***
Путь в Россию был очень долгим и изматывающим. Мы останавливались в придорожных гостиницах, жалея лошадей. Да и самим хотелось помыться и поспать в нормальных кроватях. Мужчинам было еще сложнее. Им приходилось ехать верхом в любую погоду: будь то дождь, жара или колючие ветра.
К тому моменту, как мы пересекли границу, в воздухе уже кружили первые желтые листья. Ранняя осень завораживала своей красотой, и я не могла надышаться этим терпким грибным духом. Открыв окошко, я жадно вдыхала такие знакомые, будоражащие душу ароматы и мечтательно щурилась. Мои спутницы удивленно переглядывались, не понимая, отчего я блаженно улыбаюсь. Наверное, думали, что это нервное…
Когда экипаж въехал в Москву, я не могла поверить, что вижу саму Первопрестольную. Двухэтажные особняки купцов, окруженные огородами и садами, соседствовали с непрезентабельными домишками обычных горожан. Вокруг было много крытых базаров, лавок и магазинов, питейных домов и церквей. Люди, набирающие воду в уличных колодцах, сидящие на завалинках, что-то оживленно обсуждали. Слышался громкий смех. В воздухе витал печной запах, а еще родные нотки щей из кислой капусты.
Мы остановились в небольшой, но очень чистой гостинице, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
- Вы отдыхайте, а я разыщу поверенного покойного князя Рациу, - сказал Владимир, когда мы уже устроились в большой комнате и ждали обед. – Нужно привезти его сюда, чтобы он передал документы на усадьбу. Думаю, ваш отец, Михаэлла, оставил вам не только недвижимость, но и какие-то средства.
Граф уехал.
Я приняла ванну, и мы с Орелем стали разбирать вещи, чтобы отдать их прачке. Вытащив шкатулку, в которой лежали документы и скромные украшения, я вспомнила, что положила в нее и тот мешочек, что сунул мне в руку князь перед отъездом. Аккуратно развязав кожаный шнурок, я заглянула внутрь и ахнула. В нем были драгоценные камни!
- Вот это подгон… - вырвалось у меня при виде такого великолепия. – Орель, ты только посмотри!
Котенок несколько раз важно мотнул головой, давая понять, что он тоже восхищен. Его густые усы довольно встопорщились.
Нужно будет посоветоваться с графом: как правильно использовать это богатство. Бездумно продавать камешки и тратить вырученные деньги я не собиралась. Так можно остаться совсем без ничего.
Владимир вернулся примерно часа через полтора. С ним приехал мужчина лет пятидесяти в темном камзоле, из ворота которого виднелось небольшое жабо. На голове визитёра был парик с крупными завитыми буклями над ушами, что выглядело довольно нелепо. Граф почему-то не носил парик, а возможно, надевал его только на официальные мероприятия.
- Имею честь представить вам дочь покойного князя Рациу Михаэллу, - сказал граф, как только они вошли в комнату. – А это поверенный вашего батюшки. Голованов Петр Симонович.
- Рада знакомству, - вежливо ответила я, не зная, как вести себя. Вряд ли мне нужно делать реверанс или кланяться. Все-таки я с некоторых пор выше по положению.
- Я тоже рад увидеть вас, барышня, - улыбнулся Петр Симонович. – Вы позволите посмотреть на ваши документы?
- Конечно, - я достала шкатулку. – Вот, прошу.
Поверенный внимательно изучил их, после чего сказал:
- Вы очень похожи на своего отца. Я хорошо знал его. М-м-м-м… Так вот. Князь оставил вам усадьбу и немного земель, вокруг неё. Вся собственность в удовлетворительном состоянии и при правильном управлении вполне может приносить прибыль. В усадьбу вы можете въехать в любой момент. Она ваша. Но вот с денежными средствами, оставленными вашим отцом, есть некоторые нюансы.
- Отец оставил мне деньги? – спросила я, понимая, что в таком случае много проблем решилось бы одним махом. Но поверенный сказал, что есть нюанс. Это настораживало.
- Да. Это довольно приличная сумма. Но получить ее вы сможете только в том случае, если выйдете замуж за барона Вревского, сына лучшего друга вашего батюшки, - ответил Петр Симонович, но, увидев выражение моего лица, быстро добавил: - Если барон сам откажется от этого брака, то вы получите деньги. Или если он уже женат.
- Он женат? – с надеждой спросила я. – Может, помолвлен?
- Я не знаю, барышня. Барон Вревский все свое время проводит в Санкт-Петербурге, и мне неизвестны подробности его личной жизни, - ответил поверенный. – Я сегодня же отправлю ему письмо, в котором обрисую ситуацию. А вы пока можете вступать в права владения усадьбой.
Вскоре Петр Симонович откланялся, оставив меня в полной растерянности. Условие князя стало для меня неожиданностью.
- Ваше сиятельство, а вы знаете барона Вревского? – я подошла к задумчиво смотрящему в окно графу.
- Вревского? Да… Мы знакомы, - кивнул Владимир. – И я считаю, что он неподходящая для вас партия. Отец Сергея был очень хорошим человеком, а вот сын оказался его полной противоположностью. Он заядлый картежник и повеса. Михаэлла, вы не должны жертвовать своей свободой. Я всегда помогу вам. Знайте это.
- Благодарю вас, - искренне ответила я. – Но будем надеяться, что он уже связан обещанием с другой. Или вообще женат.
