— Сюда, — наёмница указала рукой на дверь.
И я попал в штаб… Сопротивления? Восстания? Террористической ячейки? Я пока не уверен, как именно их называть. Цели-то у Минато и Ко вполне благородные и в целом направленные в нужную сторону. Можно сколько угодно на каждом углу орать, что одарённые и неодарённые, очевидно, не равны в своих возможностях. И это действительно очевидно. И что? Вот правят одарённые, собравшись в кучки и обозвав себя родами, а затем в ещё большие кучки — города. Всё, так сказать, в естественном состоянии, сильные наверху, слабые внизу. И как? Наступило благорастворение и благолепие? Аристократы не только неодарённых за говно воспринимают, они и своих родственников продать готовы не поморщившись. А ради собственных хотелок, даже не выгоды, просто в угоду своим желаниям, готовы города в крови топить. Бронс тому пример. Или взять Белого Змея. Он, по-хорошему, должен меня или сам убить, или сдать тем, кто меня надёжно изолирует. Потому что я запросто могу быть бомбой, которая устроит Кровавую Ночь версия два, дополненная. Но что он делает? Ради своего интереса позволяет мне свободно ходить по городу и делать, что захочу. Плевать ему на меня, на Сигурэ, приставленную не столько для наблюдения уже, сколько для помощи, на свой род, на весь город. Его интересуют только свои исследования. И в каком месте Минато неправ, когда хочет отобрать у этих зажравшихся и потерявших всякие берега от вседозволенности, культивируемой поколениями, мудаков власть? Неправильно? Надо снять этих мудаков, а вместо них посадить других, правильных, с милыми лицами, но обязательно одарённых и точно аристократов? Ведь это естественный порядок вещей. Ага, смена одних свиных рыл, уже нажравшихся, другими, ещё голодными, точно всё изменит к лучшему.
Войдя в комнату, я остановился, давая Минато и трём его собеседникам меня увидеть и быстро накрыть какие-то бумаги, лежавшие на столе. Друг я или нет, но есть вещи, которые мне знать не стоит. Пусть даже там нет ничего того, что от меня стоило бы скрывать, неважно. Я — чужак. Да, союзник, но ещё не известно, временный или постоянный. Не буду нервировать ребят, им и так, я думаю, живётся непросто.
— Като, — кивнул мне лидер повстанцев. — Знакомься. Николай, Чарльз и Кушина.
Первый — лысеющий седой старик, изрядно прижатый к земле и потому опирающийся на трость. Взгляд выцветших глаз холодный и внимательный. Одежда простая — горожанин и горожанин. Второй — мужчина, худой и жилистый, наёмник, на голени пустые ножны для стилета или чего-то подобного. На лице аккуратная бородка, взгляд внимательный, без эмоционального настроения. Последняя — девушка, или скорее молодая женщина, наёмница, коротко обрезанные рыжие волосы, взгляд карих глаз выражает любопытство, хотя моську состроила суровую. Внутри меня зашевелилась Астарта, но ничего не сказала.
— Рад со всеми познакомиться, — приветствовал я народ взмахом свободной руки. — Я без приглашения, не обессудьте, по крайне важному делу. Срочному. Минато, можно тебя на разговор?
Мужчины, Николай и Чарльз, достаточно красочно выразили своё неудовольствие, похоже, я прервал какое-то важное обсуждение. Но пусть Минато сам определяется, что ему важнее в данную конкретную минуту.
— Подожди немного, мы скоро закончим, — ответил лидер повстанцев, переведя взгляд на Рейчел. — Проводи его в кабинет, пожалуйста.
Ну, раз немного, то подождём.
Мы с наёмницей вышли и, пройдя буквально десяток шагов, вошли в другую дверь. Все те же кирпичные стены, аскетизм, пустой рабочий стол и пара табуретов.
— Думала, они уже закончили, — призналась Рейчел. — Прости, выпивки не предложу.
— Всё нормально, — я устроился на табурете, осторожно покачавшись, чтобы убедиться, что мебель подо мной не развалится. — Я понимаю, что отрываю человека от дел. Как у вас продвигается с Гошей?
— Старт хороший, — наёмница приняла тему для разговора. — И взрыв, устроенный неизвестным доброхотом, расколол союз банд. Теперь они сами по себе, а Гоша, подлечившись, вытянул своих людей из нор. Разве что некоторым идиотам пришлось доходчиво объяснить, что трогать горожан нельзя, так что от Корня уже откололось несколько кусков.
— Туда им и дорога, непонятливым. Не думали начать вербовку среди тех, кто адекватный?
Она усмехнулась:
— Какой ты простой. Каждого человека нужно тщательно проверять. Стоит о нас узнать хоть кому-то постороннему, и мы рискуем потерять всё.
Я задумался:
— Ну, резоны в такой позиции есть. Лучше закрытый круг верных людей, чем балаган, но… Как же принцип необходимого знания? Давать информацию, отслеживать реакцию, потом давать ещё чуть-чуть. Не выводить одного вашего человека в группу потенциальных сторонников, а наоборот? Одного бандита, что высказал лояльность вашим идеям, помещать в группу из ваших людей? Нет?
