гонять ее, однако она все же убедила его повернуться, и Ирнак сделал это.
С изумлением увидела она изуродованное шрамами лицо и тело суженого, охнула и не знала, что вымолвить, тяжело стало Ирнаку, бросился он прочь, намереваясь спрыгнуть со скалы, — нет для него больше надежды, не нужен он больше любимой. Но Авея догнала его и закричала:
— Ирнак, я тебя люблю, слышишь?! Мне неважно, как ты выглядишь. Ты не это тело, я приму тебя любого! Я же люблю твое сердце и душу. Не бросай меня, Ирнак!
И слились влюбленные в первозданном таинстве, самом сладком и жарком, несущем наслаждение и негу слияния двух тел воедино.
Несколько дней и ночей провела Авея с Ирнаком, а потом пришла к отцу, сказав, что беременна от своего любимого. На что отец ответил:
— Не мне судить, а Богам. Если дали ребенка, значит, брак благословлен ими, — и разрешил пожениться.
Так и были преодолены смелой девушкой и отважным парнем все препятствия на пути друг к другу, и жили они, радуясь каждому дню, что отвела им жизнь, подарив счастье любить и быть любимым.
В конце, когда музыка перестала литься, а перед глазами все еще стояли счастливые лица Авеи с Ирнаком, Рой вдруг подал мне платок и ласково улыбнулся. Я же растеряно на него посмотрела и поняла, что плачу! Это слезы радости за влюбленных, которые обрели долгожданное счастье, а их легенда как нельзя лучше олицетворяли мой вызов, мой путь к обретению нашего общего будущего с Роем.
Когда мы вышли из концертного зала и направились к экипажу, я порывисто сказала:
— Спасибо, это было так чудесно!
— Это ты чудо, Эмили. — И, склонившись ко мне, жаркими губам виконт надолго прильнул к моим устам, а руки нежно обняли за талию, прижав к сильному телу.
Глава 6
В это время на противоположной стороне улицы в экипаже за темной бархатной шторкой зло блеснули черные глаза и хищно стали раздуваться ноздри. А потом раздалось:
— Ах вот ты с кем связался, Рой! С нищенкой и отбросом? Решил испачкать нашу фамилию в грязи? Зря ты так… И тебе, охотница за богатством, не повезло… Очень не повезло… — злобно протянула леди Алианора и, стукнув по стенке кареты, резко бросила кучеру: — Вези в поместье, и побыстрее!
Леди Алианора, гневно стуча каблучками по паркету из мербау и тиса с затейливым наборным рисунком, носилась из стороны в сторону в малой гостиной родового поместья графов Бингеров, заламывала руки и, раскрасневшаяся от гнева, пересказывала леди Маргарет Бингер увиденную ей возле филармонии сцену.
— Мама, ты представляешь, он целовал ее! Прилюдно! И так на нее смотрел… Сразу стало понятно, что это не простая однодневная интрижка!
Ее сиятельство Маргарет Бингер сидела в мягком уютном кресле, в густых волосах цвета воронового крыла поблёскивали лунным серебром седые пряди, на благородном лице, отливавшем слоновой костью, выделялся аккуратный прямой нос и тонкие бледно-розовые губы с опущенными уголками. Гордую посадку голову и королевскую осанку дочь явно унаследовала у матери, сохранившую девичью фигуру даже в деликатном возрасте. Женщину не портили тонкие лучики морщинок, расходящиеся по всему лицу, а темно-синие глаза смотрели на раздраженную леди Алианору спокойно и даже флегматично. Платье из муара бордового цвета с высоким воротом, прямым длинным рукавом, расшитым цветочным орнаментом, смотрелось на женщине безупречно.
— Она хищница! Подцепила, как на крючок, Роя и крутит им, как захочет. Ты знаешь, что она специально привлекла его внимание в ателье мадам Морэ? Так и вилась вокруг него, мерзавка! — продолжала зло шипеть леди Алианора.
— Алинора, Рой не маленький мальчик и сам знает, что делает. Он мужчина, и ему позволено то, чего нельзя нам, женщинам. Ты знаешь, каковы правила. Мы сидим дома и ждем, молча переживая, плача и надеясь, что очередная интрижка наконец закончится. И так до следующей симпатичной мордашки, попавшейся им на пути, — спокойным тоном сказала леди Маргарет Бингер.
— Но мама, он же позорит наш род, встречаясь с этой простолюдинкой! Пусть и виделся бы с ней в снятом для утех доме. Но не на людях же! — все бушевала пыхтевшая от гнева леди.
— Я не знаю, почему он так себя ведет. И, в принципе, многие лорды выходят в свет, в театр, даже иногда на небольшие приемы со своими временными пассиями. Мужчинам прощается многое, женщинам — ничего. Нам легко упасть и никогда не подняться с колен, не быть более принятыми в обществе, стать изгнанными навсегда. Из-за чего мы должны быть крайне осторожны, следить за каждым своим словом и действием, чтобы не дай Бог где-то не оплошать! А для мужчин это будет всего лишь небольшой казус или простительная маленькая слабость! Алианора, пока он еще может себе это позволить, пусть погуляет. Будь умнее, дочь. Всем женщинам приходится сталкиваться с такими вещами, мы вынуждены мириться с их любовницами, содержанками и, самое главное, делать вид, что так и должно быть. И еще смотреть на него и думать: к кому же ты прикасался сегодня? Кого ты трогал и потом пришел ко мне ночью? Но опять молча глотаешь слезы и идешь по жизни дальше, как и раньше с фальшивой улыбкой на устах, — с горечью опустив голову, закончила свою речь миледи Бингер.
