В принципе, если мне осталось не слишком много, можно и на что-нибудь самоубийственное согласиться. Но только если я с гарантией превращусь в какую-нибудь безмозглую тварь. Надеюсь, что выходы ещё есть.
Есть ещё один вполне разумный вариант. Белый Змей. Ему плевать, какой бы результат ни дало обследование моей многострадальной тушки. Хотя нет, не плевать. Если он сочтёт, что я являюсь интересным для его научных изысканий образцом, то меня ждёт будущее яркое, но короткое. И куда менее перспективное, чем в вышеописанных вариантах.
К сожалению, других компетентных специалистов не знал. А идти к Минато…
Можно, на самом деле. И пожалуй, именно к нему и надо идти. Если у них есть способ помочь — они помогут. Если я в перспективе стану злобной тварью, то честно мне об этом скажут и предупредят о том, сколько осталось времени. Заодно обсудим Харонов, в свете последних открытий отношение к ним у революционеров могло и поменяться.
Но всё это надо будет делать утром. А пока, вернувшись домой, я сел за свиток, принесённый Сигурэ. Я и раньше был предельно мотивирован заниматься саморазвитием, а сейчас чувствую прямо подъём сил, несмотря на самую позднюю ночь.
А если честно, то хотелось переключить мозги на совершенно иную задачу. Я снова начал скатываться в попытки понять, является ли то, что происходит с моим даром, превращением в демона, или это нечто совершенно иное. Ведь как минимум дар продолжает мне служить, причём лучше, чем раньше. Значит, он вполне в рабочем состоянии, здоров, в общем и целом. А значит, то, что я вижу, неправильно. У Астарты-то дар нормальный, целый. Вот и выходит, либо я вижу не то, либо интерпретируется оно не так, как надо. И даже сходство между тем, что есть у меня, и тем, что показала мне Астарта, могло мне просто показаться.
На какое-то время я погрузился в свиток. Следующий шаг в системе, придуманной Белым Змеем, всё ещё касался регенерации, но на этот раз позволял легко работать с разными тканями организма. Точнее, понимать, какую ткань сейчас исцеляешь, а какую нет. Отрабатывать последовательности, уметь быстро раскидывать приоритеты. Например, моё недавнее пулевое ранение. Мне пришлось терпеть, пока не убедился, что пуля прошла навылет. А если освою новый уровень, то смогу сначала быстро восстановить нервные окончания… Да, это будет больно, но позволит быстро определить, какое лечение следует использовать дальше. Ну а дальше мышечная ткань, костная, а после всё остальное. Но в данном случае способность точно определять отдельно друг от друга различные системы организма, это небольшой шажок перед действительно большим прорывом, полным контролем всей биологии и биохимии тела.
Сначала этот контроль достигается использованием целого комплекса заклинаний, но на следующем уровне, на четвёртом. А на пятом начинается перестройка организма уже усилием воли, просто забив на ограничения биологии. Честно говоря, читая всё это, становится немного не по себе. Это же насколько далеко можно зайти? И ведь эмоции человека — это биохимия мозга. А если отрезать эту биохимию — не останется никаких эмоций. Перспектива превращения в бесчувственную машину меня не прельщала.
Однако те задачи, что ставились на новом уровне, следующем от достигнутого мною, были весьма симпатичны. Прямое исцеление выбранных тканей. Очень интересное умение. И безумно сложное. Научить собственное подсознание воспринимать своё тело не единым организмом, а конструктором из множества систем… Потребует времени.
Медитация и всё те же заклинания, что мне уже известны. Только теперь себя травмировать не надо, другая задача. С помощью диагностических заклинаний научиться чувствовать разные ткани своего тела, выделять их. Судя по методичке Белого Змея, процесс долгий, скучный и муторный.
Работал я до самого утра, пока не проснулась Соня.
— Давно ты вернулся?
— Ещё ночью, — кивнул. — Не хотел тебя будить.
Она критически меня осмотрела.
— И мыться тоже не хотел? Ты весь в грязи! — она вздохнула. — Иди помойся, я приготовлю завтрак.
— Спасибо, милая, — кивнул я, начиная подниматься.
Принять душ действительно следовало. Хорошо ещё крови в том месте, где пуля пробила моё тело, не натекло. Соня, конечно, в курсе моих способностей в самоисцелении, но зачем лишний раз её нервировать. Пуля может и просто убить, не оставив мне возможности исцелиться.
Когда спустился, застал Соню за чтением оставленного на столе свитка. Причём я точно помню, что свиток был свёрнут, положен в тубус, и прикрыт сверху другими бумагами.
— Не помню за тобой интереса к тайным знаниям.
Соня вовсе не была смущена тем, что я её застукал.
— Новые техники от Сигурэ? — хотя интонации и были вопросительными, ответ она знала сама.
Киваю:
— Ага, они самые. Ещё один небольшой шажок к нашей свободе.
Соня свернула свиток и подняла на меня взгляд:
— И сколько ещё будет этих шагов?
— Очень надеюсь, не слишком много, — я наклонил голову. — А что?
Она отрицательно покачала головой и отвернулась. То есть всеми силами показывала, что её «ничего» на самом деле очень даже большое «чего». Ей есть что сказать, но говорить она не хочет. Я вздохнул.
