- О да… Эти художники такие чувствительные натуры, – тихо сказал молодой человек, приподнимая брови. – Истеричные личности!
Я отдала украшение половому и вышла из гостиницы. Итак, Дидье Фонтани. Судя по имени – француз. Представляется художником. Вот только, похоже, художества у него были иного толка.
Ну и что мне теперь делать с этой информацией?
Что ж, ладно. Будем разбираться со всеми шпионскими страстями по мере того, как они станут влиять на мою жизнь. Как бы оно ни было, кружево показалось мне не зря. Нужно быть осторожной. Тем более, что я была уверена на все сто процентов, что именно Вревский — причина предсказания. Ведь Анатоль его друг.
Уже в гостинице, лежа на большой кровати, я вдруг вспомнила о часах француза. Как их назвал половой? Шатлены? Безусловно, очень интересная вещица. Но меня больше всего заинтересовала сама подвеска, а не часы, которые вряд ли показывали правильное время. Что, если создать нечто подобное, но для дам? На него можно крепить разнообразные полезные мелочи: небольшой кошелек, ключи, часы, карандашик, наперсток… Да все что угодно! Дамский шатлен можно было носить на поясе вместо сумочки. Он вполне может стать модным аксессуаром для дам высшего света, если его украсить драгоценными камнями.
Теперь мне не терпелось взяться за работу. Нарисовать целую кучу эскизов, чтобы выбрать самые лучшие, подумать над тем, какие камни подойдут для моего нового творения. А еще я хотела сделать украшение для мадам Петит. Например, пояс! Все-таки портниха желала забеременеть… Но можно было создать и бодичейн для талии, который носят на голой коже. Возможно, так свойства украшения проявят себя сильнее. Естественно, утверждать я этого не могла, но если мадам Петит верит в их целебные свойства, то почему я сомневаюсь в своих силах?
Утром, перед тем как отправиться обратно домой, я зашла к поверенному. Нужно было обговорить все нюансы моего бизнеса. Чем быстрее я начну платить пошлину государству, тем быстрее появится бренд «Будриоли».
Петр Симонович пообещал подготовить документы в самое ближайшее время. Но по его реакции я поняла, что он не особо верит в эту затею. Все-таки к женщинам в эту эпоху относились очень предвзято. Но мне до этого не было никакого дела. Какая разница, кто и что думает? Если бы ученые, первооткрыватели, изобретатели обращали внимание на чужое мнение, то многих вещей мир так и не увидел бы.
- Петр Симонович, вы что-нибудь знаете о сыне моего супруга? – задала я поверенному мучивший меня вопрос. – Кто его мать?
- О личной жизни Вревского мне стало известно после того, как я занялся вашим с ним делом. Мать мальчика умерла пять лет назад, и ее имя до сих пор остается тайной, - ответил поверенный. – А ребенок живет в Петербурге, в особняке барона. У мальчика есть некоторые проблемы со здоровьем. Он слеп.
- Ребенок ничего не видит? – эта новость ошеломила меня.
- Насколько мне известно, вообще ничего. Он родился абсолютно слепым, - тяжело вздохнул Петр Симонович и развел руками. – Такова, видать, воля Божья.
Всю дорогу домой я размышляла над полученной информацией. У меня снова назрели вопросы, на которые мог ответить только мой супруг. Кто мать его сына и почему имя этой женщины сохраняется в тайне? Но она точно являлась женой Вревского, так как на медальоне я прочла имя мальчика. Вревский Лев Сергеевич. Бастардам дворяне свою фамилию не давали.
Но вряд ли барон захочет откровенничать со мной. Мы чужие люди, которые никогда не станут ближе, чем того требует договор, заключенный между нами.
К ночи мороз усилился. Угли в сундучке остыли, и я еле дождалась того момента, когда экипаж остановится у главного входа в усадьбу. Хотелось горячего чая, а возможно, и чего-то покрепче. А еще хотелось поделиться новостями с друзьями.
Но насладиться теплом родного дома мне не удалось. Пропала Стеша. Акулина рыдала, сжавшись в комок, на кухне. Иван, бледный и осунувшийся, стоял рядом, положив большую руку ей на голову. Елизавета пыталась напоить бедняжку успокоительным чаем.
- Рассказывайте, - я повернулась к Наде с Алексеем. – Что случилось?
- Давай выйдем отсюда, - тихо сказала подруга, кивая на двери.
Мы закрылись в гостиной, и Алексей рассказал:
- Акулина с Иваном сегодня в село ездили. Там небольшая ярмарка, третий день уже. Стеша с ними отправилась. Акулина говорит, что видела ее у лотка с лентами. На минуту отвернулась, а девки и след простыл.
- Господи… - у меня сжалось сердце от страха за девочку. – И что потом?
- Они в участок бросились. Околоточный лоточника опросил, но тот сказал, что народу много возле его прилавка толчется, поэтому он не помнит никого, – Алексей засунул руку в карман и достал выцветшую ленту, некогда голубого цвета. – Иван нашел ее недалеко. На кусте шиповника висела. Говорит, что Стешкина. Он сам покупал на то Рождество. Лента уже и цвет почти потеряла, а дочь любила ее. А еще во всем этом странность имеется…
- Какая? – я напряженно смотрела на парня.
- Матушка, как только в руки ленту взяла, сразу колдовство почувствовала, - тихо ответил Алексей. – Черное.
