Погода продолжала портиться, меняя золотую осень за окном на серые мрачные пейзажи, пронизанные струями бесконечного дождя. Дороги превратились в месиво из грязи, но даже это не помешало неожиданному визиту.
Слуги еще не убрали после завтрака со стола, когда за окном послышался стук подъезжающего экипажа.
- Кто это может быть? – сразу насторожилась Надя. – Мы никого не ждем.
Я тоже немного напряглась. Нежданные гости в нашем случае могли привезти только дурные вести.
- Барышня, там… там… - заглянувший в столовую Иван выглядел испуганным.
- Кто там? – я поднялась и направилась к двери.
- Сдается мне, что этот человек оттуда! – слуга показал указательным пальцем вверх, почему-то говоря шепотом. - Понимаете? Представился графом Кушаковым! Я проводил его в кабинет.
Кушаков? Эта фамилия мне ни о чем не говорила.
- Сейчас разберемся, - я глубоко вдохнула, готовая к любым неожиданностям, – что за «человек оттуда».
Странный гость стоял у окна, сложив руки за спиной. Он был высоким, жилистым, с широкими плечами. От него веяло опасностью. Это я почувствовала так явственно, что непроизвольно передернула плечами.
Мужчина повернулся ко мне, и его изучающий взгляд пробежался по мне с легким любопытством.
- Здравствуйте, княжна. Вы, видимо, удивлены моим визитом. Но я приехал в связи с очень важным делом.
- Я слушаю вас, ваше сиятельство, - я указала на кресло, стараясь вести себя спокойно, без признаков суетливого волнения.
- Меня зовут Юрий Романович, - представился визитер. И в этот момент я поняла, что имел в виду Иван.
Мужчина вроде бы улыбался, но глаза смотрели внимательно и холодно. Речь его была приветлива и дружелюбна, но имела вкрадчивые нотки. Да он же служит в органах! Или как это сейчас называется? Но это явно не полицейский! Если этот человек имеет титул графа, то, скорее всего…
- Я начальник Тайной канцелярии, - продолжил Кушаков, словно прочтя мои мысли. – И у меня есть к вам серьезный разговор, княжна Михаэлла, или, как вы себя изволили называть: Мария Дмитриевна.
- С интересом послушаю, что понадобилось от меня начальнику Тайной канцелярии, - ответила я, присаживаясь на диван. Может, этот человек здесь из-за того, что я иностранка? Возможно, его интерес связан с тем, что происходило в княжестве Рациу?
- Насколько мне известно, вам недавно поступило предложение руки и сердца. От барона Вревского, - вдруг сказал граф, не сводя с меня своего колючего взгляда.
- Да… Но я отказала его милости, - я совершенно не понимала, какое отношение это имело к Тайной канцелярии. Может, барон у них под наблюдением?
- Вы поспешили, Мария Дмитриевна, - заявил Юрий Романович, постукивая пальцами по лакированной поверхности стола. – Вы должны выйти за барона Вревского в самое ближайшее время. Думаю, предстоящее воскресенье — самый подходящий день для церемонии.
- Что? – я находилась в недоумении. – Но это невозможно! Я уже озвучила свое решение и менять его не собираюсь! Вы меня, конечно, извините, ваше сиятельство, но обсуждать это я больше не собираюсь.
Начальник Тайной канцелярии медленно поднялся с кресла и подошел ко мне. Он присел рядом, так близко, что я почувствовала запах его одеколона. Что-то горьковатое и тревожное, напоминающее осенний лес.
- Дорогая моя, я бы не советовал вам вести себя подобным образом, - во вкрадчивом ласковом голосе графа появились угрожающие нотки. – Но я спишу это на то, что вы немного не понимаете, где находитесь. Это Россия, деточка. Сейчас очень непростые времена… И к вам могут появиться вопросы.
- Какие вопросы? – у меня все похолодело внутри от предчувствия чего-то неотвратимого.
- В княжестве, где правит ваш брат, переворот. Императрица отправила туда помощь… Но если она узнает, что в Россию тайно прибыла сестра Штеффана Рациу и пытается выведать государственные тайны, ваш конец будет печальным, - почти равнодушно пожал плечами начальник Тайной канцелярии. – Государыня не жалует шпионов. Пострадаете не только вы, но и князь. А что говорить о графе Милютине… Это ведь он привез вас в Россию?
- Я не шпионка! – у меня закружилась голова от происходящего кошмара.
- Моего слова будет достаточно, - процедил граф.
- Зачем вам это? – я совершенно не понимала, что происходит.
- А вот этого вам знать не нужно. Считайте, что таким образом я забочусь о вашем будущем, - совсем не добро усмехнулся Кушаков. – Потом вы мне еще спасибо скажете, Мария Дмитриевна. Надеюсь, я все доступно объяснил. Подумайте. До воскресенья еще есть время.
Начальник Тайной канцелярии вежливо попрощался и вышел из кабинета.
Вскоре послышался звук отъезжающего экипажа.
