Немного расстроившись из-за такой неудачи, целительница двинулась за своей порцией бурды, когда увидела парня, терпеливо наблюдавшего за раздатчиком, наполняющим тарелку. Парень был Ульяне незнаком, и он точно не был солдатом. Заметно, что он из одарённых. Не офицер, тех лекарка знала в лицо, а один всё ещё гостил в лазарете. Не из стражей, те прибыли без сменной одежды и носили свою форму. И на наследников тоже не походил, их Ульяна видела, пусть всего пару раз и мельком. Оставался только один вариант, перед ней стоял тот самый заключённый, из-за которого на форт несколько дней назад свалились грифоны.
О нём Ульяна не знала практически ничего, а ноги уже несли лекарку вперёд, когда язык готовил колкость.
— Вы посмотрите на этого цыплёнка! Щипала гуся — вся боюся! И это страшный преступник, которого аж на четырёх грифонах возят?
Като смерил её прохладным взглядом. Благодаря Астарте, что развлекала себя заглядыванием во все закутки и закоулки форта, одержимый уже знал о лекарке кое-что, чего ни знал больше никто. Однако экстаза от состоявшегося, наконец, знакомства он не испытал.
— Ты чего? Грибов своих обожралась?
— Тю! — Ульяна обрадовалась ему, как родному. — Ой, шутник, попадёшь ты ко мне на стол, покажу я тебе те грибочки.
Одержимый улыбнулся с некоторым налётом самодовольства.
— Не попаду.
— Какой важный! Вышел утром петушок — в саже мазан гребешок. Или ты отсиживаться удумал? Чтобы пули не ловить?
Сохраняя всё ту же улыбку, Като схватил со стола поваров нож и резанул себе по ладони. И, раньше, чем ойкнувшая целительница успела хоть что-то сделать, показал ей то место, где должна была находиться рана. Вот только никакой раны не было.
— Фокус, — сказал он, теряя к женщине интерес.
Одержимый забрал свою тарелку и двинулся к дальнему столу, тогда как солдаты начали посмеиваться между собой. Что их насмешило больше, фокус или ошарашенное состояние Ульяны, они бы не смогли ответить и под пытками.
Лекарка, отошедшая от шока, сплюнула, хотела разразиться ругательствами, но… Не стала. Запал прошёл. К тому же она, к своему сожалению, догадывалась, как именно заключённый этот фокус провернул. Привет из прошлого был сродни ушату холодной воды.
— Фокусник, защипай тебя гуси, — проворчала Ульяна. И пожаловалась кашевару. — Издеваются над бедной женщиной. Хоть ты не обидь!
Солдат, раздававший сегодня порции, развёл руками и протянул ей миску и сухарь, да чашку с дальним родственником чая. Тем самым, про которого обычно говорят «в семье не без урода».
Забрав завтрак, лекарка вернулась в свою обитель. Прочно закрыв дверь, женщина вздохнула и осторожно размотала бинты, закрывающие лицо. Лицо её, вопреки догадкам солдат, не было совершенно обезображено, как, в общем-то, не было верно и противоположное. Некоторые офицеры считали, что Ульяна — писаная красавица, скрывавшая свою внешность, чтобы избежать ненужного внимания. Реальность была прозаична. Лицо её не было сказочно красивым, обычная внешность обычной непримечательной женщины из третьестепенной семьи. И несколько уродливых шрамов, оставленных магическими экспериментами, не делали её лицо каким-то особо отталкивающим, хотя и красоты, конечно, не добавляли. Разве что когда-то она была полненькой, а сейчас могла похвастаться образцовой стройностью. Более ничего интересного в её внешности не было.
Пользуясь своими травками и корешками, кое-как превратила просто похлёбку в похлёбку ароматную и относительно приятную на вкус. С чаем, к сожалению, ничего нельзя было сделать. А варить свой чай Ульяна не хотела. Не потому, что не умела, напротив. Просто за два года жизни в форте собственный чай опротивел ей немногим меньше, чем тот, что варили на кухне. А если нет разницы — зачем тратить время?
Несколько минут Ульяна задумчиво ела, тщательно всё пережёвывая и запивая. А затем резко замерла, поражённая внезапной мыслью.
— Вот я курица! Вот ума нет!
Вскочив, она быстро вернула бинты на место. Когда-то это действие отнимало у неё много времени. Настолько много, что женщина предпочитала носить повязки с утра до вечера, не снимая, чтобы не наматывать заново, но за несколько месяцев наловчилась, и сейчас это занимало пару минут. Закончив, лекарка покинула свои покои, направившись на поиски одержимого. Догадка, внезапно пронзившая Ульяну, касалась именно его.
В столовой парня, естественно, не оказалось. Лекарка прошла вглубь форта, ворвавшись в его комнату, но никого там не нашла.
— Да под какую лавку залез этот гусь?! — воззвала она к небесам, продолжая поиски.
Врываться к наследникам всё же не осмелилась, сначала решив поискать снаружи. День встретил целительницу противной прохладной моросью, тут же начавшей мочить бинты, что обычно приводило женщину в исступление. Но надо, сейчас — надо как никогда.
— Стой на месте! — крикнула на идущего по своим делам солдата. — Видел этого селезня одержимого?
— На башне он, — кивнул за спину солдат и пошёл себе дальше.
Минакуро действительно отправился на башню сразу с завтрака. Его интересовали пушки, их состояние, а также возможность что-нибудь сделать своими руками. Наложить пару зачарований — как минимум.
