Брайан смотрел на медленно оседающую пыль, сквозь которую с некоторым трудом, но можно было различить силуэты построек форта. Того, что от них осталось. С трудом сглотнул ком в горле, представив, что стало бы с людьми под таким обстрелом.
Внизу раздался ещё один выстрел. Като поморщился:
— Да что они ещё-то хотят раз…
Остаток фразы поглотил взрыв. Снаряд вновь упал прямо во двор. Барьер окатило плотным облаком осколков, всем присутствующим заложило уши, поселив в голове далёкий звон, а твёрдая каменная порода, привычная и монументальная, взбрыкнула и ударила в ноги, повалив несколько человек.
Като вздохнул и убрал барьер.
— Всё. Сейчас попрут. Стреляйте аккуратно, в меня не слишком попадайте, а то расстроюсь, — сообщил он и пошёл вперёд.
Одарённые к подобному в некоторой степени привыкли, поэтому обошлось без удивления и выпученных глаз. Страж приготовился поднять щит над головами солдат, чтобы укрыть от гранат, ну и от умников, которые по стенам забегут на крышу. Остальные готовили оружие и ждали.
Като дошёл до стены и спрятался за несколькими обломками, чтобы ворвавшиеся во двор солдаты не могли его видеть.
Потянулось ожидание.
— Нда… — протянул один из солдат на баррикаде, окидывая всё вокруг взглядом. — Такие стены были. А здесь времени всего ничего, и…
Он так и не смог сформулировать и выразить своего отношения к тому, что осталось от внешней части форта. Впрочем, выражать и не требовалось, люди вокруг прекрасно его поняли.
— А если бы у них такая с самого начала была? — задал риторический вопрос другой солдат.
Ему никто не ответил.
— Они и так вполне справлялись, — проворчал кто-то ещё.
Люди нервничали. Ожидание давило. Пока падали тяжёлые бомбы, разговорам места не находилось, но сейчас наступившую тишину хотелось чем-то заполнить.
— Мы ещё живы, — возразил Брайан. — И лоялистов положили много.
Люди замолчали, но ответ витал в воздухе. Помимо первых боёв осады, до того, как одержимый присоединился к обороне, основной вклад вносили пули, гранаты и пушки. А потом на сцену вышел демон, и его личный счёт уже превзошёл совокупные усилия прочих защитников форта.
Тишину разогнали шаги сотен людей, подходящих к стенам.
Первые фигуры показались в проломе ворот. Солдаты тут же открыли прицельную стрельбу, вызвав неудовольствие Брайана. Он хотел подпустить противника ближе, насколько это возможно, но не подумал отдать приказ не стрелять. Глупая ошибка.
Однако лоялисты были настроены не менее агрессивно. В ответ на стрельбу в баррикаду полетел огненный шар. Не столь стремительный, как опустошающие всё и вся заклинания одержимого, но дающий защитникам лишь мгновения на реакцию.
И второй страж успевает среагировать, поставить простую защиту, об которую и разбивается заклинание. На пару секунд баррикаду закрывает пламя, скрывает от взглядов нападающих и одержимого.
Секунды, которые нужны рыцарям лоялистов, чтобы подготовить следующий удар.
За шаром летит молния. Стремительная, мощная и смертоносная. Её никто не успевает увидеть, никто не ставит защиты. Молния нашла свою цель, взрываясь обжигающими разрядами, обрушилась на баррикаду, испепеляя.
Като поняв, что всё идёт как-то совсем не по плану, покинул укрытие. Толчок магией воздуха забросил его на остатки стены. Он тут же закрылся личным щитом, окутывающим его тело, под стенами было несколько сотен лоялистов. Одержимый затруднялся определить на глаз их количество.
У стены уже не было парапета, и приказ открыть огонь не заставил себя долго ждать. Треск сотен выстрелов последовал за командами, но одержимый не желал оставаться живой мишенью. Его интересовали рыцари лоялистов. В ладони мелькнул коготь, тело частично преобразовалось. Демон обрушился на солдат и рыцарей лоялистов.
Като убил первого противника, придавив его собственным телом. Астарта спустила подготовленное заклинание, заполнив всё вокруг пламенем, отбрасывая и ошеломляя других. И одержимый бросился в атаку, не особо разбирая, кого именно колет когтем.
Керамбит не слишком подходит для открытого боя, Като компенсировал это практически своей защитой. Уязвимые места и прорехи в броне имелись, но в горячке боя достать до них у лоялистов не было и шанса. Като вскрывал горло, быстрым и каким-то странно привычным движением, будто владел когтем годами и прошёл с ним тысячи битв. Проклятый артефакт казался кошкой, ластящейся к ноге хозяина. И одержимый понял, как чудовищно ошибались те, кто изучал артефакт в Эстере.
Вот под лезвие когтя попадает рыцарь. Он успевает закрыться, уклониться от первого удара. Удар рукой, закрытой магическим щитом, его дезориентирует, и в следующую секунду коготь вгрызается уже не в шею, а в грудь, доставая до сердца. В воздухе разливается отбираемая сила, достаточно только протянуть руку и пожелать.
