уг, но он не смог посещать их утренние чаепития, потому что за чаем мамаши беззастенчиво кормили своих детей, а он слишком возбуждался от вида голых грудей.
Покрыв туалетный столик грунтовкой, Кейт пошла проверить, как там Эд. Ну, если быть честной, ей просто хотелось посмотреть на него. Он бы очень украсил собой магазин, подумала она. Привлекал бы покупательниц. Вот если передвинуть прилавок к витрине так, чтобы Эд был виден с улицы…
— Ну что, все в порядке? — спросила она.
— Абсолютно. Никаких налетчиков, только какой-то парень с мусорным мешком и веревкой вместо ремня.
— Это Харольд. Он заходит иногда посидеть. Только не подпускай его к желтому шезлонгу.
— Ох, извини, — он встал и подошел к шезлонгу. — Он не сильно запачкался, — отряхивая сиденье рукой. — Ну, может, если пройтись влажной…
— Не волнуйся. Все равно его никто не купит. Ах да, еще может зайти Сумасшедшая Пэт. Она будет рассказывать о том, как ей удаляли катаракту. Просто выслушай ее.
— Ладно. Значит, нормальных покупателей не ждать.
— Нормальные обычно приходят по субботам.
Эд сунул руки в карманы брюк и нервно позвенел мелочью.
— Да, кстати, — сказал он. — Бернис уехала на десять дней. На курсы.
— Правда?
— Так она сказала. Если ты не против, мы могли бы, ну, ты знаешь, сделать что-нибудь вместе. На выходных. Но только если ты не против. У тебя, наверное, есть другие дела.
— Завтра я весь день буду здесь, а потом…
— Приходи ко мне завтра на ужин! Если хочешь, возьми с собой Чарли.
— Нет, она отвратительно ведет себя!
— Не бойся, я умею управляться с детьми. И думаю, что пройду тест под названием «Чарли».
— Ну, раз ты так уверен, — не стала спорить Кейт, но про себя решила, что оставит Чарли дома под предлогом какой-нибудь болезни.
Мы с Кейт в задней комнате пытались заниматься сексом не соприкасаясь телами, потому что рубашка Кейт была вымазана краской, и вдруг услышали, что в магазин кто-то вошел. Я поспешил в торговый зал, чтобы предотвратить похищение Джорджии, и обнаружил там пожилую женщину, которая ходила по залу, брала в руки мелкие предметы и разглядывала их. Она помахала мне зеркальцем в декоративной рамке.
— Сколько оно стоит? — спросила она, прищурясь на ценник. — Только вот вторую мне еще не вылечили.
— Простите?
— Катаракту. Сделали пока только на правом глазу, и я жду, когда можно будет сделать на левом, — она подмигнула мне и захихикала.
«А вот и Сумасшедшая Пэт», — подумал я. Подойдя к ней, я назвал цену.
— Теперь научились делать такие операции, — сказала она. — После анестезии…
— Не надо! — крикнул я, поскольку не переношу крови и всего, связанного с медициной, и это подтвердит любой в отделении материнства больницы Джона Радклифа. — Извините, — сказал я, торопливо направляясь к коляске. — Мне надо покормить дочку.
Я вынул из коляски глубоко спящую, безвольно повисшую в моих руках Джорджию, сел у прилавка и достал из сумки бутылочку. «Должно быть, глазные операции еще хуже других», — думал я, потея. У меня кружилась голова. Я притворился, что Джорджия жадно сосет свой обед, и разразился чем-то вроде колыбельной.
Пока Кейт и Эд делились бутербродами за магазинным прилавком, Зоуи сидела в ресторане с Мэтью Соупером и под закуску из козьего сыра рассказывала ему о своем детстве.
— Мой отец никак не мог устроиться на одном месте, — говорила она, все время ожидая, что взгляд Мэтью скользнет в сторону какой-нибудь женщины, как это бывало с Россом.
— Правда? — спросил Мэтью. — Где же выжили?
Черт возьми, по-видимому, он действительно хотел это знать. Она надеялась, что не разревется от благодарности.
— О, везде. Лондон, север, Дувр, Корнуолл. Я ходила в миллион школ. И когда какая-нибудь школа мне не нравилась, я радовалась, что все равно не останусь там надолго.
— И огорчалась, если школа тебе нравилась и ты заводила друзей?
Глаза Зоуи наполнились слезами.
— Не очень, — сказала она и сглотнула ком в горле.
Боже, что подумает Мэтью? Росс в таких случаях всегда говорил, чтобы она нашла себе психоаналитика и избавилась, наконец, от всего этого багажа. И нос наверное покраснел.
Мэтью погладил ее руку:
— Это гораздо веселее, чем прожить восемнадцать лет в Питерборо с отцом-педантом. В нашем гараже на стене висели инструменты. Так вот, он обрисовал их силуэты, чтобы каждый инструмент я всегда вешал на определенное место.
Зоуи рассмеялась и высморкала нос.
— И я ненавидел школу, в которую ходил, — продолжил он. — Одно время меня сильно дразнили. Я молился, чтобы моего отца перевели в какой-нибудь далекий город, но этого не случилось. — Он улыбнулся и слегка сжал ее руку. — Видишь, тебе еще повезло!
— Хм.
Подошел официант и спросил, что они будут есть, но оказалось, что Зоуи уже наелась.
— Я тоже, — сказал Мэтью. — Может, просто закажем по чашке кофе?