Отлично… Просто замечательно! И ведь ничего не сделаешь. Моя сила здесь не пригодится. Надина тоже. Что она его опоит чем-то? Даже если предположить, что против графа можно задействовать колдовство, то долго оно не продлится. А что потом? Держать его под контролем колдовского влияния тоже не получится. Вокруг меня велась какая-то игра, но ее правила были мне неизвестны. А еще я не могла подставить под удар Штефана и Владимира. Обвинение в шпионаже — дело серьезное. Скорее всего, в это время за это преступление предусматривалась смертная казнь. Могла ли я так поступить с графом? Нет и еще раз нет!
Я резко встала и принялась мерить комнату нервными шагами. В голове строились самые немыслимые схемы, с помощью которых можно избежать замужества, но все они разбивались о печальную реальность. Ведьмы тоже не всесильны.
…Может, чем-то он ее пленит,
Шуткой удивит, развеет скуку,
И случится может, что они
ЗдОрово понравятся друг другу.
И кто знает, может быть, тогда
Взглянешь на меня внезапно нежно.
И растают все кусочки льда —
Сам я их не растоплю, конечно…*
* Строчки из стихотворенияЗельвина Горна «Я тебе не очень нравлюсь».
Глава 43
Неприятные новости домочадцы восприняли с философским спокойствием. Противница нашего с бароном союза Елизавета, конечно, расстроилась. Но, понимая всю сложность ситуации, согласилась с Надей, которая как раз не была против.
- Если так дело повернулось, то ничего уже не поделаешь, - сказала она, отпаивая меня мятным чаем. – Только пусть жених сначала бумаги подпишет, что деньги ему твои без надобности, а уж потом свадьба.
- Вот именно! – поддержала ее Надя. – А потом пусть делает, что хочет.
- А вы уверены, что барон не передумает? Поразмыслит и решит, что супружеская жизнь не так уж и плоха! – Елизавета не могла избавиться от своих подозрений. – И тогда никуда не деться!
- Не передумает. Я видела его и уверена, что такой человек своих решений не меняет. Этот брак барону не нужен. Таким образом, он хочет избежать куда более неприятной ситуации, - возразила я, вспоминая угрюмое лицо Вревского. Его сложный характер как раз сыграет мне на руку. В нем было все. И упорство, и целостность натуры, наличие внутреннего стержня. Да, подобные качества выглядели странно в сочетании с его образом жизни, но они, несомненно, присутствовали в натуре барона. Такие люди всегда противятся навязанному. Просто на данный момент барон выбрал наименьшее из двух зол. Видимо, ситуация достаточно серьезна, если подключился начальник Тайной канцелярии. Но я все равно не понимала, что же их связывало с Вревским?
- Дай Бог, чтобы так и было… - тяжело вздохнула Елизавета, а потом все же улыбнулась. – Ничего, деточка, мы вместе, а это главное.
Всю ночь я провела в размышлениях. Во мне все противилось этому браку. Но, во-первых, от меня зависело благополучие многих людей. А во-вторых, я была в чужом незнакомом мире, и идти напролом, не особо разбираясь в его реалиях, было бы непростительной ошибкой. Глупой и наивной девочкой я уже давно не была, поэтому в мою голову приходили вполне рациональные мысли. Нужно всю ситуацию повернуть в свою сторону. Мало того, мне требуется брачный контракт, в котором пропишутся все нюансы брака с бароном.
Поверенный прибыл в усадьбу через несколько дней и рассказал, что Вревский нанес ему визит, так как появились новые нюансы в нашем с ним деле.
Петр Симонович очень удивился, когда я предложила ему составить брачное соглашение.
- Вы насмешили меня, Мария Дмитриевна, - он действительно рассмеялся, выслушав меня. – В нашем обществе сие неприемлемо. Оговаривается приданое, иногда даже сумма, которая будет ежемесячно выделяться супруге. Плюс ко всему может обсуждаться, какая недвижимость перейдет в ее личное пользование. Но условия дамы своим мужьям ставить права не имеют. Тем более в виде какого-то документа. Какие у вас странные фантазии, однако…
Но не успела я разочароваться, как поверенный продолжил:
- Но я не думаю, что вам стоит сильно переживать по этому поводу. Барон Вревский передал, что если вы пожелаете, по истечении трех лет брака он даст вам развод.
- Развод? – я была не сильна в этом вопросе. Но мне казалось, что в это время разводы не очень приветствовались. – Разве это так просто?
- Нет, не просто, - согласился Петр Симонович. - Основной причиной, по которой Церковь с тысяча семисотого года допускает развод, есть прелюбодеяние. Причем не только жены, но и мужа. Хотя раньше муж вообще отделывался только епитимьей. Но его милость готов выступить в качестве виновного в этом деле и признать, что регулярно изменял вам.
Какое благородство… Хотя с его репутацией это будет просто констатацией факта. Но, тем не менее, предложение барона меня полностью устраивало. Три года — не так много. Тем более, что мне не придется каждый день лицезреть супруга и ложиться с ним в постель. А если ко всему этому добавить в качестве приятного бонуса двадцать тысяч, вообще беспокоиться не о чем. Через три года я стану свободной богатой женщиной, оставаясь при этом молодой и красивой.
- Итак, что вы скажете на это, Мария Дмитриевна? – Петр Симонович внимательно смотрел на меня поверх очков. – Вы согласны?