Глава 57
Когда к нам присоединилась Елизавета, я уже места себе не находила от переживаний. В голову лезли самые ужасные мысли. Девочка ведь такая молодая. Да еще и хорошенькая!
- Что мы можем сделать? – я обвела друзей нетерпеливым взглядом. – Как применить свою силу, чтобы спасти Стешу?
- Ты думаешь, мы не пробовали? – невесело усмехнулась экономка. – Деточка, первым делом взялись за колдовство. Да вот только ничего не вышло. Кто-то хорошо за собой подчистил…
- Что это значит? – я взглянула на Надю. – Как это «подчистил»?
- Тот, кто увел Стешу, обладает силой, - ответила подруга. – Причем умения свои хорошо скрывает. Это как запутать следы.
- Вы хотите сказать, что это ведьма или колдун? – уточнила я.
- Именно так, - кивнул Алексей. – Черный мастер. В ковенах таких старались не держать. Трудностей с ними много. Ну, ты и сама знаешь. Поэтому черных тяжелей обнаружить, ведь они сами по себе.
- Но зачем этому человеку Стеша? – если честно, я даже не знала, как действовать в этой ситуации.
- Здесь есть несколько вариантов… - Надя говорила с таким выражением лица, что стало ясно: любой из них мне не понравится. – Либо девушка приглянулась мужчине с колдовскими способностями, либо… ее похитили для ритуала. Нехорошего ритуала…
- Мы должны что-то предпринять… Срочно! – мне было плевать на местных ведьм и колдунов. Никто не имеет права похищать людей. – Если, конечно, еще не поздно.
- Ты можешь узнать это, - Елизавета многозначительно взглянула на меня. – Призови душу Стеши. Если она не придет, значит, девушка жива.
- Займусь этим прямо сейчас, - я решительно направилась к двери. – И не дай Бог, если со Стешей что-то случилось… Я такое устрою местным ведьмам, пятый угол искать будут!
У себя в комнате, под пристальным взглядом Ореля я сделала куколку и, волнуясь, произнесла:
- Дух Стеши, явись! Дух Стеши, явись на мой призыв!
Прошло не меньше пяти минут, но никто так и не явился. Девушка жива, а значит, шансы найти ее все еще были высоки. И тут мне в голову пришла одна интересная мысль. Нужно узнать, кого в окрестностях считают ведьмой! Людская молва, сплетни и пересуды могли дать порой больше информации, чем всякие там колдовские расследования.
Сбежав вниз по лестнице, я сразу же пошла на кухню.
Акулина сидела за столом, уронив голову на руки. Женщина медленно раскачивалась, надрывно причитая. А Иван стоял у окна, глядя невидящим взором на морозный рисунок.
- Иван, мне нужно поговорить с тобой, - тихо сказала я. Мужчина еще как-то держался, в отличие от супруги. Но и он был на грани.
Слуга кивнул и вышел за мной в коридор.
- Скажи-ка мне, есть ли где-то в округе человек, который занимается… э-э-э… ворожбой? – я в нетерпеливом ожидании уставилась на него.
- Ворожбой? – удивился Иван. – Ведьма, что ли?
- Да, ведьма или колдун!
- В деревне знахарка есть. Она грыжу заговаривает, испуг воском выливает… - растерянно ответил слуга. – Мне бородавку вывела туточки, меж пальцами… Только пятнышко от нее и осталось.
- Нет, это не то. Неужели нет такой колдовки, чтобы порчу наводила, привороты делала? – я все еще не теряла надежды.
- Не припомню, барышня, - было видно, что мужчине не до моих вопросов. – Давно в наших краях ворожей не было.
Я тяжело вздохнула. Снова тупик.
- Ладно, Иван, иди к жене, - я мягко улыбнулась ему. – И знай, мы обязательно найдем вашу дочь.
- Дай Бог, барышня. Дай Бог… - Иван закивал, глядя в пол. – Спасибо вам, что на нашу беду откликнулись.
- А как по-другому? Мы одна семья, Иван, – я развернулась и медленно пошла по коридору. Может, друзья что-нибудь придумали за это время?
- Барышня! Погодите! – вдруг окликнул меня слуга. – Я вспомнил кое-что.
Я остановилась и с надеждой посмотрела через плечо:
- Что вспомнил?
- Помещицу Распопову ведьмой кличут, - сказал мужчина, вытирая красные слезящиеся глаза. – Ерунда это, конечно. Но то, что зла она, будто аспид, истинно. Крепостные ее волком воют. Слышал, что одна девка, как узнала, что ее Распоповой продать собираются, в реке утопилась. Уж она холопов своих и порет, и пятки им каленым прутом прижигает. Девок за косы таскает по всему двору. За любую провинность наказывает. А потом ночью мужики в лесу хоронят тех, кто не вынес издевательств. Как собак без креста да молитвы… Такие дела, Мария Дмитриевна.
Иван несколько раз перекрестился.
- Из-за этого ее ведьмой прозвали? – у меня все всколыхнулось внутри.
- Из-за этого и из-за того, что лицо у нее румяное да пригожее, как у молодухи, - слуга горько усмехнулся. – Бабьи байки. Пойду я к Акулине, барышня.
Мужчина вернулся на кухню, а я быстрым шагом направилась в гостиную. Помещица Распопова была очень подозрительной особой. Местная Салтычиха, что ли? Вот кого нужно проверить в первую очередь.