— Заклинание, — констатировал Бронс. — Воздушное лезвие или его варианты. Наверняка на голос били.
Хейс выглянул за стену, но склон был погружён в темноту. До рассвета ещё часа два.
— Нашли проход, — вздохнул он.
— Или сделали, — подтвердил Франсуа. — Ночью теперь на стенах небезопасно.
Страж поднялся и оглянулся на заключённого.
— Нашёл что-нибудь? — спросил он, подходя ближе.
— Нет. Тёмная одежда, пистолет, кинжал. Ничего лишнего, напали и отступили.
Бронс тоже посмотрел на труп, но добавить к словам Минакуро мог лишь замечание о высоком качестве одежды.
— Проклятье, — вздохнул Хейс.
Като с Франсуа отследили взгляд коменданта. Комментарий касался погибших.
— Как же так… — вздохнул Тимур.
Като размял плечи.
— Предлагаю ответный визит. А то что-то всё они к нам.
— Спятил? — обернулся на него Бронс.
Минакуро слегка улыбнулся.
— Нисколько. Мне не нужен свет, демон поможет с ориентированием, да и подскажет, где противник. В темноте и суматохе щит они если и снимут, то только случайно, а потом ещё в меня нужно будет случайно попасть. А я успею дойти до пушек, как минимум. И воздушным лезвием я пользоваться тоже умею. А там подорвать и назад.
— Самоубийство, — дал свою оценку Хейс.
Но одержимый отрицательно покачал головой.
— Вовсе нет. Не был бы уверен, что это вполне выполнимо — не предлагал бы. В конце концов, нас, одержимых, именно для этого и создают.
Комендант вопросительно посмотрел на стража. Бронс сомневался. Если Като мог ориентироваться в темноте, то мог без особого труда просто уйти. С другой стороны, для этого ему не требовалось разрешения, полчаса назад он бы покинул форт незамеченным.
— Хорошо. Один пойдёшь?
— Да. Себя защитить проще. Да и двигаться буду куда быстрее. Я быстро. — И вот так просто, без какой-то дополнительной подготовки, Като двинулся к воротам.
Бронс хотел крикнуть вслед, чтобы остерегался мин и оставленных некромантом ловушек, но… Понял, что одержимый вряд ли нуждается в таких напутствиях.
— Чтоб меня… — прокряхтел Хейс. — Я, чёрт побери, очень рад, что он на нашей стороне. Хм. Он ведь на нашей стороне?
— Сложно сказать, Тимур, — ответил Франсуа. — Но он не на стороне лоялистов.
Като вышел за ворота и, совершенно не смущаясь темноты, двинулся по дороге. Работа, которую он вёл последние дни, завершилась. Заклинание, которое одержимый отрабатывал в медитациях, сложилось.
Ему нужна была надёжная и удобная защита. Обсидиановый доспех, при всех своих преимуществах, не отвечал всем его требованиям. Поэтому Като скрупулёзно перестраивал Замирающий Ветер. Не просто менял его форму, а перестраивал саму структуру заклинания, превращая осадный щит в личный доспех. Заклинание всё ещё не было совершенным, но достигнутый результат требовал проверки. В бою. Лоялисты для такой проверки вполне подходили.
Собственный ров он перепрыгнул без особого труда. Трупы просто прошёл, зная, что достаточно не наступать на мертвецов. А затем сотворил заклинание.
Одержимый очень усложнил заклинание. Доспехи были разбиты на элементы, закрывая пока не всё тело целиком. Главный элемент закрывал грудь и спину. Второй — голову и шею. Остальные сегменты защищали руки, оставляя небольшие прорехи. Мелких да и средней тяжести ран не боялся, освоив все стадии магии исцеления, переданные Сигурэ. На атакующие заклинания не хватало концентрации. Неважно, у него был Коготь.
Клинок послушно возник в ладони. Астарта сообщила, что до солдат лоялистов ещё шагов пятьдесят. Като шёл прямо на них, вращая керамбит на пальце. Всё ближе, ближе и ближе. А затем побежал.
Первыми были двое патрульных. Они шли бок о бок, не говорили, шорохи их шагов разносились по ночной округе. Като подошёл к ним со спины. С разбегу налетел на обоих, свалив на землю. Один из солдат попытался закричать, но тут же получил лезвие в шею. Второй дёрнулся, но Като успокоил его ударом в лицо, а затем прирезал.
Одержимый поднялся, впервые ощутив голод Когтя. Две слабые жертвы — слишком мало, требовалось намного больше. К счастью для лоялистов, сегодня он здесь не ради жертв.
Пушки охраняли пятеро, обычные солдаты. У этих была масляная лампа, прикрытая со стороны форта. Они сидели полукругом и резались в карты. Шаги Като услышали, он и не пытался скрываться.
— Эй, вам ещё шагать и шагать… — повернувшись на звук, крикнул крайний боец.
Они расслаблены. Они видели взрыв в форте, обрадованы ему, воодушевлены. И расслаблены, не ожидая атаки в такой момент.
— Просто попить захотел, — ответил Като.
— А… — протянул солдат, потянувшись за свой фляжкой. — Свою что-ли…
Лоялист оборвал вопрос, поняв, что не узнает голос говорившего, и снова начал разворачиваться. Однако было уже поздно, Като рывком приблизился, вогнав лезвие в глаз солдату. Ещё рывок, пока остальные не понимают, что происходит, умирает второй. Третий рывок, пока они ошеломлены, умирает третий солдат. Пинок в грудь опрокидывает на спину четвёртого, удар убивает пятого. Остаётся добить последнего.
