Когда количество встречающихся мне темных стало расти, а светлых, наоборот, уменьшаться, я решила применить силу ключа. К тому же последние пять минут меня доставал какой-то щеголеватый темный, который, завидев меня и присвистнув, тут же забыл про свои дела и полетел следом. Мое вежливое молчание и нежелание вступать в разговор не мешали ему отпускать разные сальности. Я с невероятным удовольствием повернула левое крыло и исчезла на глазах у ошарашенного темного.
Жалея, что нельзя поставить какие-то утомительные вещи на перемотку, и радуясь, что рано или поздно они все равно заканчиваются, я наконец заметила очертания надвигающегося вулкана. Еще через четверть часа полета мне пришлось снова воспользоваться кулоном. Как жаль, что его магии хватает на столь малый отрезок времени! Радовало только одно: я уже могла любоваться горой сверху. Но если нормальные горы обычно стремятся ввысь, задевая верхушками облака, то эта напротив, словно отвергая само понятие, расползлась вширь. Огромный кратер спящего вулкана чернел на фоне выжженной равнины. Даже воды океана, будто извиняясь, отступали, едва касаясь границ острова. Из жерла, словно дым из трубы, безостановочно вылетали и влетали сотни темных. Зрелище, надо сказать, завораживало.
«Что я здесь делаю?» — возникла паническая мысль, которую я постаралась задавить в зародыше, напомнив себе, что сейчас меня ищут свои же по подозрению в вызове демона и похищении верховного хранителя. Я взвесила два варианта и предпочла логово темных встрече с очаровашкой капитаном Маврикием.
Чтобы не растерять остатки храбрости, я коснулась еще горячего лунного камня и, глубоко вздохнув, начала кругами снижаться. Из жерла дохнуло таким жаром, что я забеспокоилась за сохранность своих волос, бровей и ресниц. Отведя крылья чуть назад и слившись с основным потоком влетающих темных, я, отчаянно труся, рванула вниз, во тьму. Глубокий и прямой, как стрела, тоннель внезапно закончился каменистой площадкой перед устрашающего вида железными воротами. Они уходили вдаль, насколько хватало взгляда. Сотни факелов рассеивали плотную темноту, нагревая и без того горячий воздух; да еще от ворот шел жар, словно изнутри кто-то намеренно раскалял их. Пики по верху ворот «украшали» черепа. По оставшейся едва различимой светлой ауре, исходящей от них, я поняла, что это были останки моих почивших светлых собратьев. Я с трудом сглотнула.
Вход в Мир Теней охраняла жуткого вида четырехрукая демоница, подобная языку пламени. Кожа у нее имела яркий алый цвета абсолютно во всех местах, потому что демоница была полностью обнажена, а я очень любопытна. Волосы у охранницы отсутствовали (не случайно я опасалась лишиться своих!), а голова сразу переходила в два огромных витых рога. Вместо ног змеился длинный хвост, кончик которого венчал шипастый шар размером с хорошую кувалду. Одним ударом можно раскроить голову, не без опасения подумала я. В трех руках демоница держала по заржавленному серпу, мутная сталь которых как бы намекала, скольким сотням, а может быть и тысячам, светлых это оружие оборвало жизнь.
— Миленько, — пробормотала я, рассматривая дитя бездны, и уже хотела бочком проскочить в ворота, как услышала нечто, весьма меня заинтересовавшее, и остановилась.
— Бастиан шлет поклон самой красивой демонице Мира Теней! — льстиво выпалил конфетно-красивый темный, появляясь в воротах. — Я принес тебе приглашение на праздник виконта, Лакрима.
Я подумала, что у темных, очевидно, свои понятия о том, что считается красивым, а этот Бастиан ко всему прочему отъявленный лгун.
— Обожаю его! — почти проревела демоница в восторге. Откуда-то сверху посыпались мелкие камешки. — Никогда не забывает про меня. Передай виконту, что я бы с удовольствием навестила его, но сам понимаешь, служба превыше всего.
Демоница обняла темного свободной рукой и даже зачем-то лизнула его в щеку. Мелькнул раздвоенный язык.
— Бастиан сожалеет, что ты не сможешь украсить его праздник, поэтому он прислал тебе подарок, — из складок плаща темный ловко извлек отполированный до блеска череп какого-то бедняги светлого.
Словно величайшую драгоценность Лакрима приняла «подарок». На ее лице застыл чистый восторг.
— Неужели Аристарх? — почти с благоговением спросила она.
— Пока нет, он еще жив, — развел руками темный. — А это лучший лучник Пятого Неба для твоей коллекции.
— Жду не дождусь, когда черепушка Аристарха украсит мои ворота! Уже и место приготовила, — прищурив глаза, сказала демоница и раскатисто расхохоталась.
У меня так сильно пересохло во рту, будто я весь день жевала картонную коробку. О небо, значит, я не ошиблась! Аристарх действительно здесь, в плену, живой! К тому же у этого Бастиана! А Вдруг Варлаам узнал об этом и теперь тоже томится в плену? Я еще немного постояла, но демоница и темный больше ни о чем интересном для меня не говорили. К тому же лунный камень начал остывать. Я скользнула в ворота и, сверяясь с картой, полетела на север, к замку негодяя Бастиана. Держись, Аристарх, я иду!
