В мае 1991 года террористический комитет «Карабах» готовил покушение в Ростове-на-Дону на коменданта Нагорного Карабаха генерал-майора Сафонова. Однако вместо него террорист расстрелял начальника тыла Северо-Кавказского округа Внутренних войск МВД СССР. Тут же спецназу дивизии была поставлена задача взять под охрану командующего Внутренними войсками генерал-полковника Шаталина, у которого в то время не было охраны, и министра внутренних дел Бориса Пуго. Вот так и вошла рота спецназа в лето рокового для страны 1991 года.
ГКЧП
Начиная с лета 1990 года Лысюк и Луценко выдвигали идею о том, что батальона и профессиональной роты спецназа не хватит для предстоящих задач и что нужно создать отряд специального назначения, позаимствовав название у спецназа ГРУ ГШ. Они встретились с командующим, тот дал «добро», и офицеры спецназа приступили к реализации задуманного. Личному составу роты, которой командовал Луценко, предложили остаться служить в отряде прапорщиками. Олега Владимировича Лысюк хотел было назначить начальником штаба отряда вместо увольняющегося по здоровью майора Сергея Житихина — кавалера ордена Красного Знамени, но Луценко отказался от этой должности, потому что считал: штабист из него — никакой. В итоге пошел с понижением начальником отделения специальных операций — заместителем начальника штаба по спецоперациям. Именно в этом новом качестве — отряда специального назначения «Витязь» — спецназовцы дивизии Дзержинского встретили появление ГКЧП…
Луценко лежал в госпитале, когда к нему в палату пришел Лысюк и сказал, что, мол, хватит лежать — ситуация складывается серьезная. Олег Владимирович сразу же выписался и 19 августа прибыл в подразделение.
Вместе с руководством «Альфы» командиры «Витязя» получили задачу совершить марш к Белому дому, расчистить коридор и создать условия для прохода «Альфы» в Белый дом, где было сосредоточено все руководство Российской Федерации во главе с Ельциным.
— Мы произвели расчет личного состава на бронетранспортерах, получили противотанковые фанатометы «Муха» в дополнение к штатным РПГ-7, противотанковые гранаты, — вспоминает Луценко. — Держали связь с «Альфой», находясь в дивизии. А радиообмена становилось все меньше и меньше, и мы поняли: что-то уже происходит.
Два раза отряд поднимался в полном составе по подготовленному расчету, делал круг по дивизии на выезд, но возвращался восвояси. В итоге поступила команда «Отбой». Попутно замполиты снимали портреты Горбачева, а затем возвращали их на место.
Служба в «Витязе» у Луценко продолжилась, но атмосфера в отряде изменилась, потому что начался исход из дивизии на «гражданку» лучших офицеров «Витязя», а потом и всей ОМСДОН. Вал увольнений офицеров «по собственному желанию» в Москве связан был с тем, что будущее военной службы становилось неопределенным, а коммерческие структуры крепли и набирали обороты.
В один из дней Лысюк приехал в отряд и сказал, что новый командующий Внутренними войсками, который сменил Шаталина, заявил, что спецназ ему не нужен и скорее всего будет расформирован. И без того туманное будущее спецназовцев погрузилось во тьму.
Серьезным деморализующим фактором стала командировка в ноябре 1991 года в Грозный, когда личный состав ОМСДОН прилетел, как «Витязь», в милицейской форме, а новое командование Внутренних войск и Советской Армии было нерешительным. Зато решительными были чеченские незаконные вооруженные формирования. Но это уже другая история…
Часть II.«ТИТАНИК» ИДЕТ КО ДНУ
Танки в Москве
В воскресенье 18 августа 1991 года вице-президент СССР Геннадий Янаев подписал указ, в соответствии с которым он стал и.о. главы государства в связи «с невозможностью по состоянию здоровья» исполнения М.С. Горбачевым своих обязанностей президента. Утром 19 августа государственные телевидение и радио сообщили об этом населению. Стало также известно, что «в отдельных местностях СССР» вводится чрезвычайное положение на срок 6 месяцев и в Москве образован Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР «в целях управления страной и эффективного осуществления режима чрезвычайного положения». В столицу по решению министра обороны вошла бронетехника.
Объявление о «болезни Горбачева» фактически отменяло намеченную на 20 августа церемонию подписания договора о Союзе суверенных государств (ожидалось, что новый Союзный договор подпишут Белоруссия, Казахстан, РСФСР, Таджикистан и Узбекистан, а осенью к ним присоединятся Азербайджан, Киргизия, Украина и Туркмения). Возможно, члены ГКЧП искренне хотели предотвратить, как они считали, общенациональную катастрофу, к которой вело, по их мнению, создание «обновленного» Союза, но вольно или невольно начавшиеся события только ускорили распад великой державы на одной шестой земной суши.
