— Правильно делал, — кивнул Блэк. — Всех, кто приходит в общежития, записывают. Если тобой интересуются, то твоё имя в списках приходивших привлечёт внимание, особенно если начнёт мелькать регулярно.
— А сейчас?
Блэк огляделся, но рядом не было никого, кто мог бы нас услышать.
— Наблюдения за тобой нет. Обычно, если чья-то личная жизнь интересует кого-то из руководства юстициариума, его описание дают патрульным, с приказом: если увидите — фиксируйте, что делает, с кем, куда шёл, откуда.
До наружной слежки пока не доросли, а вот внешнее наблюдение уже организовали? Интересно. Хотя, может, и доросли.
— А наружное наблюдение есть?
— Это как? — не понял Шон.
— Ну специальные люди, одетые, как обычные горожане, круглосуточно следят за конкретным человеком, меняются, чтобы не примелькаться.
— Нет, а зачем? — не понял парень. — Мы сами следим, когда надо.
Всё же ещё не доросли. Следственные мероприятия проводят иначе, значит. Тогда вдвойне восхищаюсь достигнутыми результатами. Наружка если и существует, то только у разведок. Ага, если такие здесь вообще придуманы. В моём прошлом мире полноценные спецслужбы только к мировым войнам появились. До этого всё носило инициативный характер отдельных заинтересованных лиц.
— Так, просто мысли вслух.
Шон ещё некоторое время косился на меня, запомнил, наверняка. Профессиональная деформация, всё необычное запоминать. Ну и пусть, мне не жалко. Даже если он сам попытается что-то такое внедрить, пока он дорастёт до начальников, которые могут такое себе позволить, пока вся эта инициатива избавиться от детских болезней и станет чем-то вразумительным, я, если не умру раньше, успею состариться.
Наконец, мы пришли к какому-то особняку. Скромному, всего два этажа и вряд ли много комнат. Что важно — не в родовом квартале, а в свободной зоне. Ни символики, ни других намёков на принадлежность. Шон уверенно подошёл к двери и открыл, приглашая меня идти за собой.
Вошли. Уютно и со стилем, без вульгарной броскости, в тёмных тонах прихожая, совмещённая с лестницей на второй этаж.
— Так куда мы пришли?
Шон повёл меня в одну из боковых комнат.
— Сейчас представлю, — пообещал он.
Мы прошли через столовую, и я отметил некоторое запустение. Особняк не слишком использовался, может, даже пустовал. А в следующей комнате, небольшой библиотеке, нас ждала смутно знакомая мне женщина. Очень смутно, если и видел её ранее, то мельком.
— Сира, — поклонился ей Шон и развернулся ко мне.
— Сира Юнона Дальцова, — представилась она.
Я кивнул женщине. Если не мессира, то и в ноги можно не падать.
— Добрый день. Только ваше имя мне ни о чём не говорит, простите.
Она пристально меня разглядывала из-под своих изящных очков. Профессионально.
— Я была непосредственной руководительницей Ориса, — пояснила одарённая, жестом предлагая нам обоим присесть. — Наконец-то могу познакомиться с тобой лично, Като. Когда-то очень давно, после твоих художеств на улицах и убийства Хортона, Орис отчитывался мне по твоему делу. Назвал тебя уникумом. Знал бы он то, что я знаю сейчас, не был бы так скромен в характеристике.
Я бросил короткий вопросительный взгляд на Шона, но тот был собран и смотрел в сторону. Снова перевёл взгляд на Юнону.
— Лестная характеристика. К чему она?
Юнона сняла очки чуть прикусила губами кончик дужки.
— К чему? Шон мне рассказал о вашей с ним работе…
Зараза.
— Не беспокойся, — она успела уловить моё неудовольствие. — Его месть, она и моя. Только я всё же опытнее мальчика. Я хочу узнать одну вещь. Знаю, что ты работаешь с Дэрном и Клофом. И на них же ты навёл Шона. Ты знаешь, кто стоит за ними. Но не говоришь, чтобы Шон поработал с тобой. Хочешь развивать сотрудничество, верно?
Хм, а она, видимо, мою маленькую игру раскусила. Ладно, мы сыграем иначе. Поднимаю руки в жесте капитуляции.
— Подловили, да. Я знаю, кто за ними стоит. Всё довольно просто. Один наверняка вам знакомый засранец, Бронс.
Юнона нахмурилась:
— Ты уверен?
Я улыбнулся.
— Как в том, что вы сейчас сидите предо мной. Там, после боя, когда я чудом выжил, туда пожаловала делегация. Бронс, Дэрн с Клофом, какая-то одарённая из врачей. Бронс собирался меня добить. Я был всего лишь инструментом его мести. Мести, жертвами которой стали мои родители, Орис, и вообще все, кто в тот момент лежал там, уже мёртвый и ещё живой. Потому что Бронс, посмотрев на меня, решил, что я ещё могу принести ему пользу. Много пользы, если останусь в живых. И чтобы убрать все следы, добил всех. У меня к нему личный счёт.
