— Грим?
Она кивнула:
— Да.
— И не боялась спать здесь? А если бы зашёл не я?
Ответом мне была хитрая улыбка:
— Я пришла к любовнику. Бывает и такое.
Я хмыкнул:
— А я не маловат?
Всё же до любовных похождений мне, минимум, нужны ещё года два. На что получил ещё более хитрую и насмешливую улыбку:
— А я и не к тебе. — она развела руками. — Окном ошиблась. Упс!
Кивнул, подходя к бару.
— Легенда отличная. Хочешь чего-нибудь? Здесь не сказать, что прям много, но кое-что найдётся.
Рейчел с грустью вздохнула:
— Если бы я могла остаться на ночь, то с удовольствием. Однако я здесь только для разговора, а затем придётся убегать.
Я порылся в бутылках, ожидаемо не найдя ничего для себя. Придётся пить воду.
— Тогда я весь внимание, — присаживаясь поудобнее приготовился я слушать.
— Как проходит расследование? К вам есть претензии?
Я вопросительно поднял бровь.
— Ты проникла сюда, чтобы спрашивать об этом?
— Ага, — кивнула Рейчел. — Если всё будет грустно, два наёмника, выполнявших поручение Боярского, попадут в руки юстициариям.
Я напрягся.
— С чего такая щедрость?
Девушка рассмеялась.
— Не дёргайся ты так. Ладно, расскажу нормально. Моему командиру ты сильно помог не так давно, и он считает, что задолжал тебе ответную услугу. Вот я и суечусь.
— Понятнее не стало, — признался. — Ты извини и не принимай на свой счёт, но я слишком часто встречаю мудаков, желающих мною воспользоваться, так что у меня обострённое недоверие. Дай больше конкретики.
— Обострённое недоверие — очень полезное в жизни чувство, — одобрила одарённая. — Не так давно ты искал в подвале парня, по имени Химуро, верно? Мой командир помог тебе найти своего друга, а ты помог ему бежать.
Теперь уже хмыкнул я:
— Так я непросто заключённому бежать помог. Он прямо какой-то вожак восстания?
Глаза Рейчел опасно блеснули:
— Не задавай вопросы, на которые пока не готов узнать ответы.
Блеск! Я не выдержал и начал нервно смеяться. Рейчел напряглась, но я жестом попросил её подождать, пока у меня пройдёт нервная истерика.
— Не обращай внимания, — подавив смех, попросил я, делая глубокий вдох. — Просто какая вероятность найти среди сотни заключённых не просто очередного преступника, а командира какого-то подпольного движения? Я или невероятно везучий, или наоборот, чудовищно невезучий.
Девушка немного расслабилась, но всё равно смотрела на меня очень внимательно.
— Согласна, совпадение интересное. Но он сам тебя позвал. И, насколько я знаю ту тюрьму, нормальных людей в специальном блоке буквально один или два.
Я ещё раз глубоко вздохнул, чтобы не рассмеяться снова.
— Нда. Как тесен, всё-таки, мир. И что? Давно ты узнала, что я помог твоему командиру? Когда работала с Гошей...
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, тогда ещё не знала. И в хижине ещё не знала. Только сегодня мы сообразили, что ты — это ты.
Хмыкнул:
— Мило. Хорошо, передавай привет своему командиру. Я, наверное, всё же рад, что он выжил. А предложение о двух наёмниках... Оно вообще реально?
Одарённая, или правильно называть её молодой революционеркой? В общем, она уверенно кивнула:
— Конечно! Нет ничего проще. Два человека делают вид, что прорываются через линию патрулей, попадаются, и сдают заказчика. Естественно, пойдут чистые, на которых минимальные преступления, так что ничего им грозить не будет. Отправка в шахты, но оттуда мы их вытащим. А тебе и твоему другу их показания могут очень даже помочь.
И правда, всё просто.
— Это было бы здорово. Наверное.
Она нахмурилась:
— Что-то не нравится?
Я поднял руки в примирительном жесте:
— Нет, вовсе нет. Просто хочу понять, а с кем вообще имею честь общаться? Точнее, не так. Хочу понять, за какие цели вы, ребята, боретесь. Я благодарен за помощь. Просто не хочу платить за помощь кровью, ни своей, ни чужой. Если ваши цели и идеалы мне близки и понятны — это одно. А если нет?
На комнату опустилась тишина. Где-то за окном угукала сова. Шелестела на ветру листва. Только сверчков не хватало для полноты картины.
— Я понимаю тебя. Хорошо, ты узнаешь о наших целях и идеалах. Но не сейчас, позже. А помощь... Цена не так уж и велика. Моя кровь.
Я кивнул, поднимаясь и доставая ёмкость. Красная жидкость перекочевала обратно хозяйке.
— Ну вот и всё, — удовлетворённо улыбнулась Рейчел, окончательно расслабившись. — Надеюсь, всё закончится благополучно, и мы снова встретимся в Эстере.
Распрощавшись, революционерка покинула мои покои. Вот только я, если честно, не горел желанием пересекаться с ними вновь. На одну революцию здорового человека приходится девять революций курильщика, правильно именуемых государственным переворотом, бессмысленным и беспощадным. И, если откровенно, сомневаюсь, что здесь первый вариант. Буду рад ошибаться, но теоретиков, пропагандирующих свободу, равенство и гуманизм, я не слышал, а без этого никакой революции быть не может. Банально нет здравой идеи, за которую стоило бы драться.
