Последние ступени ощутимо щипали кожу холодом. Я на вершине, где меня встречает Артур. Сегодня на нём парадная мантия, на голове золотой венец. Под мантией нет современной одежды. Это истинное облачение жрецов. Наставников всего трое, хотя только по регламенту мероприятия должно быть одиннадцать. И Верховный Жрец у нас чисто номинальный, никто этого не скрывает. Упадок веры, так называют это явление. Зереф рассказывал, утверждая, что вместе с приходом власти одарённых и развитием науки культура людей откатилась назад. Некогда сложные ритуалы, вся философия, построенная вокруг Богов, пала. Сегодня люди приносят жертвоприношения, как какие-то дикие варвары из нецивилизованных земель.
Редкие голоса агностиков со страниц книг, считавших что упадок веры связан с гибелью Богов, никто не хотел слушать и слышать.
Я отсчитал положенные шаги и опустился на колени, склонив голову. Это уже магическая часть ритуала, я делаю всё по инструкции. Поочерёдно представляю в голове пять символов, стараясь концентрироваться на каждом, детализируя, насколько это возможно. Это основа, начало магии, базовый конструкт.
Физическим якорем магии является мозг. Не сердце и не левая пятка. Мозг. Поэтому среди множества одарённых магами называют только тех, кто прокачал свой мозг. Среди животных есть редкие одарённые, разные, есть целый бестиарий, но их способности крайне примитивны, прямолинейны и узки, хотя и бывают достаточно сильны. Чтобы быть магом, нужно иметь интеллект.
— Встань, — позволил Артур.
Если верить описанию ритуала, он удостоверился, что я всё сделал правильно. Человек, даже не наделённый даром, способен ограниченно взаимодействовать с энергией эфира, иначе никаких жрецов никогда не появилось бы.
Я поднялся, продолжая концентрироваться на символах и сосредоточенно смотреть перед собой.
— Как было, и как будет. Новый аколит проходит посвящение. Иди, дитя. Повелитель ждёт.
И я пошёл, гоняя в голове символы. Из-за концентрации мало что замечал вокруг. Не чувствовал ни холода пола, ни лёгкого касания ветра на коже. Не видел ничего, кроме пути. Сорву концентрацию — снова на колени. Но я шёл, шаг за шагом. Видел впереди только свет.
Рядом что-то говорил Артур, но я не разбирал слов. Не мог. Знал, чувствовал, что стоит начать прислушиваться, начать обращать внимание на смысл, как я тут же сорву концентрацию. Мне было достаточно знания: сейчас все слова — лишь торжественная часть ритуала, не имеющая силы.
— Стой.
Я встал.
И концентрация слетела.
Однако символы все так же горели в сознании, уже не пять изначальных, а десятки. Я их более не контролировал, их удерживал кто-то извне.
Кто-то чудовищный и могущественный. Подавляющий и необъятный.
Пропал свет, пропали голоса, пропал холод.
— Испей чашу сию...
Я едва чувствовал руки, но всё же сумел их поднять, взять кубок и приложить его к губам.
Подавляющее присутствие... Нет, не ослабло, не исчезло. Оно всё так же было здесь, но ко мне вернулась способность воспринимать реальный мир. Эфир. Я только что ощущал эфир. Описания были, но описания никак не сравнятся с реальными чувствами.
Мы были в святилище. Алтарь, большой круглый стол... Точнее, очень большая неглубокая чаша из белого камня. Вода дрожала искажениями, будто на неё направили очень сильные басы. Она подпрыгивала местами до метра, и такие всплески собирались в волны, словно улавливали чей-то голос. Я только что узнал, ЧЕЙ голос она улавливает.
— Войди в алтарь, — сказал мне Артур. — Прими силу творения, и пусть она примет тебя.
Я сделал шаг вперёд. Про «Войти в алтарь», здесь не было никакой иносказательности или метафоры. По ритуалу я должен был войти прямо в камень. Потому что камень настолько связан с потусторонним миром, что реальным в полной мере уже не является.
Я сделал ещё шаг, ощущая нечто новое. Звук/мысль. Волну/голос. Вздрагивавшая вода, колеблющаяся под отголосками голоса с той стороны бытия. Я чувствовал эти отголоски сам. Я был медиатором, посредником между эфиром и реальностью.
— Какая интересная картина! — голос разбил мистическую силу, нарушил момент.
Я едва не оглох, едва не потерял голос, доносившейся из-за грани.
— Не нарушайте ритуал! — крикнул Артур.
— Ещё один посвящённый? — новое лицо, кажется, проигнорировало возмущение наставника.
Меня обходят со стороны. Не могу различить деталей, сосредоточенный на том, чтобы не упускать концентрацию. Понимаю только, что это фигура облачена в красное.
— Какой в этом году, Артур? Вы исчерпали свой лимит, — говорит человек в красном.
— Значит, в следующем будет на одного меньше, — ответил наставник. — Или в счёт прошлого года, ведь мы не добрали до лимита троих.
— Это так не работает. Есть закон, и вы обязаны его соблюдать. И к тому же кто этот аколит? Я его не видел раньше. Кто же он такой, что вы рискнули нарушить правила?