- Михаэлла, предлагаю снять для вас дом в городе. Вам незачем ехать в эту глушь, - предложил перед отъездом Владимир. – Скоро наступят холода.
- Мы не можем всегда жить на вашем обеспечении, ваше сиятельство. Я должна учиться существовать без чьей-то помощи, - ответила я. – А вы всегда будете рядом.
Владимир как-то странно посмотрел на меня, а потом кивнул, принимая мой ответ.
***
Гостиницу мы покинули на следующее утро. Как и сказал граф, усадьба находилась в дне езды от Москвы. Место это довольно глухое: зимой переметает дороги, а осенью начинается распутица.
Осенний ветер уже стал полноправным хозяином полей и лесов. Он безжалостно срывал с веток листья, и перед экипажем скручивались настоящие золотистые вихри. По небу быстро плыли рваные облака. Небо насупилось перед ненастьем. Где-то надрывно каркала ворона. Меня охватила легкая грусть, тоскливо отзывающаяся в сердце нежным звоном уходящего лета. Будто со звоном разбилась хрустальная чашечка, полная августовского меда…
Глава 34
К усадьбе вела липовая аллея, и я с удивлением обнаружила, что здесь есть даже парк. Взметнув золото листьев колесами экипажа, мы пронеслись по подъездному пути и вскоре остановились у красивого большого дома с мезонином. Его стены были выкрашены в бледно-жёлтый цвет, а колонны сияли чистой белизной. Широкое крыльцо-терраса гостеприимно раскинулось перед нами. Над ним нависал балкон в виде ротонды. Господи… настоящая русская усадьба! Она показалась мне настоящим чудом!
- Вы только посмотрите на это! – воскликнула я, спрыгивая на прибитую дождем землю. – Госпожа Йетта, Надя!
Женщины вышли из экипажа, опасливо глядя по сторонам, но вскоре и в их глазах появился тот самый восторг, который охватил меня.
- Мы будем здесь жить? – Надя вцепилась мне в локоть, прижавшись теплым боком.
- Да! Теперь это наш дом! – я повернулась к графу. – А кто оплачивал все нужды хозяйства? Поверенный?
- Да, поверенный занимался этим. Насколько я понял, оплата на поддержание усадьбы в хорошем состоянии шла из тех денег, которые должны достаться вам после брака с бароном Вревским, - ответил Владимир. – Вероятнее всего, если вы откажетесь от него, счета просто перестанут оплачиваться.
После этих слов я немного по-другому посмотрела на усадьбу. Большой дом требовал немалых вложений, и это не считая жалованья для слуг. Без денег он через пару лет придет в упадок.
- Давайте войдем внутрь, - граф шагнул к лестнице и посмотрел на меня через плечо. – Михаэлла, не бойтесь, все будет хорошо.
Я глубоко вдохнула и решительно поднялась по ступеням. До двери оставалось несколько шагов, когда она вдруг открылась. Видимо, за нами наблюдали из окна.
- Слушаю вас, господа, - на пороге появился пожилой мужчина с пышными седыми усами. На нем была рубаха-косоворотка, темный сюртук и широкие штаны, заправленные в начищенные сапоги. – С кем имею честь?
- Граф Милютин. А это ваша новая хозяйка, - ответил Владимир. – Дочь князя.
- Да что вы?! Не примите за неуважение, ваше сиятельство, но только документики предъявить придется, - мужчина неловко затоптался, поглядывая на нас прищуренным взглядом. – Сами понимаете…
Граф протянул ему бумагу от поверенного, а я свои документы. Мужчина несколько минут таращился в них с умным видом, а потом низко поклонился.
- Прошу вас, барышня! Добро пожаловать домой! Меня зовут Иван. Отставной солдат. Я здесь за порядком слежу! Величать-то вас как, барышня?
- Обращайся к хозяйке: Мария Дмитриевна, - ответил за меня Владимир. – Сколько еще слуг в доме?
Мария Дмитриевна… Нет, все правильно. В документах я прочла, что моего отца звали Дорин. Михаэлла Дориевна? Дориновна? Ужас. А так все звучит по-родному. Мне нравилось!
- Я, Акулина, супружница моя, да дочка наша Стеша, ваше сиятельство, - перечислил Иван. – Да еще пара мужиков дворовых. А это кто с вами?
Слуга бросил взгляд на госпожу Йетту и Надю, которые ничего не понимали из нашего разговора.
- Это экономка. Называй ее Елизавета, - представила я женщину, после чего повернулась к Наде. – А это моя компаньонка. Надежда.
В этот момент в дом вошел Аурель.
- Алексей, сын Елизаветы, - я посмотрела на Ивана и заметила, что он изумленно хмурится, поглядывая на меня из-под густых бровей.
- Если ты спросить что-то хочешь, Иван, не стесняйся.
- Вы уж простите меня, барышня. Да только я никак понять не могу… Как это вы так ладно по-нашенскому-то разговариваете? – с неловкостью поинтересовался слуга.
После этого граф медленно повернулся ко мне. В его глазах промелькнуло напряженное любопытство. Владимир точно уже задавался этим вопросом, но, видимо, не торопился с расспросами.
Черт… Вот как объяснить всем мое интересное умение изъясняться на чужом языке?
- Училась с детства, - ответила я, не придумав лучшего объяснения.