тысяч! Пятьдесят здесь и столько же в Международном Литфонде. И водиле платит 30 тысяч за то, что возит его. Он получал больше Михалкова!
- Бухгалтер мне говорила, что у Михалкова по ведомости шестнадцать тысяч.
- Не будь наивным, ведомость - для налоговой, остальные - в конверте. Кроме того, как это можно в современных условиях обходиться без компьютера? Обещаю каждому сотруднику поставить на стол компьютер. В первую очередь тебе. Кроме того, решим несколько оргвопросов. Прежде всего уволим совместителей. Все они, как я вижу, состоят на службе в Московской городской писательской организации и там получают зарплату. Уволим. Да и само здание МПО не сразу, но приблизительно в течение двух лет присоединим к МСПС. И МСПС переименуем. Вместо него будет РСПС - Российское сообщество писательских союзов.
- Куда же мы денем Союзы писателей стран СНГ?
- При нас будет иностранный или зарубежный отдел, поместим их туда.
- Согласятся ли?
- А куда им деваться? Это их дело, где им быть, а у нас будет всё по-новому.
- Не приведёт ли такого рода объединение к ещё большему размежеванию? И уже окончательному?
- Нет, мы всё наладим. Только нужно как следует провести Исполком, чтобы меня утвердили. А послезавтра давай проведём секретариат, я прошу тебя обозначить повестку дня.
1 октября. Позвонил Ф. Кузнецов, сказал, что беседовал с писателями: все возмущены приходом Переверзина в МСПС. Предупреждает его, что если он, Кузнецов, не будет приглашён на заседание Исполкома, он подаст на МСПС в суд.
Я сказал об этом Переверзину, тот вскинул лицо к потолку:
- Это не я решаю, это решают те, кто выше. Проведём заседание секретариата, а затем я с Анатолием Кучереной пойду к помощнику Президента Суркову. Нужно посоветоваться, поговорить.
- При чём здесь Кучерена?
- Как при чём! Он член Исполкома, к тому же, семейный адвокат Михалковых.
- Но здесь же не семейные дела?
- Не знаю в деталях, но Кучерена поможет нам объединиться и определить нашу дальнейшую хозяйственную деятельность.
- Вы сказали о том, что собираетесь встретиться с Сурковым, разве это так просто?
- Кучерене просто. Он - Кучерена!
- Ладно, потом расскажете, о чём у вас был разговор, - сказал я, понимая, что имею дело с человеком, которого несёт и которому теперь море по колено.
2 октября. В повестку дня я включил четыре вопроса:
- о приказах С. Михалкова;
- о подготовке к VII съезду МСПС;
- о плане работы МСПС на IV квартал;
- разное.
По первым двум вопросам выступил Переверзин. Туманно обрисовал те начинания, которые нам предстоят, пообещал компьютеры, средства на командировки и особый упор сделал на том, что в ближайшее время все писательские организации объединятся.
Председатель Союза российских писателей Светлана Василенко заметила:
- Да, может быть, на какое-то время объединимся, но ведь потом снова распадёмся.
Переверзин не удостоил её ответом.
Салтыкова побывала у Михалкова и вернулась вдохновлённая:
- Да, нужно поддержать Переверзина. Хорошо, что он убрал Кузнецова. Нужно проводить Исполком, при этом сделать всё необходимое, чтобы процесс объединения пошёл.
5 октября. Вечером долго не могли уложить Марию в постель. Но когда всё- таки уложили, она потребовала, чтобы сказку на ночь ей рассказал дед.
- Про кого ты хочешь послушать сказку?
- Про ёжика, барана, козла и овцу, - сказал она.
- Тогда слушай...
- Нет, я отдумала, расскажи мне про козла и муху.
- Хорошо, начинаю. На берегу реки стоял дом. В нём жил хозяин. У него был козёл... скажи, как звали козла?
- Вася.