Леди Алинора притихла и молча слушала свою мать, склонив голову к плечу, с силой сцепив перед собой кисти рук.
— Но все же не стоит ему встречаться именно с ней, — процедила сквозь зубы девушка.
— Да что ты именно на нее так взъелась? Не она первая, не она последняя! — воскликнула графиня Маргарет Бингер, удивленно подняв брови, воззрившись на дочь.
Леди Алианора ничего не ответила на вопрос, заданный матерью.
— Уже скоро наш прием в честь празднования начала лета. Мое платье почти готово, и через неделю приедут гости, как у нас идет подготовка?
— Сегодня мы с тобой должны еще раз проверить меню и распорядиться, чтобы повесили новые портьеры в бальную залу.
— Наши гости, семья Энтворт, когда прибывают? — прищурив глаза, спросила у графини леди Алианора.
— Через два дня.
— Вот и отлично! Очень хорошо! Пора поставить эту выскочку на место, — зло ухмыльнувшись, бросила леди Алианора.
На что графиня Маргарет Бингер только тихонько вздохнула и, удрученно покачав головой, взялась за отложенную ранее вышивку.
— Эмили, там тебя спрашивают, — подошла ко мне Мили в тот момент, когда я пришивала сверкающие бусины на лиф платья. Я удивлённо подняла на нее глаза.
— Там какая-то леди, она не представилась, — пожала плечами подруга.
Я вышла в главный холл, и передо мной предстала ослепительная маленькая изящная блондинка с нежной фарфоровой кожей, как у куколки, и розовым румянцем на щеках, причем явно природного происхождения, а не являющимся результатом искусно наложенного макияжа. Волосы цвета льна были завиты в тугие спиральки и кокетливо выглядывали из-под маленькой шляпки. Изогнутые длинные ресницы обрамляли наивные светло-голубые глаза, прозрачные и почти бесцветные, губки бантиком ярко-розового оттенка и очень женственный подбородок довершали образ.
Ярко-голубое платье из шелкового броката пыльно-розового цвета, украшенного белой блондой-шантилью, обтягивало миниатюрную фигурку с тонкой талией. Молодая девушка, приблизительно моего возраста, держала в руках расшитую драгоценными камнями маленькую сумочку и кружевной зонтик.
«Вот, наверное, передо мной стоит мечта многих мужчин. Она просто ослепительна», — чуть-чуть позавидовала я ее внешности. Хорошо, может, и не чуть-чуть.
— Добрый день, миледи, я могу вам чем-то помочь? — обратилась, доброжелательно улыбнувшись, к посетительнице, не представляя, зачем я могла ей понадобиться и почему она меня вдруг искала.
— Вы мисс Эмили Рассел? — мелодичным голоском спросила девушка.
— Да, это я.
— Вы знаете, мисс Рассел, в выращивании винограда очень много своих премудростей и тонкостей, нужно постоянно смотреть и следить, чтобы не был загублен урожай. Один из самых злостных вредителей — это филлоксер, мелкая и очень противная тля, бродяжка, которая наносит непоправимый вред. Она впивается и не отпускает ткань корня и пьет, пьет из него сок, — вдруг зло сузив глаза, начала говорить уже совсем не милая девушка. — Обескровив растение, эти паразиты обычно мигрируют к следующему и так далее и далее, пока их не остановят. Один из самых лучших способов — удалить ее, пока не стало слишком поздно, — уже в конце речи перешла на шипение настоящей гремучей змеи странная леди. — Так вот, мисс Рассел, вы и есть та паразитирующая тля, — припечатала меня она.
Я просто остолбенела от такого, ничем не заслуженного оскорбления, застыла на месте, не зная, что сказать. «Она что, сумасшедшая? Но почему она пришла именно ко мне? Непонятно, как себя с ней вести!» — совершенно растерялась я.
— Миледи… — начала осторожно, подбирая слова.
— Леди Розалинда Энтворт, невеста лорда Роя Бингера, — гордо вздернув голову и посмотрев на меня уничижающие, с торжеством в глазах вымолвила девушка.
Я втянула воздух в грудь, пытаясь совладать с собой, и почувствовала, что сейчас упаду, ноги подкашивались. Схватилась за край стойки, и черные мушки закружились перед глазами, а мысли потекли как-то вяло, превращаясь в кашу и застывая липкими комочками, не давая трезво осмыслить ситуацию.
— Надеюсь, мисс Рассел, вам все понятно? Рой играл с вами, вы всего лишь временное развлечение. А теперь приехала я, и вскоре состоится наша свадьба. И в ваших услугах виконт больше не нуждается. Но с такими-то навыками пиявки вы не пропадете, быстро найдете другого обеспеченного мужчину и вопьётесь в него, паразитируя, как и привыкли. Всего хорошего, — сказала леди на прощание и даже мило улыбнулась.
Я стояла, так и вцепившись в стойку, сначала сердце ухнуло вниз, а потом медленно вернулось на место, больно и громко ударяясь изнутри о грудную клетку. Меня сначала бросило в жар, потом холодные капли пота потекли по вискам, стало нечем дышать, и я принялась раздирать ворот платья, разрывая его в клочья, чтобы наконец глотнуть воздуха.