Озвучив последнее, я сам уже не был в этом уверен. За что мне ему мстить? За то, что он мной воспользовался? Так я точно так же пользуюсь Шоном, или вон Алексасом. Я своих не убиваю? Хм. Так это сейчас, пока у меня нет власти, а потом? Из-за опасности раскрытия? Так сейчас уже очевидно, что Бронс скорее сам закопает лишних людей, знающий мой секрет, потому что я ему полезен. Пока ещё «в перспективе» полезен, но после дела с Корнем буду вполне «реально» полезен. Мы с ним даже не пересекаемся, он работает со мной через Дэрна. Полагаю, Бронс вообще обо мне не вспоминает. Реальных весомых причин его убивать у меня нет. Кроме одной. Амбиции. Я слишком хорошо понимаю, что под Бронсом я буду подниматься наверх очень долго. И мой подъём всегда будет зависеть от него. Причина его убрать у меня есть, но это не месть. Да и не сейчас, не в ближайшее время. Пока он сам мне полезен не меньше, чем я ему. Убивать его я приду тогда, когда он начнёт реально мешать мне.
Глава 22
— Понимаю, — кивнула Юнона. — Но мы не собираемся его убивать. Вывести на чистую воду — да. Раскрыть его преступления — да. Потому что мы не мстители, а юстициарии.
А вот Шон так не считает. Скулы дёрнулись и брови нахмурились на какой-то миг, пока он не сумел справиться с собой. А ещё раскрытие правды потащит и меня обратно на дно. Нет, Бронс умрёт. Пусть не сейчас, позже. Сейчас он мне полезен.
— Хорошо, — кивнул.
— Тогда я должна знать, что именно заставляет тебя на него работать? — вернув очки на глаза, спросила одарённая.
Не глупа.
— Друг. Мой друг у него в руках.
Она чуть приподняла бровь, не поверила.
— Не тот, что недавно сбежал?
— Тот, — кивнул, не став отрицать. — Если он на свободе — это хорошо. Значит, меня ничто не будет сдерживать.
Примерно минуту мы смотрели друг на друга, ничего не говоря. Её выражение лица не изменилось ничуть за это время.
— Рада, что мы все решили. Но наше сотрудничество несколько изменится. Ты — необычный человек. Пока нас объединяет общая цель — я и Шон будем сотрудничать с тобой, в разумных пределах. Но после — нет. Я знаю таких людей, как ты. Ты опасен. И хочу иметь как можно меньше связи с тобой.
Вот же перестраховщица.
— Я всё же имею возражения, — максимально дружелюбно улыбнулся. — Потому что всегда стараюсь избежать лишних жертв. И в большинстве случаев вынужден реагировать на ситуацию. Защищаться.
— А тех несчастных, на которых твоя подружка-оборотень устроила охоту? От них ты тоже защищался?
Я едва не поморщился.
— Не надо строить оскорблённую невинность. Вам вообще нет никакого дела до тех наркоманов. И Шон, скажи, пожалуйста, чтобы сделали юстициарии, если бы мы их туда пригласили?
— Выгнали бы их обратно в трущобы, не став начинать разбирательство по найденным жертвам. Максимум — сообщили бы родным. Если бы у наряда было плохое настроение, перестреляли бы на месте.
Я выразительно посмотрел на Юнону.
— Юстициарии уполномочены применять силу.
— Все аристократы уполномочены применять силу, — возразил я.
Её брови чуть дрогнули, она хотела нахмуриться, не сдержала этот порыв.
— Порочная практика, приводящая к лишним проблемам, — тут же парировала Дальцова. — Право на применение силы должно быть ограничено. Такое право должны иметь только уполномоченные лица.
Грустно вздыхаю.
— Расскажите это патрульным, которые сейчас ходят по трущобам, не имея возможности даже пальцем тронуть потерявших всякие берега бандитов. Потому что начальство приказало прикормленных бандитов не трогать.
Теперь уже Юнона нахмурилась, не сдерживая эмоции.
— Слушайте, давайте не будем ссориться, — попросил я. — Я тоже считаю, что право аристократа безнаказанно убить любого горожанина, должно быть ограничено. Максимум как самозащита, и то это будет смешно. Одарённый против простолюдина. Но прямо сейчас мы имеем то, что имеем. Хотите накопать преступления Бронса и засадить его за решётку? Ну… Я, честно говоря, не верю, что его можно посадить. Снять с должности — всё, на что можно рассчитывать. Но хорошо, я не против, делайте так, как считаете нужным. Хотите, чтобы наше сотрудничество ограничилось только этим? Жаль. У меня были некоторые предложения, чем мы могли бы друг другу помочь. Насчёт патрулей в том числе.
Юнона слегка поджала губы, а вот Шон заинтересовался.
— А что с патрулями?
Женщина неодобрительно глянула на парня, но прямо протестовать не стала.
— А то, — я поморщился. — Как мне здесь рассказал Дэрн, ребята на пределе. Смотреть на то, как по улицам открыто разгуливают бандиты, и не иметь никакой возможности их тронуть — это дико бесит парней. Я, может, вижу это всё со стороны, но готов побиться об заклад, что очень скоро их ярость вырвется наружу. Какой-нибудь горячий парень побьёт нескольких бандитов в патруле. А ему за это устроят головомойку. И это взбесит парней ещё больше.
Одарённая явно была не в восторге, но вынуждена была признать:
— Ты прав, так и произойдёт.
— Узнал я всё это от Дэрна, потому что юстициариуму поставили задачу очистить улицы…
И я в общих чертах передал ту часть нашего разговора, в которой Брюс описывал размер задницы, в которой они оказались благодаря мудрому начальству. Шон в нескольких моментах явно порывался выругаться, но сдержался.