Он вошел в палату, где на белой высокой кушетке с маской на лице лежал сын Сезара Толедо. Подошел поближе и наклонился к самому его лицу. Глаза парня были закрыты, он тяжело дышал. Санитар вспомнил слова доктора: сильная ломка... «Жалко, что ты не слышишь меня, но я все равно скажу тебе все. По вине твоего отца я потерял двадцать лет жизни, потерял семью, работу, совесть. Я заставлю пережить его то, что пережил я. Но для начала избавимся от мучений».
Он взял скальпель и потянулся к проводку, по которому кислород поступал в маску.
За его спиной послышались шаги, он отдернул руку и обернулся. Перед ним стояла женщина, с которой он давно мечтал познакомиться.
Клара поставила сумку на стол и вынула оттуда пакет:
— Его мама передала вещи...
Лицо женщины было бледно, она расстегнула ворот синей кофты.
— Можно мне воды?
Клементину поднес ей воды и пошел провожать до машины, не оглянувшись на спящего Гильерми.
— Это отличная клиника, наконец, Гильерми оказался там, куда ему давно следовало бы попасть. — Энрики удобно расположился за столом и бегло просматривал документы. — И все это устроил Александр. Мы все считали его маленьким мальчиком, студентом, а он незаметно превратился в настоящего адвоката. Представляешь, как он здорово все организовал, привез родителей из Зальцбурга, встретился с судьей, договорился перевести Гильерми из тюремной больницы в клинику, добился разрешения на посещения. Отец прав, на Александра получился настоящий адвокат.
Анжела видела, что у Энрики давно не было такого приподнятого настроения. Знала она и причину этого отличного настроения: Вилма и дети вернулись домой. Анжела приложила к возвращению Вилмы свою руку, вернее, ноги — взяла и слетала в Рио. встретилась с Вилмой и постаралась убедить ее вернуться в Сан-Паулу. До сих пор она не могла себе честно сказать, зачем она это сделала. Да, ей было жалко Энрики, жалко его родителей, безумно переживавших их разлад, отсутствие внуков. Им и без этого досталась масса хлопот с непутевым сыном. Анжеле захотелось помочь им, внести хоть какой то покой в растревоженные и больные души.
Клара напрочь отказывалась понимать ее благородство: «Ты же любишь Энрики и всеми силами возвращаешь ему Вилму». — «Но мне мешает не Вилма, а сам Энрики. Если суждено, то он когда-нибудь поймет, что я для него идеальный вариант, но он сам должен прийти к этому выводу...»
Энрики поймал рассеянный взгляд Анжелы, сидевшей за компьютером.
— У тебя что-то случилось?
— Не знаю, какая-то ошибка. Или мне ввели неправильные данные, или у нас крупная недостача.
Энрики встал за спиной Анжелы и внимательно посмотрел на цифры.
— Оставь, я потом сам все проверю.
— Что значит «оставь»? Говорю тебе, у нас крупная недостача.
— Ничего страшного, Анжела, я потом все проверю. Кстати, тебя Дейзи добивается уже целый час. У нее проблема. — Энрики отодвинул Анжелу от компьютера и протянул ей небольшую черную коробочку. Он сам раскрыл ее и достал тяжелое золотое колье.
— Что это, Энрики?
— Я ведь даже не поблагодарил тебя, не сказал спасибо. А ведь именно ты вернула мне семью. — Энрики надел на шею Анжелы и осторожно застегнул замок.
Анжела потрогала дорогое колье и растроганно посмотрела на Энрики.
— Послушай, Энрики…
Вбежала Дейзи и с порога сообщила, что склады кафе «Фалкон» заливает вода.
— Я их убью, этих слесарей. – Анжела метнулась к двери.
Энрики прикрыл дверь и сел за компьютер:
— Попробуем провести маленькую финансовую операцию, пока сеньор Сезар не обнаружил, что денег не хватает.
Сезар давно не был в Башне. Его время распределилось между ^ кабинетом, клиникой, куда они ежедневно наведывались с Мартой, и полицейским участком.
Все это было для него испытанием. Он содрогался при виде сведенного судорогой тела сына, привязанного к кушетке ремнями. Его сердце разрывалось от вида рыдающей Марты. Слова комиссара полиции сводили его с ума, и Сезару не верилось, что все они относятся к его сыну. Если бы не присутствие Александра, Сезар посчитал бы себя сумасшедшим, но он сидел и слушал то, что говорил комиссар:
— Я сомневаюсь, что судья выпустит его под подписку. Улики против него очень весомы: отпечатки пальцев на пистолете. Мы провели расследование и выяснили, что ваш сын причастен к вооруженному нападению на квартиру Рафаэлы Катц. У нас есть показание консьержа, что именно Гильерми ранил компаньонку доны Рафаэлы — Лейлу Сампайу. Если выяснится, что все преступления совершены под действием наркотиков, то положение намного осложнится. Расследование, конечно, не закончено, но я должен вам заявить, что ваш сын — первый подозреваемый. Будь моя воля, я бы содержал его под стражей вплоть до самого суда. А еще мне бы очень хотелось, чтобы его приговорили к тюремному заключению. Вот такое мое мнение.
Сезар видел окаменевший профиль Марты, и ему безумно было жаль ее. Как ужасно сложилась жизнь, только беды их и объединяют. И чем дальше, тем беды становятся все страшнее.