Света лампы достаточно, чтобы его увидели, раздаются крики. По лагерю разносится тревога.
Като хватает лампу и идёт к пушкам, они здесь же, рядом. Оставляет лампу на земле, накрыв её тканью, чтобы скрыть свет. Развеивает щит, и магией земли создаёт в центре позиции небольшую яму. Пользуясь той же магией, сваливает все пушки туда, забросив и бочки с запасом пороха. Они лопаются, чёрный порошок сыпется во все стороны. Като вновь закрывается щитом и бросает в яму масляную лампу.
Одержимый растворяется в ночи. Раздаётся взрыв.
Глава 15
— Быть не может! — усомнился Хейс, выслушав краткий пересказ одержимого. — Два патрульных и ещё пятеро на посту!
— Расслабились лоялисты, — согласился Бронс.
Но стража больше удивляла простота, с которой Като это провернул. Да, по итогу он столкнулся лишь с несколькими солдатами и отступил куда быстрее, чем лоялисты успели среагировать. Но это было понятно сейчас, когда всё закончилось. А если бы солдат было десятка два? Да ещё пара одарённых? Если бы не удалось так легко подорвать пушки? Если бы в лагере среагировали быстрее? Один залп двух десятков винтовок, одна шальная пуля, и всё. Обратно он бы уже не дошёл… Или дошёл бы? Тот «фокус», что он продемонстрировал в столовой. Был ли это действительно фокус?
— Они не были пьяны, — отметил должное Минакуро. — И из лагеря меня увидели сразу. Будь там не я, а кто-то другой, и ему было бы не так просто всё провернуть. С пушками я справился быстро только потому, что пользовался магией, не жалея тратил силы, — он ухмыльнулся. — Здесь правильнее будет сказать, что конкретно от меня сложно защищаться, а не ночной дозор провалил свою задачу.
Комендант недовольно покачал головой:
— Ты, конечно, молодец, спору нет. Без пушек им сразу не так весело станет. Но много-то на себя тоже не бери.
— И не думал, — спокойно отозвался одарённый. — Но если честно, единственное, что мне мешает раскатать весь лагерь — банальное незнание подходящих заклинаний. Даже накачай я огненный шар до предела… Бахнет ярко, а толку чуть больше, чем от обычного.
Одарённый глянул в окно сторожки. Ночь отступала, на горизонте теплился рассвет. Лагерь лоялистов шевелился развороченным муравейником, пожара не случилось и сейчас несколько десятков человек пытались разобрать то, что осталось в яме. Но Като знал, что делал. Да, стволы были обработаны, защищены от диверсий, насколько это было целесообразно, но не неуязвимы. Каменная воронка позволила создать достаточное давление, чтобы взрыв повредил металл. Имелось бы больше времени, можно было бы сделать иначе, но времени у Като не имелось.
— Такие заклинания, чтобы площадь накрывали, все коллективные, — ответил Бронс.
— Это потому что раньше не было тех, кто мог их в одно лицо вытянуть. А теперь будут, — пожал плечами Минакуро. — Кажется, что-то у них там готовится. Пойду-ка я заделывать дыру в стене.
Хейс и Бронс сосредоточили внимание на лагере. Солдаты лоялистов пришли в движение.
— Нда, — задумчиво протянул комендант.
В одно это слово он вложил все эмоции, которые сейчас испытывал. Щемящую тоску по погибшему Маркусу и солдатам, злость на лоялистов, моральную усталость от ответственности, предвкушение новой схватки и одновременно с этим затаённый страх перед боем.
— У них больше нет орудий, — напомнил страж.
— Как будто пушки были нашей главной проблемой, — ответил комендант. — Готовимся к бою.
По действиям лоялистов стало ясно, что солдаты выстраиваются по ротам и готовятся к выступлению. Потеря пушек для них не так уж критична, тогда как потеря одной башни для защитников форта меняла очень многое.
Страж вышел из сторожки, чтобы посмотреть, что делает одержимый. Но Като уже закончил, бесхитростно подняв вместо разрушенной стены башни новую, только крышу делать не стал. Это логично, сделать тонкую — развалиться от взрыва одной-двух гранат. Толстую — будет тяжёлой и начнёт разваливаться под собственным весом, а делать всю башню цельной, будто без внутреннего пространства, очень уж затратно по силам, даже для одержимого. Со своей задачей справится и просто преграда, которая не пустит лоялистов внутрь.
Като смотрел на склоны, по которым ночью прошли одарённые противника.
— Что думаешь? И там сделать траншею? — спросил Бронс.
— Ищу, где именно они прошли. Ну ещё жду, пока демон обыскивает склон на предмет скрытых убежищ.
Франсуа сначала не понял, но быстро сообразил:
— Они могли просто отступить, не возвращаясь в лагерь.
Минакуро кивнул:
— Да. Но вблизи их точно нет.
Он повернулся в сторону противника. Хмуро вздохнул. Франсуа отметил, что лицо Като демонстрировало совсем не те эмоции, которые страж до этого видел у Хейса. Пытаясь интерпретировать, Франсуа различил печаль и сожаление.
— О чём ты сожалеешь? — спросил Бронс.