Как же мне осточертело это постоянное присутствие угрозы. Опасность. Чувство очень прочного каната, надёжно сжимающего шею. Как же я всё это ненавижу, демоны их разорви!
Старик кивнул:
— Ещё как. Более того, я искренне надеюсь, что у тебя получится.
Странная позиция для хорошо оплачиваемого специалиста. Его же подбирали, проверяли наверняка. Что-то не сходится.
— Почему ты мне всё это рассказал?
Синдзи неопределённо взмахнул рукой.
— Почему? Как и сказал, я долгое время тренировал безликих. Никогда не был одним из них, но не потому, что меня туда не приглашали. Я знаю, что твои родители оба были безликими, но такие семьи очень редки. Прогулки в Нижний Город оставляют свой глубокий отпечаток на тебе. Немногие могут с этим справиться, оставить призраков безумия на нижних уровнях и вернуться сюда, в мир смертных, нормальными людьми. Я не смог.
Синдзи закатал рукав и показал мне левую руку, покрытую шрамами. Очень старыми шрамами.
— Талантливый и достаточно сильный одарённый, но я боялся Нижнего Города. Все его боятся, я свой страх так и не преодолел. Сходил всего один раз и более не желал туда возвращаться. Некоторое время числился в их составе, но не спускался на нижние уровни. А потом встретил женщину, которую полюбил, и не захотел больше даже вспоминать об ужасах Нижнего Города. Я стал инструктором. У безликих база на верхних уровнях, где они тренируются и работают. Долгое время я прослужил там, пока у меня не родилась дочь.
Он замолчал, раскатав рукав обратно.
— От подготовки рядового состава я перешёл на тренировку офицеров. Там уже требовался индивидуальный подход, с каждым работали отдельно. А старый безликий — это несмешная шутка. Тренировать и передавать опыт порой бывает некому, даже в вашем роду, не говоря уже о других. Поэтому я не удивился, когда мне предложили заниматься этим. Не удивился даже когда ты начал показывать результаты, выходящие за рамки нормы. Это тоже привычно, командирам отрядов нередко приходится совершать невозможное, чтобы выбраться или вытащить своих людей.
Он поднял глаза от пола и заглянул в мои.
— Моя дочь подросла и показала впечатляющие таланты. Она захотела стать безликой. Потому что её друг погиб во время прорыва. Она не была одержима этой идеей, но твёрдо решила драться с демонами. И я её тренировал. Лично.
Я догадался, что было дальше.
— Её сделали Искателем?
Синдзи кивнул, вновь опустив взгляд.
— Без предупреждения. Не рассказав заранее. Просто не оставили выбора. Есть некий ритуал, после которого уже ничего не изменить. Но она не хотела так жертвовать своей жизнью. Да, она готова была драться с демонами, но ценой свой жизни закрывать проход, который всё равно вновь будет открыт, нет. Её звали Миина. У неё получилось, она закрыла Врата. Так мне сказали.
Трагичная история, только совсем неудивительная.
— Но ты продолжаешь тренировать безликих, — напомнил я.
Он кивнул:
— Это была одна из двух её просьб. Продолжать тренировать других. Она верила, что у меня отлично это получается. А ещё, когда я встречу человека с такой же судьбой, как у неё… Чтобы я рассказал и предупредил. И вот я тебя предупреждаю. Не обещаю помощи, сверх наших с тобой занятий, ничего более. Просто предупреждаю. Что ты будешь делать с этим предупреждением — дело твоё. Своё обещание, данное дочери, я выполнил.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
— Мне надо подумать. Но… Спасибо, Синдзи.
Он отмахнулся:
— Не благодари. Порой счастье в неведении. Если окажется, что ты не сможешь избежать своей судьбы, лишь измучаешь себя осознанием собственного бессилия, то благодарить меня не за что.
Чуть подумав, я ответил:
— Теперь у меня есть выбор. За него точно спасибо. А уж получится у меня им воспользоваться или нет — зависит только от меня.
Я покинул тренировочный полигон, однако пока не определился, куда мне податься. Куда идти.
Вообще, могу ли я покинуть город? В теории — могу. Правда, в этой теории есть одна неизвестная переменная — синий. Я могу только надеяться, что его реальные возможности меньше. Надеяться, что мне хватит сил если не победить, то бежать. Надеяться, что его власть ограничивается стенами Эстера.
Все остальные проблемы, связанные с побегом, теряются на фоне самого побега. Уж что-что, а найти в мире место, где я смогу относительно спокойно жить, будет куда проще, чем убраться из этого гадюшника. Да, всегда можно сказать, что люди везде одинаковы, и там меня будут ждать такие же проблемы. Но нет. Где-то там, далеко отсюда, я буду никем. Человеком без прошлого, без рода, без груза связей. Никто не сделает меня жертвой. Никто не заставит меня пойти и умереть ради не пойми чего.
Оставаться? Ради чего? Ради кого? Друзей? Либо я уйду, либо останусь и скоро умру. Что меня здесь держит?
Олимпия. Только она.
И я пошёл именно к ней. К единственной, кто был для меня так важен. Единственной, кого я хотел позвать с собой. Не просто позвать, я хотел её убедить. Странная штука — любовь. Я в самом деле готов сломать жизнь той, которую люблю, чтобы она всё бросила и ушла со мной в неизвестность. И почему-то уверен, что она согласится.
