Перепрыгиваю какую-то повозку с товаром, продолжаю бег, но останавливаюсь, слыша шум за спиной. Обернувшись, вижу, как парни пытаются встать. Они запыхались, дышат тяжело. Трое. Четвёртый в неестественной позе лежит на земле, зацепившись ногой за какой-то крюк. Парни переглядываются, бросают на меня оценивающие взгляды, и в первый раз за день принимают правильное решение: кидаются бежать в разные стороны. Вот только это в мои планы не входит, и я срываюсь с места, надеясь поймать одного из них. Мне нужные ответы на некоторые вопросы.
Погоня в обратном порядке не длится долго. Парень постоянно испуганно оглядывается, часто врезаясь и теряя скорость. Не маневрирует, не выбирает направление. Он просто в ужасе бежит, надеясь спастись. Хищник превратился в жертву. Впрочем, какой хищник? Гиена, падальщик, вонючий шакал, не более.
Нужно только место, где не будет посторонних. А то ублюдок сейчас додумается броситься прямо на гарнизонного. Его за это, конечно, побьют. Но он начинает догадываться, что я его просто убью на месте.
К счастью, я переоценил интеллектуальные способности этого кретина, он сам свернул в безлюдное место — сливную трубу. Канализация у города была довольно примитивная, но была. И здесь никто жить не пытался, в этом рассаднике микроорганизмов за пару ночей можно было заработать букет несовместимых с жизнью болезней.
Мне даже не пришлось валить его с ног, перепуганный пацан сам запнулся, неуклюже шлёпнувшись на пузо. Я же с ходу прыгнул гадёнышу на спину, едва не переломав рёбра. Парень болезненно захрипел, кричать уже не мог, сбил дыхание.
Завёл его руку за спину и заломил, вызвав новый болезненный хрип.
— Сейчас ты ответишь на несколько моих вопросов. Тебе решать, будет это больно или нет.
Парень захрипел:
— Я... не знаю... ничего... просто... я...
Потянул руку, заставив его заткнуться.
— Я ничего не спросил. Ты меня понял?
— Д... да...
Оно и к лучшему. Не горю желанием применять пытки, даже самые простые. Меня ещё колотит от адреналина, но это ненадолго.
— Кто приказал меня караулить? Дэвид? Или инициатива Теренса?
— Д... Дэвид...
Плохо. Если это была инициатива мелкого идиота, у меня были бы шансы разобраться только с ним, самостоятельно. С Дэвидом... Даже не знаю, что с ним делать. Нужно кого-то привлекать. Как-то. Чёрт!
— Чем я его заинтересовал?
— Не... знаю... он... не... говорил...
Мой пленник всё ещё не мог восстановить дыхание и говорил прерывисто, а больше сопел и хрипел. И я не имел ни малейшего желания облегчать ему жизнь. Наоборот, вдавил колено в позвоночник.
— А теперь ещё раз, и хорошо подумай. Глаза и уши есть, значит, видишь и слышишь. Что говорили? Не с ровного же места Дэвид на меня собак спустил!
Парень прокашлялся.
— Ты... Наглый... Давно... Мешаешь...
Хмыкаю. Наглый. Всего лишь не гнусь перед всеми в три погибели, а уже наглый.
— И что? Ну наглый, что дальше? Чем я ему помешал?
— Ну... — моя жертва засопела. — Как... чем? Сам... ходишь... Не... платишь...
Великолепная логика. Всегда сердечной любовью обожал эти уличные понятия.
— Ладно, проехали. Каков был план? Отобрать у меня грёбаный свёрток, а что дальше?
— Ничего... Лишить... тебя... выбора... Пьер бы... тебя... с говном... сожрал... Без... защиты...
Я ударил ему кулаком по затылку, заставив пустую голову треснуться о грязный камень.
— Придурки. Если я раньше на жезле плодородия все угрозы вертел, что должно было измениться? Думаете, десять мартышек голозадых страшнее пяти?
— Урод! — прошипел он.
Похоже, перестал осознавать всю плачевность своего положения, подвергшись заблуждению о собственной безопасности. Дабы эти заблуждения развеять, я подтащил ему к краю слива, дополнительно несколько раз пнув, для придания телу необходимой податливости и послушности, и макнул лицом в сток. А затем ударил по рёбрам, заставив болезненно выдохнуть и хлебнуть немного нечистот.
Вытащил только тогда, когда началось удушье и болезненные конвульсии.
— Продолжаем нашу занимательную беседу. Что там этот крысеныш Теренс говорил про нашу нору?
Но парень даже нашёл в себе силы улыбнуться.
— А всё, мудак. Абзда вашему уютному гнёздышку.
Я нахмурился.
— Не жужжи. Дэвиду потрохов не хватит на водонапорку лезть. Он от собственного начальства не откупиться после такого залёта.
Парень, пытаясь отплёвываться, засмеялся.
— А это и не он.
— Что значит «не он»?
— Пошёл нахер! — решил проявить упорство пленник.
Но это он напрасно. Не скажу, что прошлая жизнь оставила мне в изобилии опыт и навыки полевого допроса, но культурное наследие моего мира было богато на изощрённые методы доведения ближнего до максимально словоохотливого состояния.