Росс терпеть не мог, когда она отказывалась от основного блюда; он говорил, что ему неловко есть одному и что она могла бы, по крайней мере, сделать над собой усилие.
— Отлично.
Зоуи извинилась и удалилась в туалетную комнату, чтобы поправить макияж. Мэтью был слишком хорош, чтобы быть правдой, думала она, убирая помаду. Ей почти хотелось, чтобы их встреча уже закончилась, — пока она не узнала, что он коллекционирует подставки для пивных стаканов. Она взбила волосы, осмотрела себя в зеркало со всех сторон и прошла через ресторан к их столику у окна.
Садясь, она глянула в окно и увидела, что на улице перед рестораном образовался затор, прямо напротив окна остановилось черное такси, а в нем сидит… Росс с какой-то молодой женщиной. Зоуи понадобилось некоторое время, чтобы осознать, на что она смотрит, потом она сказала «черт» и села так, чтобы Мэтью закрывал ее. Несколько дней назад она соврала Россу, что в пятницу она не сможет встретиться с ним, потому что ей надо идти к зубному врачу.
— Зоуи? — спросил Мэтью.
— Черт. Ой, извини и не двигайся.
Она досчитала до десяти и посмотрела в окно еще раз. Такси все еще было там. Обычно Росс раздражался, когда застревал в пробках, но сейчас он был увлечен своей юной собеседницей. Девушка наклонилась к Россу, что-то говоря и смеясь, и Зоуи попыталась получше рассмотреть ее. Это была блондинка с пышными волосами в большом черном берете. Зоуи не могла разобрать со своего места, красива ли она, но иначе и быть не могло — Росс разговаривал только с красивыми женщинами. В тысячный раз ее пронзил приступ острой ревности. Такси отъехало, и Зоуи выпрямилась на своем стуле.
— Извини, — еще раз сказала она. — Это был человек, с которым я не хотела встречаться.
Мэтью засмеялся:
— Я догадался.
За двадцать минут до закрытия, в шесть сорок, в библиотеку вошел Гидеон, и сердце Бронуин учащенно забилось. «Вдох — выдох, вдох — выдох», — прошептала она и небрежно помахала рукой. Он выглядел как-то необычно, но она никак не могла понять, что именно изменилось. Может, стрижка? Нет.
Дрожащими руками Бронуин зарегистрировала три компакт-диска и дала сдачу с двадцати фунтов. Гидеон снова прошел в секцию детективов. Подойти и поболтать с ним или не стоит? У ее прилавка стояла очередь из нескольких человек, так что Бронуин осталась на месте.
— Привет, — наконец сказал Гидеон, положив перед ней два тома Лоуренса Блока. — Сегодня работаете допоздна?
— Мне осталось десять минут, — прошептала Бронуин. Сегодня вечером она не задержится ни на секунду.
— Как продвигаются «Белые зубы»? — спросил он.
Она проштамповала дату в его абонементе.
— Мне очень нравится. А вам?
— Боюсь, я по-прежнему испытываю трудности с авторским текстом.
— Да что вы?
— Гм. — Он собрал свои книги, сложил их в портфель и перекинул шарф через плечо. — Если у вас есть желание обсудить эту проблему, я буду в соседнем кафе.
У Бронуин подогнулись колени, правда, самую малость.
— С удовольствием, — хрипло ответила она. — Я приду минут через десять.
Когда он ушел, она наконец поняла, что в нем изменилось. Вся его одежда была выстирана и выглажена.
— Пинту «Гиннеса», пожалуйста, — сказала Бронуин.
— Одну минуту.
Гидеон достал из кармана мелочь и направился к бару. К тому времени когда он вернулся, Бронуин успела чуть-чуть отдышаться и провести расческой по своим растрепанным волосам.
— Я всегда рекомендую пробовать стоящие вещи, — сказал Гидеон. — Например, в сельской ирландской гостинице выпить кружку «Гиннеса».
— А я так и делала. Папа возил меня в литературный тур по Ирландии, когда мне было восемнадцать лет. Родина Оскара Уайльда, башня Йейтса…
— Башня Джойса?
— Ах да… Свифт, Бекетт, Шоу. Удивительно, что такая бедная, бесправная страна породила столько великих писателей.
Гидеон откинулся на спинку стула и устроил свою кружку у себя на животе.
— Да, вы знаете, я всегда считал, что именно развивающиеся общества создают предпосылки для появления великой литературы. Мне кажется, что она является частью процесса самоопределения таких обществ.
Бронуин нахмурилась:
— Э-э… по-моему, это сказал Ви Эс Найпол.
— Да, — сказал Гидеон, глядя на нее со смесью уважения и настороженности. — Несомненно.
Втроем они вошли в мою гостиную.
— Это Джек, — сказала мне Кейт и одними губами добавила: — Извини.
Это был второй подросток из комнаты Чарли; стручок бобовый, а не человек.
— Привет, Джек! — сказал я и наставил на него два пальца, как ружье[27]. Мы с Кейт засмеялись.
— Да, — кивнул он, — все так делают.
— О, извини. Ну, кому какая пицца нравится? — Я протянул им меню. — Я как раз собирался заказать нам что-нибудь на ужин.
Чарли сказала:
— Мама никогда так не делает, — и выбрала пиццу «Де люкс» со всеми возможными начинками и добавками: — Вот эту.
— Пожалуйста, — сказала Кейт.