Три дня правления ГКЧП (19—21 августа 1991 года) показали стране бездарность и безволие правящей верхушки СССР и окончательно дискредитировали высшую государственную власть. Вице-президент, премьер-министр, руководители силовых ведомств, секретари ЦК Компартии оказались, к удивлению всего мира, неспособными управлять государством в экстремальных условиях, возникновению которых они сами во многом способствовали. Население воочию увидело поразительную беспомощность тех, кто управлял ядерной супердержавой. Что, кроме горечи и стыда за великую страну, могла вызвать, к примеру, пресс-конференция и.о. президента, косноязычного, с трясущимися руками. Такая власть была неизбежно обречена на поражение и свержение…
Чем глубже современные исследователи проникают в скрытые механизмы тех августовских событий, тем больше вопросов у них появляется. Мало помогают и ставшие доступными материалы следствия по делу ГКЧП, беседы с непосредственными участниками тех событий. Да и фигур на «шахматной доске» оказалось, как постепенно выясняется, значительно больше, чем представлялось поначалу.
В ходе журналистских расследований вместо треугольника ГКЧП — Горбачев со товарищи — российские «демократы» все отчетливее проявлялся многогранник. Выясняется, что СМИ в своих материалах об августовских событиях уже два десятилетия представляют общественности, выражаясь шахматными терминами, «пешек», «коней» и в лучшем случае «слонов», а многие «тяжелые фигуры» до сих пор остаются за кадром. Установить их поименно, документировав свои выводы соответствующими «уликами», журналисты и историки, к сожалению, пока не смогли. Как говорится, «подозреваемые» намечены, но называть их преждевременно…
Один из предварительных выводов, которые все же исследователям удалось сделать, можно сформулировать так: социальные процессы, которые привели к тем трем драматическим дням, потрясшим СССР, значительно сложнее, чем их представляет большинство и «левых», и «правых» публицистов. Мы, говоря словами Юрия Владимировича Андропова, слишком плохо знаем общество, в котором живем (и жили в советское время).
Не может не поражать, как быстро и потрясающе удачно подавляющее большинство руководящих работников Совета Министров СССР, аппарата ЦК КПСС, ее региональных комитетов адаптировалось к новым экономическим условиям. Они «рассосались» по сотням совместных предприятий, инофирм, коммерческих банков… В этих «островках» рыночной экономики они безбедно существуют по сей день вместе с многочисленными родственниками и знакомыми…
Возможно, было бы поучительно опубликовать большим тиражом протоколы допросов участников ГКЧП, чтобы каждый гражданин РФ мог самостоятельно составить представление не только об их политических взглядах, но и о человеческих качествах.
При анализе причин отстранения КПСС от власти и последующем распаде СССР нельзя не сказать и о роли в новейшей истории страны такого фактора, как организованная преступность, масштабы и влияние которой значительно больше, чем можно представить даже после просмотра отечественных телебоевиков о российской мафии. Во второй половине 80-х годов Александр Гуров (тогда подполковник милиции) бесстрашно предупреждал с газетных страниц о росте влияния криминальных сообществ во всех союзных республиках. Но тогда Горбачев и соответствующие силовые структуры оказались глухи, поразительно глухи к призывам остановить воротил теневой экономики и оргпреступности, «пока лев еще не прыгнул». Впрочем, может быть, на Олимпе власти, в отличие от наивного милицейского офицера, знали больше и понимали, что уже слишком поздно. Ведь почувствовавших запах крови «гиен» зарождавшегося еще в 1970-е годы российского капитализма не сумел остановить даже Андропов.
Хроника событий, связанных с созданием и бесславной кончиной ГКЧП, выглядит так.
12 июня
Борис Ельцин побеждает на первых выборах президента РСФСР. Он получает 57,3 процента голосов. Вице-президентом становится военный летчик полковник Александр Руцкой, получивший известность своим участием в афганской войне. Основной соперник Ельцина — бывший председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков (кандидатом в вице-президенты баллотировался с ним первый заместитель министра внутренних дел СССР генерал-полковник Борис Громов) — всего 16,85 процента.
17 июня
Подготовлен проект нового Союзного договора, который направляется на рассмотрение Верховных Советов союзных республик.
Премьер-министр СССР Валентин Павлов обращается к Верховному Совету СССР с просьбой о предоставлении дополнительных полномочий Кабинету министров СССР, в частности права на законодательную инициативу и на принятие «временных решений».
«Шестой год так называемой перестройки привел страну к развалу экономики и политической системы. В экономике происходят процессы, которые привели страну на грань катастрофы. Падают выпуск продукции, национальный доход. Упала дисциплина на производстве. Расстроена денежная система. Практически потеряно управление народным хозяйством. Объявленные суверенитеты привели страну к гражданской войне, в результате мы имеем сотни погибших и около миллиона беженцев».