Като не пришлось даже тянуться, достаточно было создать образ заклинания, и высвобожденная казнью сила сама наполнила и оживила структуру. Раздаётся взрыв, пламя очищает всё в десятке метров от одержимого, отбрасывает людей. Если бы они не налетали на собственных товарищей, то круг пустоты был намного шире. Попавших под пламя обожгло. Обожгло, срывая кожу с открытых участков, сваривая глаза, выбивая уши.
Секундная передышка, пауза, заминка. Като снимает щит и создаёт косу на основе всё того же Замирающего Ветра. Широкое, в четыре метра, лезвие улетает вниз по склону, оставляя чудовищную просеку из сотен разрубленных надвое тел.
Одержимый вновь укрывается щитом, потому что со всех сторон в него летят гранаты. Какофония взрывов, не причиняющих никакого ущерба, лишь лёгкое беспокойство. Демон в своей стихии.
Като отступает к воротам. Сражаться, когда враги буквально вокруг тебя, тяжело даже ему. Вырезав остатки солдат, успевших ворваться через пролом, он разворачивается к врагу, готовясь дать бой.
И в этот момент его щит лопается, как надувной шарик. Молния врезается в грудь и отбрасывает на несколько десятков метров, почти в центр дворика.
Их было трое, двое мужчин и женщина. Одинаковая форма, кардинально отличавшаяся от солдат и офицеров лоялистов. Солдаты пропускали их вперёд, не только не решаясь вставать на пути, но избегая даже попадаться на глаза.
Они прошли ворота и разделились. Один из мужчин бросил пару ударных воздушных заклинаний в баррикады, разгоняя остатки защитников, чтобы те не открыли огонь в самый неподходящий момент, а ещё двое рыцарей занялись одержимым. Девушка сплела заклинание, окутывая свои руки молниями. Именно она приложила Минакуро до этого, а сейчас собиралась сковать. Её напарник следил за магией противника, готовый в любой момент разрушить плетение, что тот начнёт создавать.
А войска лоялистов, преодолевая стены и внутренний двор, оставляя вокруг одержимого и трёх рыцарей зону отчуждения, ворвались во внутренние помещения форта.
Глава 22
Брайан смотрел, как стреляют его солдаты, осознав, что забыл отдать приказ открывать огонь только по команде. Глупая ошибка утомлённого человека. Лоялисты ответили агрессивно, точку огненного шара трудно было не заметить, но страж успел среагировать, сбить магию. Заклинание не достигло цели, взорвавшись в каком-то десятке метров от баррикад.
А затем их достала молния.
Заклинание убивает стража, державшего щит, в первые же секунды. Ломает баррикаду, за которой он прятался от выстрелов, и сжигает. Остальных поражает разошедшимися во все стороны молниями.
Какое-то время слышны только стоны раненых, пока противник свободно действует, не опасаясь отпора. Из прохода выходят солдаты, помогают, восстанавливают укрытия. Где-то там, впереди, в воротах дерётся одержимый, давая им драгоценные секунды. Секунды, потраченные напрасно.
Когда Минакуро вылетает на середину двора, среди защитников нет того, кто мог отдать хоть какой-то приказ. Ошеломление, ступор. А затем их накрывает ударными заклинаниями, разбрасывая людей и остатки мусора.
Из прохода выскакивает десятник с ещё тремя солдатами. Быстро оценив обстановку, он начинает раздавать приказы.
— Ты! Тащи его внутрь! — кричит Бьёрн солдату, указывая на стража.
А сам хватает Брайана и тоже тянет внутрь, под защиту склона. Другие солдаты вокруг пытаются спасти ещё кого-нибудь. Некоторые стреляют по ворвавшимся во двор лоялистам, но те подгоняют лучше любых приказов. Защитники успевают отступить, забрав двух выживших одарённых. Но здесь, в коридоре, у них уже никаких баррикад нет.
Именно здесь нападающие встречают первое сопротивление. Защитники без всяких баррикад, встав так плотно, как это возможно, вскинули оружие. Первый залп сносит несколько рядов нападающих. Солдаты не перезаряжаются, а отдают оружие назад, хватая новые стволы, уже готовые к бою. Второй залп снова косит лоялистов десятками, отгоняя от входа.
А затем внутрь летят гранаты.
Защитники видят это, но не двигаются с места. Бежать некуда, укрытий в длинном коридоре попросту нет. Грохают взрывы. Осколки секут людей, снося защитников. Кто не умирает, кричит от нестерпимого писка контузии. Оборона, кажется, сломлена. Лоялисты бросаются вперёд, стремясь занять как можно больше до того, как защитники смогут дать хоть какой-то отпор.
И не замечают, как начинает шевелиться то один мертвец, то другой. В узкий коридор набивается несколько десятков атакующих, когда трупы с поразительной синхронностью прижимают свои пороховые сумки к груди, зажимая их сверху сумками с пулями, и поджигают. Взрывы косят теперь уже нападающих, разрывают им ноги, набивают тела смертоносным свинцом.
Лоялисты хаотично стреляют в провал коридора, в темноту, в надежде убить тех, кого не видят. Убивать всех, кто оказывает сопротивление. Пули кромсают мёртвые тела, но поднятой нежити это не причиняет существенного вреда, если пулями не отрывает руки или ноги. Мёртвые пальцы заряжают оружие, с мертвенным спокойствием, с ужасающей неспешностью и размеренностью. Прицеливаются и идеально синхронно стреляют. Падают убитые лоялисты.