Внизу раскинулась безжизненная застывшая земля, не способная ничего родить. Лишь пыль и пепел. И если в нашей Обители светло было даже ночью, здесь же, напротив, не существовало понятия «день». Сейчас был поздний вечер, но темень стояла почти непроглядная. Я десять раз обругала себя за то, что не додумалась взять фонарик со светлячками. С другой стороны, привлекать к себе внимание было чревато. Словно в насмешку, лунный камень, послав последний тепловой импульс, остыл, а невдалеке в небе мелькнули факелы. Патруль темных!
Я, боясь быть обнаруженной, метнулась к ближайшим скалам. Там нашелся удобный выступ, на который я и приземлилась. В отчаянии я принялась дергать крылышки подвески, однако своенравный кулон больше не реагировал. Я сглотнула. Надеюсь, он просто нуждается в перезарядке, а не вырубился насовсем. Иначе мое будущее будет весьма печально. Вряд ли у меня получится выбраться без помощи этой вещицы. Хлопки крыльев раздались совсем рядом, кто-то тяжело приземлился, сверху посыпались мелкие камешки, и я услышала голоса.
— Говорю тебе: я что-то видел! И пахнет как-то странно. Не чувствуешь? — хрипло спросил первый патрульный.
— Никого здесь нет, — лениво откликнулся другой голос, — может, грифы летают.
— Это тебе не совы, чтобы по ночам летать. Крыльями чую: что-то не так. Светлые в последнее время совсем обнаглели, так и лезут, нахальные твари.
— Отстань, а? — зевнул второй. — Давай возвращаться в казармы, наша смена почти закончилась. Пусть Лург и Торен прошерстят все скалы, следующее дежурство их.
Очевидно, стражники стояли на площадке, которая находилась чуть выше моей, потому что я даже ощутила запах дыма, свойственный всем темным. Внезапно в носу защекотало, но я ладонью успела зажать нос.
— Ладно, возвращаемся, — согласился первый стражник.
Раздалось хлопанье крыльев, я убрала ладонь от лица и в этот момент оглушительно чихнула. Эхо, рожденное скалами, далеко разнесло звук моего несвоевременного чиха.
— Я же говорил!
Голоса и шум крыльев стали приближаться. Решив не ждать, пока меня поймают с поличным, я пошарила руками по земле и, нащупав небольшой камень, столкнула его. Камень загрохотал куда-то вниз, а я прижалась спиной к скале. Когда мимо меня двумя черными кометами вслед за камнем пронеслись стражники, я рванула вверх. Так быстро я никогда еще не летала. Мой преподаватель по технике полета поставил бы мне высший бал.
Получасовое блуждание во тьме, во время которого мне благополучно удалось скрыться еще от нескольких патрулей, и вот он: освещенный призывно горящими факелами серый замок словно вырастал из скалы. Многочисленные остроконечные башни подпирали черное небо. Я повертела головой по сторонам и скользнула на крышу рядом с самой большой башней, спрятавшись в ее тени. Теперь стоило быть особенно осторожной, потому что через равные промежутки времени замок кругом облетали стражники. Я еще раз попробовала включить кулон, но он продолжал игнорировать мои попытки. Посетовав на вредное украшение, я начала осторожно передвигаться по крыше в надежде найти какой-нибудь выход на чердак и так попасть в замок. Однако вместо этого я наткнулась на небольшое окошко в крыше.
Я приникла к нему и как большой краб заползала вокруг, пытаясь высмотреть больше. Ого, да там действительно в разгаре пир! Музыка долетает даже сюда. Огромный зал по периметру заставлен столами. Два больших камина ярко горят, отбрасывая зловещие тени на пирующих. Я фыркнула. Любят же темные всю эту показуху с роскошью. Всюду бархат, золото, столы ломятся от еды, однако это не мешает пирующим бросать обглоданные кости прямо на пол.
Прищурившись, я пристально уставилась на высокую фигуру в черном в центре зала, было в ней что-то притягивавшее взгляд. Вот если бы была возможность подобраться ближе. Занятая своими мыслями, я не услышала, как сама стала объектом слежки. Услышав шорох, я обернулась и увидела занесенный над моей головой кулак. Последними мыслями перед тем, как я получила удар по голове, и свет в глазах померк, были: «Я знала, что мой большой зад меня выдаст».
Мерцание света факелов, развешанных на каменных стенах, гул голосов, эхом отскакивающий от толстой кладки, удушающая жара и нестерпимая вонь сырого мяса… Я попыталась сфокусировать зрение. Двое невысоких, но коренастых стражников, подхватив меня под руки, волокли куда-то по длинному коридору. Небольшие рожки, красноватый цвет кожи, копыта и длинные хвосты позволили сделать вывод, что это бесы, прислужники тёмных. Путешествие закончилось довольно быстро: пару раз свернув направо, коридор вывел нас в огромный зал, под завязку набитый темными и демонами всех рангов.
Один из тащивших меня стражей сразу куда-то исчез, а другой, грубо рванув за шкирку, попытался поставить на ноги.
— Но-но, полегче. Я, между прочим, только что была без сознания.
Но охранник не проникся и еще пару раз тряхнул меня за ворот рубашки, порвав ее. После этого я решила, что лучше встать, чем остаться в итоге без одежды. Я облокотилась о стену и осторожно ощупала голову. Сбоку наливалась огромная шишка. Решив пожалеть себя попозже, я посмотрела по сторонам и вверх, и пришла в ужас: я оказалась в том самом зале. А вот и то окно под сводом, через которое я подсматривала. Буквально пару минут назад мечтала подобраться поближе и вот, пожалуйста. А может мои желания сбываются? Я зажмурила глаза и зашептала: