Нет, и сейчас полк терял летчиков. И раненые были, и убитые… Хромов вот… Но это было уже не так часто, эти потери не давили на душу летчиков тяжким, неподъемным грузом, а лишь раздраконивали их ярость и чувство мести…
Так вот, традиция… Еще в Сталинграде, правильно посчитав, что ужин – это маленький праздник (а то как же! – живые ведь!), майор Артюхов с командиром БАО – не помню, кто тогда был… да это и не важно – постановили: на ужин накрываются столики на четверых, скатерти – белые, столовые приборы из нержавейки (где только нашли?), граненые стаканы и стограммовые лафитнички под водку. Водка – в графинчиках! Учитывая, что кормили нас и так неплохо, ужин стал походить на вечер в ресторане, что ли… Или – на какой-нибудь мужской клуб… Правда, с женщинами-официантками, что тоже хорошо! Молодые ребята ведь всегда с особой охотой смотрят на молоденьких девушек, а на войне – так особенно! Не надо думать, что такая красота была организована лишь для офицерского состава. Так же чисто, аккуратно и с душой кормили и наземный персонал. Правда, норма питания была у них другая, тут уже ничего не поделаешь…
– Товарищи офицеры! – Это наш милейший начальник штаба, вечно замотанный и деловой Николай Гаврилович. Тоже – подполковник!
– Товарищи офицеры… Прошу садиться! – Это комполка. – Виктор! Иди-ка к нам за стол, пусть летчики на тебя посмотрят. Ты у нас многостаночник – принадлежишь и первой и второй эскадрилье!
Зал грохнул смехом.
– Так чтобы тебя не делили, сядь сегодня с нами. Ну, у всех наркомовские есть? Начштаба – тост!
– Товарищи! Выпьем за то, что к многотысячной семье советских героев присоединились и наши однополчане! За Героев! Ура!
– Ура! Ура! Ура-а! – Короткий, рубленый крик продолжился энергичным, я бы даже сказал грозным, звоном стаканов. Все выпили, расслабились, забренчали столовыми приборами. То и дело то тут, то там вспыхивал смех и шутки. Пошли разговоры о минувшем боевом дне.
– Ну, что? Может, еще грамм по сто, Николай Гаврилович? А? – Командир встал с налитым лафитником, постучал ножом по графину с водкой. Шум притих.
– Наливайте, товарищи… Я вот о чем хочу сказать… Давайте поднимем стаканы за третьего Героя Советского Союза в полку, за Хромова. Он честно жил, честно воевал и честно умер… Он погиб, закрыв собой четырех летчиков-штурмовиков. Недаром у нашего народа есть пословица – «Сам погибай, а товарища выручай!». За Героя Советского Союза Виктора Степановича Хромова!
Весь летный состав полка встал, грохнув стульями и табуретами, молча заглянул в плещущие водкой стаканы и выпил тост не чокаясь…
Жизнь есть жизнь… Еще минут через десять командир разрешил курить. Ребята все чаще и чаще стали поглядывать на меня: мол, что же ты, Виктор? Давай, рассказывай!
– Давай, Виктор, рассказывай!
Я не стал манерничать и ломаться. Взглядом спросив у комполка разрешение, я взял свой стул, вынес его на свободное место, где меня было всем видно, развернул его спинкой от себя и уселся, положив руки на спинку стула, как на трибуну.
– Значица так, товарищи летчики! Скоро, в июне, начнутся фронтовые испытания нового истребителя конструктора Яковлева. Большого секрета в этом нет – самолет называется «Як-3». Это, товарищи, истребитель завоевания господства в воздухе!
Зал затаенно ахнул…
– Так вот… Костя, плесни еще на донышко всем… Это, ребята, не истребитель, а сказка! Он небольшой, аккуратный и красивый. Отличная отделка, очень удачный фонарь – обзор – изумительный! Легкий в полете – как перышко! А что в воздухе вытворяет! Рулей слушается моментально, без задержки. В этом похож на «И-16». Но в воздухе держится более уверенно, плотно, что ли… В пилотировании очень простой, посадку производит легко – только к земле его подведи. Скорость очень приличная, официально при мне замеры не проводили, но, думаю, за семьсот будет!
– Да ты что! – ахнул кто-то. – Врешь!
– Ей-бо, ребята! А что вы хотели – новый мощный мотор! Теперь вертикаль – наша! Никакой худой у нас теперь не уйдет – догоним и порвем на обмотки!
– А оружие, Виктор?
– Оружие… С оружием еще не знаю… Понимаете, ребята, одной пушки и двух «убээсов» для боя с «мессерами» и «фоками» вроде должно хватить, но… В общем – знаю, что на несколько машин установлено разное оружие – от 37-мм пушки и до обычного 20-мм швака… А там, на войсковых испытаниях, посмотрим, будем искать «золотую середину»…
– Надо же – 37-мм, как на «кобрах»… – покачал головой Толя Рукавишников. – Если «як» маленький и легкий, его же отдачей такой пушки в воздухе останавливать будет?!
– Ничего подобного! Истребитель очень устойчив при стрельбе, хотя, на мой взгляд, да – 37-мм – это, пожалуй, перебор. А вот 23-мм – было бы самое то! Но – еще раз говорю, там, на фронте, и посмотрим.
– Ну, давайте по глоточку! Эх, хорош коньячок!
– У нас еще бутылочка для тебя припасена, Витя…
– Нет, ребята. Хорош! Вам завтра летать.
Выпили по глотку, закусили шоколадом.