Домой заходить не стал. Нет у меня ничего такого, что хотелось бы взять с собой. Если Олимпия согласиться — пойдём сразу. Ей-то какие-то вещи взять наверняка надо, всё же девушка, хоть и оборотень. А вообще, налегке уходить проще. Мы — одарённые. Не пропадём, мягко говоря.
Ворота не были закрыты. Я прошёл к дверям и постучал, соображая, как вести разговор. Ничего фантастического сейчас не требовалось, если я достаточно знаю Олимпию. Единственное, что могло стать проблемой — какие-то обстоятельства, удерживающие её здесь. Но не узнаю, пока не попробую. В ней я сомневался меньше всего, куда больше меня сейчас занимали мысли о самом побеге. О том, как это провернуть.
Дверь открылась. На пороге стояла женщина, мне незнакомая. В ней угадывались некоторые черты Олимпии, но я не решился бы предположить, является она тётей, матерью или бабушкой. На теле нечто алое, среднее между плащом и халатом. И я заставил себя не раздумывать о том, есть ли под этой одеждой ещё хоть что-нибудь.
— Доброго вам дня, сира. Я могу увидеть Олимпию?
Взгляд её стал пристальнее. Пауза длилась секунд десять, прежде чем женщина кивнула:
— Да, можешь. Проходи. Я давно хотела познакомиться с тобой поближе.
Я мысленно закатил глаза. Грохиры. Среди них вообще есть нормальные?
— Чем же вызван такой интерес, если не секрет? — поддерживаю беседу, но больше надеясь побыстрее увидеть Оли и остаться с ней наедине.
— Юноша, которым пахнет от моей дочки, не может быть мне неинтересен, — в лоб ответила волчица, тут же добавив. — Я сказала это вслух? Простите, не хотела.
Вот же тёща. Нюх, как у добротной ищейки, да ещё и чтение эмоций. Но хотя бы с чувством юмора. В другой ситуации я бы забеспокоился о том, насколько секрет наших с Оли взаимоотношений уже не является секретом, но сейчас это не имело значения.
— Тогда я зайду позже ещё раз, чтобы полностью удовлетворить ваше любопытство.
Женщина улыбнулась, показав рукой на коридор.
— Я запомнила твоё обещание. Она у себя, дорогу найдёшь.
В особняке сориентировался без особых проблем. Стучать в дверь, после короткого размышления, не стал. Она же эмпат, наверняка уже ощутила мои эмоции. И действительно, когда я открыл дверь, Оли, чем бы она ни занималась, уже шла ко мне. Судя по обтягивающему костюму, она тренировалась, да и была разгорячённой.
— Като? — в один короткий вопрос она вложила целый спектр эмоциональных оттенков, от радости встречи до беспокойства из-за моего внезапного появления.
А я, закрыв за собой дверь, шагнул навстречу, обнял за талию одной рукой, лаская шею другой, прижал её к себе, накрыв её губы своими. Оли смешалась лишь на мгновение, тут же страстно ответив мне, и на пару минут мы выпали из реальности. Так, пора кончать со всеми играми и обманом. Чем бы сегодняшний день ни закончился, завтра мы будем вместе. Так или иначе.
— Первое, что мне очень хочется сказать, — сумев прервать поцелуй ненадолго сказал я. — Я тебя люблю.
Оли улыбнулась, как улыбалась только мне.
— Взаимно.
— Отлично! Но дальше пойдут нерадостные новости. Я узнал, почему Минакуро так меня обхаживают со всех сторон и так много позволяют…
Сжатый пересказ не занял много времени, тем более историю жизни Синдзи я опустил за ненадобностью. Оли узнав об уготованной мне судьбе, нахмурилась.
— Что будешь делать?
Я вздохнул, как это обычно говорят, набираясь смелости.
— Я собираюсь покинуть Эстер. Да и вообще страну, чего уж там. Хочу убраться куда-нибудь, как можно дальше отсюда.
— Я с тобой.
Её слова, несмотря на то что я был в ней уверен, сняли груз с души.
— Какая же ты прелесть! Тебе что-нибудь нужно, чтобы сдерживать зверя?
Снова её улыбка, только теперь ещё более тёплая и нежная.
— Нет. Рядом с тобой — нет. Я соберу вещи и немного денег. Заедем в наш особняк за городом. Он пустует, нас не задержат. Там возьмём денег и одежду для путешествия.
Я удивился:
— Ого. Ты что, тоже побег готовила?
— Место, куда бежишь, когда зверь одолевает, — пояснила волчица.
А, ну да.
Тем временем одарённая вытащила откуда-то сумку, больше напоминающую охотничий рюкзак. И начала быстро собирать вещи, самый минимум. Чувствуется большой опыт путешествий налегке.
— А что с опасностью синего? — продолжая сборы, спросила девушка.
Я поморщился:
— Придётся рискнуть. Эта тварь… Не может быть такой всесильной, какой хочет казаться…
Оли внезапно замерла, повернувшись к двери. Кого-то почувствовала. Я обернулся вслед за ней. Через пару секунд в комнату вошла её мама, теперь статус женщины не вызывал вопросов. Она многозначительно посмотрела на меня, на дочь, на вещи в её руках, а затем на сумку.
— Собрались в путешествие, детки?