Однако пушки уже были зачарованы. Точнее, с ними ещё при сборке работали артефакторы, и самые очевидные улучшения уже были проведены. Хотя обновление магии всё равно шло орудиям на пользу, чем и занимался Като под внимательными взглядами обеих артиллерийских команд.
— Коля, — обратился Като к главному артиллеристу форта. — А за что тебя прозвали прорывной?
Николай нахмурился:
— Никто меня так не называет. Глупости это всё.
Но Като знал, что делал. Второй старший расчёта, Юлий, был куда более словоохотлив.
— Это небольшая история, сир. Мы с Колей вместе служить пошли. И как положено, проходили осмотр у лекарей. Так вот там принимала такая… — Юлий задумался, подбирая уместные эпитеты, но был недостаточно красноречив, чтобы избежать приземленно мещанских выражений, которые постеснялся применять при одарённом. — Целительница. В общем, ух какая. Все, кто к ней заходил, возвращались, так сказать, поражённые в самое сердце.
Закончив обновлять покрытие, насколько это было возможно на чистой магии без использования всего необходимого инструмента и расходников, Като переключился на навес. Несколько простых укрепляющих зачарований не уберегут солдат от снаряда, но смогут задержать случайные осколки.
— И вот под всеми этими разговорами наш бравый боец несколько перевозбудился, ещё не успев даже зайти к этой красавице, — продолжил Юлий. — Ну а когда зашёл — весь зажался, чтобы скрыть торчавшее бугром исподнее. А лекарка возьми да и рявкни: чего ссутулился? Стать мирно! Ну Коля и выпрямился по стойке смирно, а исподнее прорывной силы его не выдержало и порвалось.
Солдаты заржали. Николай взглядом посулил товарищам отомстить, не особо их напугав этим. Об этом прозвище знал весь форт, но тот факт, что Като его услышал не от солдат или офицеров, а от Астарты, подслушивающей и подглядывающей за всеми, о многом говорил.
И в этот момент, когда солдаты ещё посмеивались над героическим подвигом командира, но пауза ещё не стала неловкой, на башню взобралась Ульяна.
— Черти бы тебя подрали! Заключённый должен сидеть в своей камере, а не шляться где попало и где не попало! — выразила целительница своё возмущение. — Я тебя ищу!
Като спросил у своего демона, не ведает ли та причины появления целительницы. Но Астарта занималась своими демоническими делами, так что ничего не знала.
— Ты меня нашла. С чем я тебя торжественно поздравляю.
Ульяна отмахнулась:
— Шутник нашёлся, чтоб у тебя постоянно пятка чесалась. Пошли. Дело есть.
Като хмыкнул:
— Ага. Побежал, теряя тапки.
— Пошли, тебе говорят! — целительница притопнула ногой. — Вот блудни бестолковые! Я для них стараюсь, а они всё носы воротят, лишь бы лясы поточить! Пошли, говорю! Дело есть!
Одержимый чуть подумал и кивнул:
— Ну, пойдём. Поглядим, что у тебя за дело важное.
Он попрощался с солдатами, выразившими благодарность за проделанную им работу. По сути, Като мало что сделал, его труды вряд ли внесут заметный вклад в следующие бои, ну хоть боевой дух укрепил. Лишь бы солдаты не начали думать, что их хлипкий навес реально сможет удержать и ядро, и что-нибудь ещё более крупное.
— Что за дело, Ульяна? — спросил Като, когда они спустились с башни.
— А что от тебя мне может быть нужно, умник? То дак гусём важным ходит, будто всех тут умнее, а теперь догадаться сам не может. Хе!
— Ран у меня нет и в помощи целительницы я не нуждаюсь. Сам я лечить не умею. — Минакуро не горел энтузиазмом, но и откровенно нарываться на конфликт не спешил. — Дальше идут варианты, ограниченные только фантазией конкретного человека.
Ульяна аж взвилась.
— Ты на что намекаешь, охальник?!
— Каждый фантазирует в меру испорченности, — язвительно парировал Като, защищая свою невинность.
— Ой да ладно притворяться! Тьфу! — Ульяна в сердцах не только плюнула, но ещё и ногой притопнула. — Кончай уже свои глупости! Ты же одержимый?
— Был с утра, — подтвердил Минакуро.
— Значит, выносливый, правильно?
Заключённый кивнул, улыбнувшись на некоторую двусмысленность вопроса.
— Ещё как.
Ульяна двусмысленность проигнорировала.
— Ну вот! Заклинание создания воды знаешь?
Като призадумался. Водный хлыст действительно создавал воду, но она исчезала вместе с чарами. О заклинании именно создания воды он ничего не знал. В чём и признался:
— Нет, впервые слышу.
Целительницу это ничуть не расстроило:
— Та я научу! Остальные им не пользуются — больно уж затратное. Зато ты можешь! И в значительных объёмах!
Като слегка задумался, решая, как совмещается создание воды из ничего и круговорота этой самой воды в природе. Круговорота конечного количества воды. И здесь было два варианта. Либо какая-то магия, может, даже естественная, регулирует воду, уничтожая излишки. Либо, что намного более реалистично: одарённый не создаёт воду, а призывает её откуда-то. Может, с того же дна морского. Като решил пока оставить этот вопрос. К некоторым тайнам мироздания он пока не чувствовал себя готовым.