— То, что в этом свитке, ещё относительно безобидно. Но то, что идёт дальше… Думаю, я остановлюсь здесь. С каждым следующим шагом остаётся всё меньше человечности.
Соня грустно улыбнулась.
— Да, нечто подобное уже слышала. Я знаю, для чего ты это делаешь. Но…
— Но?
Мне хотелось услышать продолжение, но девушка не сразу на это решилась.
— Но я не вижу во всём этом смысла. Все эти трюки не сделают тебя равным синему. А если сделают… В кого ты превратишься? — она села, не в силах смотреть мне в глаза. — В кого ты уже превратился, Като? Я… Я не знаю, что делать. Мне начинает казаться, что синий уже победил. Мы уже в его власти. Уже делаем всё, что он захочет. А всё твоё сопротивление… Он предвидел это и пользуется. Манипулирует нами. Но я не знаю, как бы я сама поступила, окажись на твоём месте.
Одарённая подняла на меня взгляд.
— И мне страшно. Страшно за наше будущее. И я боюсь тебя, — она взяла короткую паузу, давая мне ответить, но я молчал. — Ты снова убивал. Я не поверю, что это ночь прошла без крови.
Кивнул:
— Да, кровь была.
Отошёл и сел в кресло, вздохнув.
— Не потому, что я этого хотел, наоборот.
— Если ты желаешь избегать смерти, но всегда оказываешься вынужден её приносить… Может быть, ты что-то делаешь не так? — спросила Соня.
Я хмыкнул. Грустно, без всякой радости.
— Кто бы мне показал и рассказал, как поступать правильно. Куда пойти и что сделать, чтобы мои руки больше никогда не проливали крови. Кто бы мне рассказал?
— Неужели нет выхода?
Я развёл руками:
— Ну… Есть. Ты либо становишься настолько могущественным, что никто и ничто не смеет тебе приказывать. Либо наоборот, никем, никому не интересным и никому не нужным. А вместо противостояния проблемам подстраиваешься под них и тихо ворчишь на кухне под бутылочку чего-то горячительного, срывая злость на жене и детях.
Я подошёл к столу и взял свиток Белого Змея.
— Это крайности, — резонно отметила Соня. — Люди где-то посредине.
— Да, — не стал спорить. — Но я, как ни сложно догадаться, намного ближе к первым.
— Я знаю, Като. Я знаю. Только от этого знания не легче. Ты идёшь по головам. Отнимаешь жизни. Сколько крови ты прольёшь, пока окажешься достаточно высоко? И что от тебя к тому времени останется?
Я заглянул ей в глаза.
— А как же Серж? Серсея? Все члены Верховного Совета? Они тоже все поголовно убийцы, поднявшиеся по головам и по ноздри, вымазавшиеся в крови? По твоей логике они могли там оказаться только так.
Соня отрицательно покачала головой:
— Нет. Они родились с правом находится там. Им не нужно было проливать кровь, чтобы занять своё место, оно было им предназначено по праву рождения. Именно это и называется порядком. Ты льёшь кровь, потому что несогласен с существующим порядком. Когда ты защищаешь себя или меня, я это понимаю и благодарна тебе за это. Но когда ты пытаешься сломать устои… Это неправильно.
Я хмыкнул:
— Эти устои являются причиной. Какой смысл бороться с последствиями и не трогать причину?
— Это демагогия, — покачала головой Соня.
— Нет, Соня. Что я делаю не так? Закручиваю в бараний рог всех встречных Боярских, Локов и всех им подобных, когда они пытаются вытирать об меня ноги? Не отбиваюсь от одного ублюдка, считающего себя пупом земли, а хватаю за причинное место весь род, чтобы все они писаться начинали от одной мысли о косом взгляде в мою сторону? Я неправ? Я должен позволять им мстить мне? Чтобы у третьего, пятого, десятого доморощенного мстителя получилось меня или тебя достать? В этом я неправ? В том, что устраняю причину проблемы до того, как появится проблема?
— Я говорила не об этом.
— Нет, мы говорим именно об этом, — настоял я. — Я убиваю людей именно потому, что это решает проблему. Решает раз и навсегда. И буду продолжать это делать, пока до каждого разумного в этом мире не дойдёт мысль, что я опасен. Могу быть опасен, когда являюсь врагом. И заметь, для тех, кто хочет быть мне другом, я становлюсь другом. Или партнёром, как с братьями Уайтами. Они хотели получить свою выгоду с нас, но и были готовы делиться. И мы договорились, без угроз и споров. И если я узнаю, что им угрожает опасность, я не поленюсь им помочь.
— Ты всё делаешь через кровь. Совсем необязательно быть таким…
— Жестоким? — подсказал.
Соня осеклась, но продолжила:
— Ты не уступаешь, не отступаешься. Ты прёшь вперёд, продолжаешь… Атаковать. Так не делают. Не так поддерживается порядок. Ты вообще должен быть обычным парнем, одним из многих Минакуро… А ты требуешь относиться к тебе так, будто ты единственный наследник рода.
Я отрицательно покачал головой:
— Нет, Соня. Я не должен быть одним из Минакуро. Я должен быть нищим безымянным беспризорником с улицы, обречённым сдохнуть ещё до десяти лет. Я не Минакуро, никогда не был и никогда не буду.