Время покажет.
Глава 23
Делегация из Эстера приехала к вечеру следующего дня.
Но до этого знаменательного момента я не тратил зря время, продолжая тренировки и осваивая огненную стихию. Правда, первая же попытка пойти по сложному пути показала, что даже моя чудовищная выносливость, дарованная демоном, не является залогом успеха.
Сложный путь заключался в осознанном применении каждого заклинания. В том числе имении несколько изменять заклинание под каждую конкретную ситуацию, что увеличивало время освоения в несколько раз, в зависимости от базовой сложности.
С одной стороны такой подход ограничивал арсенал. Заклинаний, или, точнее, «конструктов» я смогу изучить и освоить меньше, чем тот, кто разучивает карту заклинаний. С другой та же огненная стрела уже в моих руках могла стать как «огненным шаром», пусть не самым эффективным, так как имеется более сложный конструкт именно под такое действие, также и с «веером стрел», бьющим точно в цели. А можно и вовсе использовать что-то экзотическое. Одна стрела, но управляемая в полёте.
Проблема только в том, что такой контроль над магией — это извращённое насилование собственного мозга. Если привычное использование заклинания можно сравнить с игрой на двух музыкальных инструментах одновременно, но одной-единственной хорошо заученной мелодии, то в моём случае играть надо малознакомую тебе мелодию, с нотной тетрадки. Или даже одновременно разные мелодии для разных инструментов.
На практике вместо того, чтобы бросать одно и то же заклинание раз за разом, я чередовал различные варианты заклинания. Пять раз разные огненные стрелы, затем огненную стену, снова стрелы, огненный поток, снова стрелы и так далее. Через пару часов такой чехарды чувствовал себя так, будто мозги готовы самостоятельно покинуть череп, лишь бы не испытывать больше этого чудовищного перенапряжения. И если вчера прогресс был налицо, то сегодня его не было вовсе. Как страдал я с самого утра, так и продолжал страдать, и никакого облегчения не наблюдалось. Только смех демона в голове, да ехидные предложения помочь. Очень ехидные.
Были предательские мысли, что у меня и так далеко не вечность на освоение магии, а я и это ограниченное время трачу далеко на самый эффективный способ. В моём положении было бы лучше быстро разучить десяток другой заклинаний и использовать их... Но я так не хотел.
Поднимаю руку, снова формируя заклинание. И ничего не происходит. Разум отказывается строить конструкт, и вызванная из-за грани сила просто расходится во все стороны. Конец тренировки, на сегодня всё.
В раздевалке стоит крупное ростовое зеркало. Оно мне не нравится. Потому что при активном использовании дара из зеркала на меня смотрит не моё отражение. Как, например, сейчас. Остановившись, я всмотрелся в черты существа, стоявшего за зеркальной гранью. Будто я сам, только женского пола, с серой кожей, заострёнными чертами лица и кислотно зелёными глазами. Ну и острыми зубами. Демон улыбалась и скалилась. И в движениях её было нечто нечеловеческое, отталкивающее. Феномен Зловещей Долины. Существо, что смотрело на меня из зеркала, натянуло на себя человеческую кожу, как перчатку на руку. И вызывало подсознательный, животный страх.
«Зачем тратить время, милый? Ты можешь получить всё и сразу» — сказало мне тёмное отражение.
Здесь никого не было, и я мог говорить спокойно.
— Мне-то это зачем? Если я всё равно не смогу воспользоваться силой, даруемой полной одержимостью?
Улыбка стала шире, злее.
«Ну почему не сможешь? Ты думаешь, мне так уж сильно хочется занять твоё смертное тело?»
Я наклонился вперёд, приближаясь к отражению.
— А чего тебе хочется?
Демон рассмеялась. Громко, в голос, заливисто, словно до глубины души обрадованная какой-то счастливой новостью.
«Наконец-то он соизволил спросить! Только посмотрите на это! Он задал самый важный вопрос!»
Спокойно пережидаю эмоциональную вспышку.
— Хватит паясничать. Хочешь что-то сказать — говори.
Демон резко замерла, застыла, подобно восковой фигуре, только глаза внимательно следили за мной.
«Мне нужна форма» — ответ был неожиданно кротким.
— Отлично. А теперь более подробно.
Демон обернулась в сторону, на шаги в коридоре. Снова улыбнулась.
«Не будем давать окружающим повод считать тебя сумасшедшим. Идём. Я расскажу»
Я начал одеваться. Не верю, что дело только в заданном мною вопросе. Если всё было так просто, то одарённые уже давно бы знали, чего так хотят твари потустороннего мира. Что-то сподвигло конкретно моего демона начать со мной говорить. Хорошо быть понять — что именно.
«Причина очень проста, милый» — продолжая смотреть на меня с любых зеркальных поверхностей, продолжила тварь. — «И, пожалуйста, давай перейдём на ты. У нас нет имён, но специально для тебя я готова обзавестись этим забавным атрибутом».