ных мифов. Я видел только её туловище выше поясницы и голову. Вместо кожи, чешуя, в том числе полностью покрывающая обнажённую грудь, на голове какие-то отростки вместо волос, но не змеи, а скорее щупальца. Лицо похоже на человеческое, но только похоже. Челюсти выдвинуты вперёд, рот открывается намного шире, нос напоминает нос горилл.
— Они не правы? — спросил, вновь сосредоточив внимание на безмолвном.
— Нет! Конечно, нет! — мой вопрос вызвал у него возмущение. — Глупость. Есть только один бог, творец нашего мира...
Безмолвный произнёс слово, которое я не смог воспринять. Дело было даже не в ином языке, а в звуках, которые он использовал, слившихся для меня в белый шум.
— И он уже третью тысячу лет как мёртв, — закончил синий.
— Тогда кто я? И почему ты такой словоохотливый. Твои собратья, с которыми я встречался до этого, вели себя иначе.
Безмолвный отмахнулся.
— Это очевидно. Ты — истинный маг. Не эти кривые подделки, что называют себя наделёнными даром. И именно поэтому с тобой никто не хотел говорить раньше. Смертные не ровня нам. Они не способны понять наши, не способны осознать предпосылки для наших действий.
Сложил руки в замок.
— Вы хоть пробовали?
— Много раз, — как само собой разумеющееся озвучил безмолвный. — Ты считаешь нас врагами людей. Не оспариваю, у вас есть причины так думать. Злая ирония в том, что сотнями лет спасаем людей.
Я нахмурился, не веря, и в то же время ожидая пояснений.
— Спасали от кого?
— О вас самих, — в голосе предтеча проявилась злость. Но уже следующее предложение он произносил со спокойной интонацией. Почти спокойно, если не считать сочащегося из каждого слова сарказма. — Раз от раза твои собратья проявляли не дюжую изобретательность в попытках самоуничтожиться, отправив и весь мир в бездну. Этот город... Такие города были вершиной цивилизации, когда-то, пока не утратили своё значение, попросту устарев, став ненужными. И вы, люди, заняли их. Но вместо того, чтобы использовать по назначению, превратили в загон, стойло для самих себя.
По щелчку его пальцев рядом появилась иллюзия. Нечто вроде карты города.
— Только сейчас в обморок не падай, я тебе кое-что покажу.
Масштаб карты начал увеличиваться, показав мне сначала окрестности города, затем через какое-то время всю страну, продолжая расти. Вот я уже вижу очертания континента. Заканчивается всё ожидаемо, безмолвный показал мне всю планету. Насколько я успел прикинуть расстояния, эта планета была больше привычной мне Земли, в каких масштабах больше — не знаю.
— Что? Никакой реакции? — безмолвный не удивился, скорее насмехался.
— Я знаю, что такое планета, — поморщился.
— Увлекался астрономией? И даже осознаёшь, что шарики не только далеко в небе летают? Достижение, — он перевёл взгляд на планету. — Когда-то она вся была покрыта городами. Полисами. А потом вы сделали это...
Планета повернулась, показав мне другую сторону. Огромный, размером с континент, на котором мы сейчас находились, разлом.
— Я не смогу тебе описать, как сил стоило локализовать это, — продолжил безмолвный. — Предотвратить вымирание всего нашего мира.
На другом полушарии было ещё несколько континентов, выглядящих вполне живыми. Однако самая большая карта мира, какую я видел, даже не всё наше полушарие охватывает.
— Так, стоп. Как-то это резко.
— Как ожидаемо, — отозвался предтеч.
— Я не о том! Привыкнув считать вас врагами не просто перестроится. Почему ты мне это рассказываешь? А не посылаешь на все четыре стороны, раз так ненавидишь людей?
Безмолвный рассмеялся.
— Потому что теперь всё это — твоя проблема. Я расскажу. Всё расскажу. Если ты, конечно, хочешь. И не будет через слово кричать: ты всё врёшь! Этого не может быть! Это невозможно!
Безмолвный недовольно встряхнул головой.
— Люди, которым мы пытались всё объяснить и рассказать, реагировали именно так. А потом сходили с ума и начинали творить такое, что нам самим приходилось их убивать. Ну как? Ты действительно хочешь знать? Или лучше просто убей меня и её. А потом лети, спасай свою республику.
Поморщился.
— Из всех безмолвных, которых я знаю, ты самый ничтожный.
Он издал неопределённый звук, не знаю, как это интерпретировать.
— Безмолвные... Лучше называй нас Ткачами. Это не дословное, но близкое по смыслу слово, обозначающее нашу общность.
Хмыкнул.
— Я рассмотрю твою просьбу. Давай. С самого начала. Мне надоело ни черта не понимать!
Ещё один щелчок пальцев, и иллюзия меняется, на месте разлома восстанавливается материк.
— Это место было родным для народа, чьё название даже мы выговаривали с трудом. Длинное и глупое. Вы использовали первые три буквы, которые смогли понять. Феи.
Я хмыкнул, промолчав.
— Мы и феи всегда были магами, магическая природа — наша неотъемлемая часть.
Я поднял руку в останавливающем жесте.