– А что ты примчался к нам, Витя? Катюшу к Звезде прижать? Так она и к твоему ордену Ленина готова…
– Ну, цыть! Кончай о девушке двусмысленности говорить! Нехорошо это… Нет, надо тут кое-какие дела завершить, принять некоторые документы, подписать кое-что… Да и передать дела вот ему, Косте. А то он, говорят, жалуется – пашу, говорит, за комэска, а получаю как старший летчик! Несправедливо это! Опять же – вещевое довольствие – бархатные портянки для высшего комсостава, кружевные кальсоны…
Ребята грохнули. Возмущенный Костя, с потемневшим от прилива крови и без этого смуглым лицом, что-то начал говорить, но ему не дали. С минуту все задушенно смеялись и толкались в грудь ладонями. Пацаны… Что с них возьмешь!
– И еще… Мне нужен ведомый.
Все заинтересованно замолчали.
– Блондин, пойдешь?
Толя несколько секунд помолчал.
– Нет, Витя… Извини – но нет! Эскадрилья у меня, не могу я их бросить! Это уж твое дело. Ты и Яковлеву писал, и выстрадал ты этот истребитель. Тебе его и в жизнь вводить.
– Правильно, Толя! – Хлопнул я рукой по колену. – Это я тебя проверить хотел, да не подумал… Извини, не то я сказал.
– Есть у меня ведомый… – Я поискал глазами и наткнулся на не верящий своему счастью взгляд Васи. – А ну, Василий, иди-ка сюда! Полетишь со мной? Только учти – там будет очень опасно, я это знаю… Очень! У немцев там волки серьезные, бои будут тяжелые.
– Да я… товарищ капитан… да мне… Виктор, возьми меня с собой! Я справлюсь! Я не боюсь!
– Ты-то не боишься, Вася, я это понимаю… Я за тебя боюсь! Ну да ладно! Ты в тишке да в тенечке сидеть не будешь, не тот ты человек, Василий! Если ты согласен – то летим вместе. А там посмотрим – может, и наше теляти волка сможет заломати… Или задрати? В общем – грохнути, к чертям собачьим! Ну, все обговорили? Отбой! Вам завтра воевать, а мне крутиться, как волчку! Всем спать!
Так оно, в общем-то, и получилось. Крутился полдня – что твой волчок. Но все успел, все сделал. Все бумаги выправили, нужные – написали; Василия должным образом оформили.
После обеда я попросил разрешения слетать с кем-нибудь на боевое задание.
– Не знаю, Виктор, не уверен, что это хорошая идея. Хочешь – не хочешь, а ты уже сколько на боевые не летал, а? Вот то-то и оно! И навык подутрачен, и настороженность упала, тебя сейчас в бой вводить нужно осторожно, мелкими шагами. А то мотню у штанов можно порвать…
– Ну-у, товарищ подполковник, Кирилл Константинович! Да я разок – туда и обратно! А Вася и ребята присмотрят, а?
– Ладно! Лети со своей эскадрильей, но – «контролером»! В бою им, если что, не мешай, посмотри там, хвосты им прикрой. Сам в драку не лезь – убедительно тебя, Виктор, прошу! Не лезь! Это не игрушки, сам понимаешь… Ну, давай! С богом!
А ведь прав командир! Это я погорячился со своей просьбой. Я и сам бы так ответил, спроси кто у меня разрешение на полет в такой же ситуации. Ну да ладно! Решение принято, «добро» получено. Раньше надо было думать…
– …так что, Вася, присматривай там за мной, не давай мне особо рысачить, ладно? Вот и хорошо, что «хорошо»! Ну что, по самолетам?
Как сказал капитан Костя Дюсембаев, полет нам предстоял обычный, на прикрытие района. Сорок минут проболтаемся в небе – и домой. Встреч с немецкими самолетами Костя не ожидал. В последние дни наблюдатели отмечали лишь пять-семь самолето-пролетов немцев на фронте за сутки. Не более… Ну, край – с десяток! В общем – рядовой, рутинный вылет.
Ага, если бы я не летел…
В общем – взлетели, построились, пошли… Мы с Васей забрались метров на восемьсот повыше и заняли место со стороны солнца.
– Вася, смотри только направо, на солнце… Со всех других направлений нас предупредят.
– Принял, исполняю…
Пять пятьсот… Небо чистое, прозрачное. Видимость, как говорят летчики, «миллион на миллион». Только вот солнце слепит, полыхает огромным, сияющим, нестерпимым для глаз светом, шаром.
– Вася – змейку, скольжение! Ни минуты по прямой! Двигаемся, смотрим…
У нас уже шесть… Мне кажется – перебор. Но Костя затащил эскадрилью на высоту не случайно. У кого высота – у того и уверенность в бою, активность и агрессивность.
– Ковыль, немцы ведут переговоры двух пар истребителей! – Это земля, наведенцы. Ковыль – это, естественно, наш степняк Костя Дюсембаев.
Минуты через три:
– Ковыль, это пара асов-охотников с прикрытием, высота у них, судя по переговорам – около семи тысяч.
– Вас понял. Всем – усилить поиск.
И тут же:
– Ковыль! Звено худых только что ударило по «пешкам», квадрат 7-13, высота 5500. Срочно на помощь!
– Вас понял, бегу в 7-13!
И тут же мне – «Дед, не теряй высоту! Они, скорее всего, уже на шести тысячах опять…»
Интересно, что там с «пешками»? Сколько их? Судя по всему, они шли еще без истребительного прикрытия. Видимо, фашисты поймали их до точки рандеву с нашими «ястребками».