Когда лезвие заточки вошло под ноготь большого пальца, парнишка завизжал, как поросёнок. На втором пальце обмочил штаны и уже выражал готовность рассказывать, но как-то неубедительно. Стоило только окровавленному лезвию дойти до третьего ногтя, как он заговорил, даже не сбиваясь на одышку.
— Мы не знаем кто! Никто не знает! Контакт только у Дэвида! Он даёт наводку! На таких, кого не будут искать! После чего все исчезают! Без следа! Не возвращаются никогда! Это всё, что мне известно! Пожалуйста! Я больше не знаю!
— Стоп, — не понял я. — А если бы я согласился? Если бы пошёл на сотрудничество?
— Не знаю! Но когда ты лишился работы, Дэвид решил и тебя! В расход! Я больше не знаю! Клянусь!
Я похолодел.
— Он уже дал наводку на нас?
— Да! Ещё вчера! Пожалуйста! Больше не надо!
Схватив парня за волосы, я вновь с силой погрузил его голову в вонючую смесь. И давил, давил, пока тело подо мной сначала не начало биться в агонии. А затем ослабло, прекратив сопротивление. Одним толчком сбросил труп в воду, туда, где этим отбросам было самое место.
Подхватив свёрток бросился к башне. Побежал, на ходу проклиная Теренса, Дэвида и весь этот мир. А заодно и себя, идиота.
Он сказал, что Дэвид дал наводку только вчера. Так может время ещё есть? Соберём всё, что можно унести на себе, и свалим куда-нибудь... Но где в этом проклятом городе можно спрятаться? Только в Нижнем Городе, где шансы на выживание ещё ниже, чем здесь. Шило на мыло. И кто эти неизвестные? Если одарённые, или это какой-то род... Тогда нам конец. От одарённых не убежать и не спрятаться. И противостоять им бесполезно. Только бы успеть! Только бы у нас был хотя ещё один день! Можно что-то придумать!
Последний поворот, ещё одна пробежка по пустым проулкам, из которых, казалось, состоял весь город, и я выбегаю к башне. Дверь нараспашку. Бессильно выкрикиваю ругательство, чтобы дать хоть какой-то выход злобе и бессилию.
Забегаю внутрь. Старик лежит в своей комнате. На полу. Со вскрытым животом и в луже крови настолько большой, что сомневаться не приходится. Мёртв.
Забегаю на наш этаж. И останавливаюсь в дверях, потому что и так уже всё понятно. Поздно. Я опоздал. Повсюду разбросаны наши вещи. Следов крови нет, но и никого живого здесь уже нет. Я всё равно обошёл все комнаты, всё осмотрел. Бесполезно. Всех забрали. Мои наивные и глупые надежды создать... семью? Или свою маленькую банду? Что-то. Круг тех, на кого можно будет опереться в попытках выжить в этом чёртовом мире. Всё разрушено.
Растерянно оглядевшись, я ещё раз прошёл по комнатам, туда, где жил сам. Раньше жил. Сейчас в моём углу лежали сваленными мои вещи. Вряд ли кто-то специально рылся, наверное, разворошили здесь всё просто для видимости. Может быть, даже ничего не пропало, но здесь не было ничего ценного. Самым ценным были сами люди, что здесь жили. Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт!
Медленно спустился по лестнице и вышел на улицу.
И даже вздрогнул, когда увидел Витора и Санни, осторожно подходящих к башне. По ним было понятно, что парни в любой момент готовы дать дёру. Но, увидев меня, они обрадовались.
— Като!
Оба подбежали ближе, не решаясь заходить внутрь, но заглядывая мне за спину.
— Что случилось? Мы видели, что... — мельтешил Санни.
— Всех забрали, — оборвал я его. — Забрали.
Последовали ожидаемые, но бессмысленные вопросы. Куда забрали, кто, и что с этим делать.
— Ничего, — выдохнул я, садясь на землю. Адреналин кончился, усталость, отступившая было, поднялась снова. — Ничего не делать. Забрали, почти наверняка, одарённые. Какой-то контакт крысеныша Дэвида. Мы ничего не сделаем.
Растерянные парни переглядывались, продолжая заглядывать на выбитую дверь, но не решаясь зайти и посмотреть своими глазами.
— И... Это... И что теперь? — спросил Витор.
Я поднял на него взгляд, перевёл на Санни. Не то, чтобы они готовы были прямо здесь и сейчас расплакаться, но выглядели жалко.
— Ничего. Вернёмся, заберём пожитки, какие сможем. И пойдём куда-нибудь. Найдём новое место и начнём всё заново.
Они переглянулись.
— Может, к Гэрри? — робко спросил Санни.
Я поморщился, но кивнул:
— Ага. К нему тоже зайдём. Доставлю этот чёртов мешок, — кивнул на свёрток. — и к Гэрри...
Знаю, что старина Гэрри затрахает меня до полубезумного состояния, но к нему действительно стоит зайти. А потом валить. Валить подальше из этого чертового города. Как можно дальше.
— А это? А Дэвид? — спросил Витор. — Мы все так оставим?
Я насмешливо посмотрел на парня.
— А что мы ему сделаем?
— Мы это! Отомстим! — уверенно заявил мальчишка.
Я по-новому на него взглянул. Да и на Санни тоже, тот тоже горел праведным гневом и всеми силами демонстрировал готовность к действию.
— Подохнем только зря, — выдохнул я.