- Хорошо, козёл Вася. Однажды козёл Вася выкупался в реке, пощипал травки и прилёг на бережок отдохнуть. Ему на рог уселась муха и стала чистить лапы. Чистит и жужжит крылышками, спать Васе не даёт.
- Муха, не жужжи, - попросил Вася.
- Жужжала и жужжать буду, - отвечает. - И вообще, ты осторожнее со мной, потому что я не простая муха, а волшебная.
- Добрая волшебница? - спросил Вася.
- Нет, злая. Мне нравится только то, что приносит выгоду.
- Тогда ты мне не нравишься, - сказал козёл. - Прочь от меня!
И он ударил копытом по своему рогу - рог обломился и упал в траву, а муха перелетела на другой рог.
- Ну? Убедился, что я волшебница?
- Бедный мой рог, - вздохнул Вася, поднял обломок и приставил к тому месту, где он обломился. И рог тут же прирос.
- Это я его приживила, - сказала муха.
- Зачем ты издеваешься надо мной, что я тебе плохого сделал? - спросил Вася.
- Все вы, козлы, одинаковые, все вы нас, мух, не любите. Вот наточу о тебя свои лапы и отпущу тебя.
Подождал козёл Вася, когда муха улетит, и отправился по тропинке от реки. Уже почти к дому подошёл, как вдруг услышал жужжание - та же муха его догоняет. И говорит:
- Я знаю, что у твоего хозяина есть мёд, хочу мёду. Если не дадите, я вас обоих со свету сживу.
Пришёл Вася домой, за ним муха влетела и на стену уселась. Вася рассказал хозяину, что происходит, а хозяин и говорит:
- Что ж, коли так, сейчас мы твою муху угостим.
Пошёл в кладовку и принёс мёду...
- И мухобойку, - подсказала Мария.
- Да, и мухобойку, - обрадовался я, что наша затянувшаяся сказка может быстро подойти к концу. - Поставил он мёд на стол, и только муха подлетела к банке, он - бац её мухобойкой! Тут и сказке конец. А кто придумал - молодец! Особенно тот, кто подсказал такой конец.
Лежит Мария, глаза открыты. Наверное, скажет сейчас, что ей жалко муху. И вдруг тихо, еле слышно:
- Деда, я хочу собаку.
- Прямо сейчас?
- Нет, сейчас её нет. Я хочу, чтобы у нас была собака, такой маленький щенок.
- Желание хорошее, но, полагаю, нужно завести её позже, когда ты ещё немного подрастёшь.
- Нет, я сейчас хочу. Или сестричку.
- Хорошо, я поговорю с папой и мамой, - пообещал я, хотя для себя сразу решил - никакой собаки. При такой занятости, как у них, основные заботы о собаке лягут на меня. - Спи, малышка, и пускай тебе приснится сон, где ты дружишь с собакой.
Когда она уснула, мы поговорили о собаке и понадеялись, что она забудет о своей просьбе.
6 октября. Вместе с золотой осенью наступило бабье лето. Отличная, солнечная погода, тепло, под 20 градусов. Радоваться бы, но нет повода.
Во-первых, напомнило о себе нездоровье. Пошёл к врачам, а они, родимые, обнаружили во мне изъян. И это у меня?! У того, кто на 69-м году бегает стометровку за 13,8? Кто каждое утро делает пробежку, разминку, занимается на перекладине и растягивает 5-метровый резиновый бинт, сложив его вдвойне и зацепив его хоть за стойку перекладины, хоть за тонкое дерево? Шутите, господа эскулапы, не на того напали!
Ко мне пришла Салтыкова, похвалила Переверзина за то, что на секретариате он поднял тему объединения, и стала уговаривать меня выступить на Исполкоме против тех, кто будет поддерживать Кузнецова. Я сказал, что меня меньше всего волнует Кузнецов, а больше - Переверзин. Его революционные заявления о всеобщем объединении - это попытка втюхать в головы наивных людей свой популистский план переустройства нашей организации. И вздохнул: