— Что это? — насторожился Алексей, присматриваясь к сосуду.
— Не волнуйтесь, господин, — улыбнулась девушка. — Это специальный состав для массажа.
Алексей успокоился, расслабляясь. Прислужница вылила немного жидкости, похожей на слегка зеленоватое масло, на ладошку. Растерев его в своих руках, она вновь принялась за массаж. Руки девушки, сильные и умелые, порхали над Алексеем, снимая усталость. В смеси, наверное, присутствовали неведомые Алексею растительные стимуляторы. Потому что он действительно ощутил прилив сил. Повинуясь беззвучным командам девушки, Алексей перевернулся на спину. Начав с массажа пальцев рук и ног, прислужница неторопливо разминала каждый сантиметр его тела. Добравшись наконец до груди и плеч, она, выбирая удобное положение, забралась на Алексея верхом. Ее гибкое, сильное тело, пахнущее неведомыми травяными ароматами, было так близко и волнующе, что Алексей вместо уходящей усталости почувствовал возбуждение. Ощутив его настрой, девушка еще плотнее прижалась всем телом, с улыбкой заглядывая в его глаза. Он хотел отстранить ее, но девушка, словно быстрая ящерка, выскользнула из своих легких одеяний, умудрившись при этом не разорвать плотного контакта с его телом. «А почему бы и нет?» — подумал Алексей, уже обхватывая ее за тонкую талию и опрокидывая на просторное ложе…
Глава 6
Еще не проснувшись, Алексей почувствовал приближение кого-то постороннего. Не размышляя и ничего не вспоминая, он вдруг ощутил в своей ладони рукоять тяжелого меча — теплую, живую, пульсирующую энергией. Ощущение длилось лишь пару мгновений, но оказалось столь реальным и осязаемым, что сон как рукой сняло. Алексей вскинул ладонь к глазам, но она была абсолютно пуста. Переведя взгляд на дверь, Алексей увидел сгорбленного в почтительном поклоне старого жреца.
— Господин, прости за дерзость, — посетовал старый жрец, страдая от необходимости тревожить сон своего господина. — Тебя желает видеть кое-кто.
— Кто? — спросил Алексей отупело, пытаясь вызвать чувство пульсирующей энергии, сосредоточивающейся в ладони.
Однако ощущение не возвращалось, и Алексей поднял глаза на жреца.
— Мне не хотелось бы произносить вслух его имя, — замялся старик, склоняясь еще ниже. — Но в прошлые свои визиты сюда ты высоко ценил общение с ним.
— Хорошо. Мы пойдем одни? — уточнил Алексей, поднимаясь и быстро облачаясь в свою изрядно потрепанную, хоть и вычищенную одежду.
— Твоя охрана не отстанет, — улыбнулся наконец жрец, немного выпрямляясь. — Да и чутье у него такое, что я даже тайным ходом незаметно тебя вывести не смогу. Страшный он. Одно слово — нелюдь.
— Он ведь никого не обидел, — возразил Алексей, надевая сандалии. — Он не хуже многих людей.
— Он твой слуга, господин, — согласился жрец. — Значит, он лучше многих других, людей или нет, но лучше…
— Ладно, идем, — оборвал его Алексей, бросая взгляд на свое отражение в золотом зеркале.
Оттуда на него глянул небритый, хмурый мужик с короткой стрижкой, в основательно потрепанных брюках и рубахе и в сандалиях на босу ногу.
— Надо какую-нибудь одежду нормальную присмотреть, — буркнул он, заметив, как при этих словах жрец кивнул сидящей на ложе прислужнице.
Та немедленно вскочила, бросаясь исполнять пожелание господина. Оставив ее хлопотать по хозяйству, Алексей следом за старым жрецом вышел на улицу. Неподалеку от входа, как и предполагал жрец, маячил Зур, с видимым безразличием наблюдая за стараниями жука-скарабея. Алексей приветливо кивнул оборотню, не приглашая за собой, но и не пытаясь запретить. Краем глаза он заметил, как могучий страж двинулся следом. Жрец сразу свернул на узкую, мощенную грубым камнем дорожку, совсем заросшую буйной зеленью. Местами идущим приходилось буквально продираться сквозь живую преграду. Казалось, будто этой дорожкой уже очень давно никто не пользовался. Однако жрец шел так уверенно, словно много раз бывал тут. По представлению Алексея, сейчас они удалялись от обжитой части Абидоса, двигаясь сквозь заброшенный огромный сад. Алексей уже много раз ловил себя на удивленной мысли о том, насколько отличается это место от представлений, сложившихся у него ранее о Древнем Египте. Он всегда представлял бескрайнюю пустыню, в которой помимо песка есть лишь пирамиды и храмы. Но здесь он видел песок, только вывалившись из портала. Эти пески доходили до Абидоса с одной стороны. Повсюду же с остальных сторон разливалось море зелени, напоенной обильными дождями. Судя по Абидосу и его окрестностям, Египет цвел как плодородная долина, не испытывающая недостатка в воде и солнце.
Тем временем они достигли небольшого строения, совершенно спрятанного в буйной зелени. Приземистое и мрачное, это строение казалось бесконечно древним. За спиной Алексея глухо заворчал оборотень, уловив своим звериным чутьем какую-то энергию или чью-то силу, много большую, чем его.