— Не вмешивайся в ритуал! — на этот раз голос принадлежал другому наставнику, но я не смог разобрать, кому.
А человек в красном подошёл ко мне, присев и, кажется, заглянув в лицо.
— Бронс! Ты нарушаешь ритуал! — вновь вставил Артур.
Его проигнорировали.
— Сир Орис, посмотри. Это он?
В поле зрения появилась его одна фигура.
— Да, мессир. Тот самый парень.
— Вот именно, — согласился первый. — И ты посмотри. Одарённый. Совсем слабенький, правда.
— Как и ожидалось, — согласился второй.
В поле зрения появился человек в белом.
— По договору послушники неподсудны, — это Артур.
— Он пока не послушник, — возразил тот, что был в красном, Бронс. — Но он не потерял концентрации. Хорошо, давайте посмотрим, сможет ли он пройти до конца. Не мешай им, Орис.
— Слушаюсь, мессир.
Фигуры разошлись. Я всё ещё ощущал какую-то... Помеху, неправильность, искажение, нарушение. Сложно объяснить, но нечто рядом со мной мешало, будто пыталось отвлечь.
— Като. Войди в алтарь.
Я сделал шаг. Мир мигнул. Лишь на долю секунды, я не успел ничего разобрать. Ещё шаг. Снова мерцание. Что-то тёмное. Меня будто переносило в другое место. Слишком краткий момент, чтобы успеть что-то понять, но достаточный, чтобы испугаться.
Ещё шаг.
До алтаря меньше шага, только протянуть руку.
Но я не рядом с алтарём. Не рядом со святилищем. Не в храме. Даже не в городе.
Я в черноте бесконечного космоса. Злой и враждебной. И вокруг меня раскинулось огромная сущность. Не существо, нет. Нечто неизмеримо большее. Бескрайние облака пыли, бушующие штормы энергии. И тянущиеся во все стороны щупальца, пронизывающие пространство и время.
Бог.
Не идол.
Титан.
Не создание.
Создатель.
Не существо.
Сущность.
Не творение.
Творец.
Мёртвый Бог.
Осознание подавляет и ошеломляет.
А затем мёртвый создатель обращает на меня микрон от своего бесконечного внимания.
И на меня обрушивается океан силы, прорва энергии.
Я делаю последний шаг, входя в алтарь. Но вхожу в него не с благоговением от встречи с творцом, а с ужасом от осознания катастрофы.
Агностики были правы.
Концентрация слетает окончательно, но это уже не имеет значения. Искра моего дара уже горит. Мгновения, когда мёртвый, но бесконечный создатель обратил на меня внимание, было достаточно. Всего лишь мгновения.
Последняя вспышка тьмы. Последний взгляд на бескрайний космос эфира и его единственного обитателя.
И я падаю на колени, силясь сделать вдох.
— Като!
Удар по спине заставляет лёгкие сократиться, и я выдыхаю. Вот почему не получалось вдохнуть.
Кашель душит, через раз дышу. Дышу, бесконечно сожалея, что ввязался во всё это.
В земной мифологии и ранних языческих религиях смерть Бога была нормой. Один, Осирис, да сам чёртов Иисус. Перерождение — норма. Природа умирает осенью, чтобы переродиться весной. Все души проходят цикл перерождения.
Я не хочу знать, как перерождается Бог. А оно обязательно переродится, потому что оно ещё существует. И находится в полной своей силе.
Почему у кого-то вообще есть сомнения на этот счёт?
Открываю глаза и, с трудом приподнимаясь, оглядываюсь. Три жреца и два неизвестных смотрят на меня с долей удивления.
— В сознании, — констатировал мужчина в красном костюме, Бронс. — Любопытно.
— Он прошёл ритуал, — тут же закрыл меня Артур. — Он посвящённый.
— Ритуал вне лимита, — напомнил Бронс.
— Но он — посвящённый, — настоял Артур. — Храм даст виру за нарушение лимита. Но мальчик теперь один из нас.
Я едва держался в сознании и опустил взгляд вниз, на свои руки. Рисунок на них, такой же, как у остальных. Он ярко пылал разными цветами. Я — маг.
С этой мыслью меня накрыла тьма.
Глава 16
Очнулся со скованными руками, несколько секунд потратил на попытки сообразить, что произошло до того, как я отключился. Вспомнил. Наличие оков тут же получило логическое объяснение, я скорее удивился бы, если их не было. Также ожидал, что, открыв глаза, увижу тюрьму.
Но нет. Воздух чист, что естественно для храма. А в тюрьме ожидаешь диаметрально противоположную какофонию запахов. Глаза открывал без особого страха, уже примерно представляя, что увижу вокруг. Комната, одна из комнат святилища, сейчас пустая. Никого, кроме меня, нет. Опрометчиво, я ведь и сбежать вполне могу. Руки скованы не за спиной, позволяя рассмотреть наручники. Два железных замка, в каждом по ремню, обжимающему мои запястья. Между собой замки соединяются цепью. Отверстия для ключа не нашёл, взломать не получится, только сломать. Сломать...