Она задумалась. Эти ребята совсем не дураки, просто очень осторожны, что вполне логично и понятно. Потому и отработать методы агитации пока не могли. С идеями равноправия большинство известных мне аристократов попытаются уничтожить их перманентно и до последнего человека. Ещё удивительно, что Минато сидел в тюрьме, а не был казнён. Могу лишь предположить, что «политические» преступления были скрыты, и сидел Минато за что-то другое, за побочную свою деятельность. Ну а поскольку никакой «пропаганды против революционеров» пока не ведётся, нам никто не рассказывает, как хорошо мы живём, и как плохо станет, если люди, вроде Минато, что-то изменят… Ребята своего добились, они неизвестны, и потому пока защищены.
— Не знаю, Като. Это может сработать, но мы пока не ставим себе цель расширяться.
Я развёл руками:
— Не настаиваю, просто предложил. Но если не секрет, какие именно цели вы сейчас ставите? не глобальные, а конкретные.
Наёмница улыбнулась:
— Никакого секрета нет. Ты же сам жил на улицах, верно? — дождавшись моего кивка, она продолжила. — И наверняка даже не думал о том, что одарённые совсем необязательно должны быть хозяевами жизни.
Я ухмыльнулся:
— Ты удивишься, но такие мысли мне в голову приходили. Но я понял, о чём ты. Да, никто из простых горожан ни о чём подобном не помышляет.
— Вот и получается, что сейчас ещё не время. А значит, мы должны ждать, пока время придёт. А пока ждём, помогать, как можем, людям, лишённым прав. Очистка улиц от бандитов и восстановление порядка — вполне достойная промежуточная цель.
Я удивился.
— Делай что можешь, тем что имеешь, там, где ты есть. Так, получается?
Она кивнула:
— Да, ты очень точно выразил идею.
Мне импонирует такая позиция. Люди не готовы к переменам? Ну и что? Помогать можно и так. И неважно, что за свои труды ты не получишь ни наград, ни благодарностей. Если переживу синего, плотнее займусь поддержкой Минато.
Дверь открылась, пришёл Минато. Всё тот же внимательный взгляд на застывшем лице, к которому я, кажется, начинаю привыкать.
— Ты сказал, что-то срочное.
— Да, Минато. Ты, как безликий, можешь знать об одной твари из Нижнего Города.
— Нижний Город кишит тварями, самыми разнообразными, — резонно отметил бывший безликий, практически повторяя сказанное Рейчел.
Я поморщился, повторяя ему те же слова, что сказал наёмнице:
— Мой личный потусторонний спутник всех демонов чувствует и, в каком-то смысле, знает в лицо.
Из глубины пришёл смешок.
— Так вот по этой твари мой демон не смог сказать ничего. Выглядит, как человек, в том плане, что две руки, две ноги и голова. Руки четырёхпалые, пальцы длинные. На голове нет растительности, нет рта и носа, нет ушей. Только три глаза, расположенные треугольником, иногда меняющие цвет. Кожа синяя. Слышал что-нибудь о подобном?
Минато замер, глядя мне в глаза, и его лицо не выражало ничего. Примерно минуту он молчал, прежде чем коротко ответить:
— Нет.
— В морок я, если честно, не верю, — продолжил я. — Эта тварь, чем бы она ни была… Она, он сказал, что мы снова встретимся.
— Как ты вообще оказался в Нижнем Городе? — спросила Рейчел, внимательно меня слушая.
Вздохнув, я попытался кратко пересказать события с похищения Сони. Изменив концовку.
— Эту существо убило Момо. Сказало, что игрушка оказалась ненадёжной, сломанной. И что я стану куда лучшим исполнителем. К счастью, в этот момент появился длинный червяк с мордой скорпиона и кучей лапок, и я сумел удрать оттуда. Однако есть у меня ощущение, что я столкнусь с этим существом снова.
— Даю подсказку — держись подальше от Нижнего Города. — ответил Минато. — И тогда не столкнёшься.
Я хмуро посмотрел на вожака восстания, и он решил развернуть мысль.
— Я ничего о подобных существах не слышал. Но мы подумаем над этим. Почему ты не рассказал о нём безликим?
— Я рассказал. Догадаешься, что мне ответили?
Он, кажется, удивился.
— Они фиксируют любые аномалии. Впрочем… — отвернулся задумавшись. — Ты одержимый?
Киваю:
— Ну… Да, — что за вопрос, он же это отлично знает.
— И твоё родители были безликими?
— Всё верно.
— Хм… — задумчиво протянул мужчина, но отрицательно качнул головой. — Нет, быть не может. Сочли галлюцинациями. Наверняка зафиксировали в протоколах, но убрали и забыли. Безликие сейчас… Переживают упадок, так скажем.
Я наклонился вперёд, заглядывая ему в глаза.
— А не мог бы ты поделиться со мной какими-то секретами развития безликих? Не хочу, вновь оказавшись в Нижнем Городе, материть себя за то, что мог подготовиться и не подготовился.
Он отрицательно покачал головой:
— Программы подготовки всегда индивидуальны. У каждого, кто спускается туда, есть своя роль, и он этой роли следует. Ничего универсального нет. По большей части подготовка идёт в самих родах. Твой, к слову, тоже занимается подготовкой безликих.
— Понятно, — я вздохнул. Жаль.
Минато прищурился.
— А зачем тебе? Ты и так получаешь неплохое образование.
— Честно? Задолбало. Я, несмотря на все старания, постоянно не успеваю. Постоянно оказываюсь недостаточно силен. Вон, — поднял трость. — Прогулялся по Нижнему Городу.