— Тебя ждут там, господин, — проговорил жрец тихо, словно нехотя нарушая покой этого места. — Тебе лучше пойти туда одному, без нас.
— Хорошо, — кивнул Алексей, совершенно не ощущая тревоги, как будто шел к старому доброму знакомому. Да и начал он уже привыкать к таким фразам.
Он шагнул через порог во тьму жилища, и тотчас мир вокруг него стал маленьким, словно сомкнувшись до размеров небольшой комнаты, в которую он попал. Не стало звуков и света извне. Не стало двери за спиной, окон и грубых каменных стен. Черное ничто, имеющее, однако, пределы и даже ощутимую форму комнаты. А посередине этой комнаты из тьмы стояли обращенные друг к другу два массивных кресла, вытесанные, как показалось Алексею, из массива красного, будто кровоточащего багровыми отсветами камня. Ближнее кресло оказалось пустым, а на втором восседал высокий седовласый и седобородый старец. Впрочем, возможно, он вовсе и не был высок. Просто сидел гордо выпрямившись, словно владыка на троне.
— Пусть вернется к тебе понимание, — сказал старик вместо приветствия сильным, густым голосом. — Присаживайся. Я рад тебя видеть, хоть и предпочел бы нашу встречу в более позднее время.
— Вам не нравится сегодняшнее утро? — спросил Алексей, усаживаясь в свободное кресло. — Но вы же сами меня позвали. Или жрец что-то напутал?
— Не об утре сегодняшнем я сейчас говорю. — В голосе старика послышалась улыбка. — О многих годах, которые ты должен минуть там, откуда бежал. О понимании, которое должен обрести. Об опыте, осознании и изменении себя самого.
— Я не бежал, — возразил Алексей. — Я не искал, не просил, не знал. Мне было слишком хорошо там, чтобы пытаться бежать. Тем более сюда, где даже понять ничего невозможно, а не то что осмысленно жить.
— Это только оттого, что ты не ведаешь настоящей величины мира и своей жизни. А про то, что не искал… С первого дня твоего пребывания там что-то нарушилось. Ты иногда становился слишком видимым для многих. Нечасто равные тебе попадали в Забытый мир. Ты ведь тоже помнишь странные видения и образы того, что с тобой не могло произойти там?
— Помню, — согласился Алексей. — И сны вижу, после которых не хочется просыпаться. Или, наоборот, такие, проснувшись после которых радуешься самому этому факту…
— Ты звал, сам того не понимая. А кто-то недостаточно хорошо защитил тебя от себя самого.
— Вы говорите почти так же, как Оторок или Эльви. Это что, заговор? Или соревнуетесь, кто из вас произнесет больше слов, ничего при этом, по сути, не сказав?
— Они боятся, — улыбнулся старец. — Одно дело быть рядом с господином, надеясь на его возвращение. И умереть за него, если того долг потребует. И совсем другое — самим это возвращение спровоцировать вопреки Закону. Оторок и без того уже заслужил серьезную кару.
— Тем, что затащил меня сюда? Но что в этом преступного?
— Не ему решать, когда и кому срок наказания изойдет, — ответил старец, нахмурившись. — Много на себя взял. Хотя у него есть свой большой интерес в этом и своя цель, ради которой он и рискует.
— Можно я не стану сейчас отвечать, продолжая этот бредовый диалог? Может, вы мне для начала просто расскажете, что происходит? Как и зачем я провалился сначала в лес, а потом в это далекое прошлое? Что мы тут забыли?
— Забыл только ты. И это вовсе не прошлое…
— Опять! Вы с простым человеком разговариваете. Хорошо? Может, за это зацепимся? Я в Египте?
— Да.
— В Абидосе? В том Абидосе, что стоит недалеко от реки Нил и других городов типа Луксора или…
— Да.
— А мое время настанет только через… через много-много веков после этого времени? — спрашивал Алексей, чувствуя себя полным идиотом.
— Ты здесь, — старец улыбнулся без тени издевки, — в этом городе, в это время. А тот мир, про который ты говоришь, остался для тебя во вчера. Хотя он может быть и в завтра. Время не та река, в которую нельзя войти дважды, вопреки поговоркам Забытого мира. Лишь время и бремя твоих поступков в твоей жизни имеет это свойство реки. Совершив поступок, ты навсегда обрекаешь себя нести его свет или тень. Или искупать. Но это только твоя река.
— Но ведь мир движется из поколения в поколение, — возразил Алексей. — Моя река жизни началась из рек жизни моих родителей. Она течет и, прежде чем иссякнет, даст жизнь реке моего ребенка. Здесь, в Египте или где-то еще в это время, жили мои прапрародители. И много веков спустя после меня капли реки моей жизни будут течь в реках жизни моих потомков.
— А где ты видишь себя в это время, когда эти капли будут бежать в реках твоих потомков? — уточнил старец.
— Где? Не знаю. На кладбище? — Алексей пожал плечами. — А мои потомки будут приходить туда пообщаться со мной.
— Кладбища всего лишь место захоронения тел, — покачал головой старец. — Никакого иного предназначения они не имеют. Именно поэтому умершим совершенно безразлично, по чьим обычаям их тело будет погребено. Умершему это безразлично, потому что чаще всего смерть дает освобождение от оков жизни в Забытом мире в разрыве с Сутью своей.
— Чаще всего? — переспросил Алексей, стараясь понять все, что говорит ему старец.