— Так, стоп! Надо кое-что прояснить. Ты говоришь, что вы и я — маги...
— Истинные, — поправил Ткач.
— Но я чувствовал направленные на меня эмоции!
Ткач самым обычным жестом приложил ладонь к лицу, зажмурившись.
— Это называется — эмпатия, недоучка! Ты должен был ощутить свою...
Он снова использовал слова, которое я не мог воспринять.
— ...или, на понятном тебе языке, свой магический дар. Настоящий. Истинный. Но слово дар — неверное! Никто тебе ничего не дарил. Ты сам варварски отнял, потому что твои собраться магами никогда не были и быть не должны! Для нас иметь... — снова непонятно слово, — ...так же естественно, как дышать. Эмпатия к направленным на тебя эмоциям — это одна из самых простых способностей. Со временем будет больше. Если проживёшь достаточно...
— Ладно, допустим, — я пытался как-то собрать картину мира. — Но они молились мне! И я чувствовал приток сил.
— Да что ты говоришь?! А кто, по-твоему, научил твоих собратьев делать это правильно? Создание тех, кого ты называешь жрецами, было последней нашей попыткой оградить вас от самоуничтожения.
— Не особо получилось.
— Мне-то не рассказывай, — отозвался Ткач. — Четыре сотни лет работы, а закончилось всё так же, как кончалось до этого. Все вложенные силы, всё, что мы делали, без результата. Множество культов, все исключительно мирные, созидательные, безопасные. Оставшиеся феи заняли места в центре культов. Назвали себя богами.
Ткач отрицательно покачал головой.
— Но они не боги. И они не вездесущи. Таинства, специально придуманные, выверенные, должны были связывать верующих с магом, чтобы тот, в свою очередь, мог одёргивать оступившихся. Какое-то время получалось. Мы даже начали считать, что, наконец, справились, сумели направить вашу кипучую энергию в созидательное русло. Чем всё закончилось, ты уже знаешь.
Ткач наклонил голову, глядя мне прямо в глаза.
— Люди удивительно изобретательны и изворотливы. Самые верные жрецы находили способ скрывать свои мысли и желания, прятать, оставляя на поверхности только приторную верность. Одна из фей, что выглядела как девушка, у которой вместо ног от пояса начиналось туловище лошади, поймала своего первожреца на горячем. Тот искренне любил свою богиню, но она воспринимала его чувства, как почитание и восхищение. Мужчина не выдержал и сделал себе игрушку по образу и подобию. Пришил тело девушки к туловищу лошади, и даже как-то ухитрился наложить целебную магию, чтобы этот гомункул не умирал. Фея начала что-то подозревать, странные вспышки эмоций своего первожреца, которых не было раньше. И пришла к нему, в самый разгар акта соития.
Ткач ласково погладил по щеке лежащую здесь медузу.
— Что пришлось перенести ей, я рассказывать не буду.
Не удивлён, люди реально бывают изобретательны.
— Мы отвлеклись. Ты говорил о трёх народах.
— Да, вы люди, жили здесь, на этой стороне нашего шарика, развивались естественным образом, без магии. Так было. Но феи любопытны, им хотелось познавать мир, расширять границы изученного. Однако они не желали мир портить. И потому в какой-то момент придумали эти города. Высокие стены, что отделяли цивилизацию от живого мира. Баланс, равновесие и синергия.
— А чтобы связать города между собой, пригласили вас, — догадался я.
Ткач вновь издал непонятный мне звук.
— Ты не глуп. Да. Мы связали первые города. И постепенно заняли все континенты своего полушария. Великая цивилизация, что не знала войн и конфликтов. Несколько сотен лет процветания и прогресса. Пик величия наших народов.
Ткач замолчал и закрыл глаза, чтобы через несколько долгих секунд продолжить:
— Пока феи не нашли ваши земли.
Ещё один щелчок пальцев, и я вижу карту материков, видимо, на этом полушарии. Карта покрывается многочисленными пятнами.
— Вы тоже строили цивилизацию. Воевали друг с другом. Жили с размахом, — безмолвный открыл глаза. — Не пойми неправильно, я не осуждаю. Как раз мои собратья первыми отметили, что при вашей продолжительности жизни и скорости размножения борьба за выживание — это норма. Нельзя винить хищника за то, что он охотится на добычу, чтобы убить и съесть. Мы это понимали. Мой народ предложил выждать, дать вашим предкам время на развитие. Феи считали иначе.
Ткач покачал головой, вновь погладив лежащую на пьедестале по щеке.
— Это было слишком наивно. Они привыкли вмешиваться в жизнь иных видов, перестраивать их, улучшать. С неразумными существами это получалось, серьёзных ошибок не было, небольшие ошибки легко исправлялись до того, как последствия становились катастрофическими. Они были уверены, что вашему народу можно помочь, продвинуть вас, дать вам высокую культуру. Наши протесты не слушали.
Ткач убрал иллюзию.
— Ваши народы реагировали по-разному. Кто-то начинал поклоняться феям, как богам. Другие готовы были драться до последнего, лишь бы сохранить свою варварскую культуру. Находились такие, что считали, будто феи преклоняются перед мощью людей и приносят дары. Кто-то требовал оружия, чтобы завоевать всех вокруг...