Они вышли от комиссара и направились к машине. Марта попросила подвезти ее к дому Рафаэлы. Сезар прекрасно догадывался, зачем жене так спешно понадобилась Рафаэла, а скорее, даже Лейла. Но он не стал ее удерживать, ему хотелось очутиться дома, в своем кабинете, набрать заветный номер телефона и услышать нежный голос Лусии.
Не было такой минуты, чтобы он не вспоминал их встречу, прогулку по снежным склонам Альп, пикник на зеленом лужке, ночь, проведенную в маленькой деревенской гостинице, и ее, Лусию. Сезар чувствовал, что бессилен устоять перед соблазном разыскать ее. И он снова звонил и слышал автоответчик, говорящий знакомым нежным голосом, призывающим оставить сообщение.
Энрики вошел в кабинет и напомнил про завтрашнее совещание арендаторов.
— Без меня нельзя? — устало спросил Сезар, откидываясь на спинку кресла.
— Много проблем, папа. Тебе лучше приехать.
В назначенное время Сезар вошел в зал заседаний. Он прошел к своему месту и сел.
— Разрешите начать заседание, — взял слово Энрики.
Но Сезар не слышал его, перед ним сидела Лусия. Он еле дождался перерыва и подошел к ней.
— Боже, как я рад! Звоню в контору – говорят, еще не вернулась, домой – слышу автоответчик, — Сезар говорил без умолку, не замечая холодного взгляда женщины. – Я понимаю, ты ждала меня на вокзале, но иногда обстоятельства бывают сильнее нас.
— Я все прекрасно поняла. Ты в очередной раз обманул меня, Сезар. Ты трус и обманщик.
— Постой, Лусия, — Сезар попытался взять женщину за руку, но она отдернула ее. — Произошла какая-то ужасная ошибка. Я все объяснил тебе в записке.
— Я не видела никакой записки. И, пожалуйста, не пытайся снова втянуть меня в игру. Ведь я так просила тебя, давай расстанемся по-человечески. А ты вновь попользовался мной и вышвырнул из своей жизни.
— Лусия, произошла какая-то ошибка, страшная ошибка.
— Мне все равно. — Голос Лусии звучал приговором. — Позволь мне пройти.
Сезар взял ее за руку и силой усадил на место. В дверях стояла Марта и широко открытыми глазами смотрела на них.
— Что здесь происходит, Сезар?
Лусия повернулась к ней и любезно сказала:
— Я все сейчас объясню, Марта. Извини, я не знала, что вы тоже член правления Центра. Моя адвокатская контора занимается делами кафе «Фалкон». Между Центром и моим клиентом назревает конфликт, я решила лично присутствовать на заседании. Ваша халатность — я говорю о залитом складе и испорченном товаре — может обернуться для «Тропикал-тауэр шопинга» большими неприятностями. Во всяком случае, я намерена передать дело в суд. Всего хорошего, Марта! Прощай. Сезар!
Сезар вскочил и кинулся вслед за ней.
Глава 10
Высокая стройная женщина в строгом брючном костюме, мягко лавируя между праздными зеваками, которые считали себя покупателями, явно спешила и имела определенную цель. Она не останавливалась перед самыми броскими витринами, не откликалась на призывы радиорекламы, не озиралась с любопытством по сторонам, а именно так и вела себя большая часть толпы, странствующая по галереям, кафе, магазинам и магазинчикам торгового царства, носящего название «Вавилонская башня. Но для Клары это чудес, совмещающее сказочный восточный базар, фонтаны с последними достижениями американской техники и дизайна, было всего-навсего семейным предприятием, где работали почти все члены ее семьи. И она спешила, чтобы пристроить сюда на работу еще одного человека. Вот только ей не хотелось, чтобы ее семья знала об этом. Почему? Да потому, что до сих пор не чувствовала себя полноценным членом этой семьи. Сложилось это еще с тех незапамятных времен, когда ее, сироту, взял на воспитание отец Марты. Она выросла, не зная лишений, но с ощущением неоплатного долга, который лег ей на плечи и придавил ее. С годами этот долг только вырос, усугубившись чувством вины. Хотя перед кем она была виновата? Перед приемным отцом? Сестрой Мартой, которая была для нее больше хозяйкой, чем сестрой? Наверное, все-таки больше всего перед самой собой, потому что это была ее жизнь, и она не задалась, не сложилась...
Желая уберечь ее от всевозможных превратностей судьбы, отец строго следил за ней, не позволял встречаться с молодыми людьми, и она привыкла прятаться и таиться еще с юности. А тайные встречи, разумеется, до добра не доводят. Ее первой любовью был паренек-шалопай, красавчик и вертопрах, который вскоре угодил в колонию. Его исчезновение было тяжелым ударом. Она стала еще сдержаннее, еще молчаливее, но не взрослее и не рассудительнее. Ей хотелось жить, и как только жизнь вновь поманила ее, она поспешила на зов. Жудито тоже был красивым лихим парнем, он носился на мотоцикле как бешеный, и Кларе, когда он подхватил ее и помчал, показалось, что он может увезти ее в другую жизнь, где у нее будет свой дом, муж. Жудито повез ее в мотель, и она не противилась, она доверилась ему, его жадным губам и рукам, его ласковым словам и обещаниям. Несколько месяцев любовной горячки сменились вдруг ледяной пустыней — Жудито исчез, она осталась одна. Потом поняла, что беременна.