сходя их в дальности боя. Количество же «штуцерных» в России перед войной почти равнялось легкой пехоте Франции и Австрии вместе взятых.
Союзники не были заинтересованы в мобильной войне, в войне на сокрушение, в проникновении вглубь России, в направлении ее важнейших центров, где они могли столкнуться с проблемой растянутых коммуникационных линий. Вновь рисковать повторением судьбы армии Наполеона I желающих не было. России была навязана война на истощение, и эта задача облегчалась географией.
28 августа началась погрузка союзнического десанта на суда в Варне и Балчике. В основном она была закончена ко 2 сентября. На борт боевых кораблей и транспортов было принято 22 тыс. британских пехотинцев, 3 тыс. саперов и военных инженеров, тысяча кавалеристов и 60 орудий, а также 25 тысяч французской пехоты, 2800 саперов и 68 орудий. «Скоро, — заявил в своем приказе по армии перед погрузкой Сент-Арно, — на стенах Севастополя мы будем приветствовать три союзных знамени нашим национальным криком: да здравствует Император!»
7 сентября, после нескольких дней стоянки в бухте Варны, перегруженные войсками английские транспорты вышли в море. Обозы были оставлены на берегу. Все необходимое солдаты должны были нести на себе. 8 сентября англичане встретились с французской эскадрой в бухте Балчика. Суда были выстроены в линии длиной от 4,5 до 5 миль каждая с расстоянием около полумили друг от друга. Каждые два парусных транспорта буксировал один пароход. Несмотря на полное превосходство на море, англо-французский флот двигался медленно, а на судах тем временем продолжалась эпидемия. Солдаты на борту питались лишь солониной и галетами. К недостаткам в организации и снабжения перевозки добавлялось и практически полное незнание района будущих военных действий. Надежных карт Крыма у союзников не было, как не было и надежной информации о численности и расположении русских войск.
Англо-французский флот: 34 линейных корабля, 55 фрегатов и других военных кораблей, 300 транспортов — вез войска и значительные запасы продовольствия и фуража: миллион порций хлеба, сухарей и соли, полтора миллиона порций сахара, риса и кофе, 240 тыс. порций свежей говядины, 450 тыс. — свинины, 800 тыс. — вина, 300 тыс. — водки, 97 тыс. порций ячменя, сена, соломы, 430 тыс. порций угля и 6 тыс. центнеров дров. Из военных судов противника 50 были паровыми — колесными и винтовыми.
Русский флот в Севастополе уступал союзному почти в два раза по величине: 14 линейных кораблей, 7 фрегатов, 2 брига, корвет и 11 колесных пароходов. Гораздо большим было превосходство союзников в качестве судов и их скорости. Понимая это, командование Черноморского флота не стало выводить суда в море.
1 (13) сентября 1854 г. под прикрытием корабельной артиллерии союзники высадили первый десант в Евпатории — три тысячи человек с 12 орудиями. Гарнизон города состоял из команды выздоравливающих Тарутинского егерского полка — 200 чел. Он отступил по направлению к Симферополю, предварительно залив негашеной известью казенные склады с зерном. К сожалению, у коменданта было только два часа и он не успел уничтожить 60 000 четвертей пшеницы, принадлежащих местным купцам. В результате противник получил запас хлеба на четыре месяца. Высадка оказалась полной неожиданностью для горожан, которые были убеждены в своей неуязвимости.
Высадка основных сил была завершена к 6 (18) сентября, численность экспедиционного корпуса была быстро доведена до 62 223 чел. Можно было наступать. Целью движения союзников был Севастополь — основная база русского Черноморского флота. Надеясь на то, что высадка вызовет восстание крымских татар (для этого в Крыму были высажены и турки), англо-французы решили произвести перевозку без обоза, ожидая получить гужевой транспорт от восставших.
В Крыму проживало тогда 430 тыс. чел., из них 257 тыс. татар. На городское население приходилось 80 тыс. чел. У части татарского населения действительно были основания для недовольства. Часть местных чиновников с началом войны начала злоупотреблять своим положением и применять насилие против жителей. Если всё это делалось для контроля над этим населением, то результат был противоположенный задуманному. Евпатория того времени имела население около 10 тыс. чел, ¾ которого были татарами. Община жила замкнуто и практически не подверглась внешнему культурному влиянию.
Высадившиеся вместе с союзниками поляки и турки начали активную кампанию по пропаганде антирусских настроений. Впоследствии поляками активно распространялись листовки, написанные А. И. Герценом и изданные в Лондоне — большого успеха эти воззвания не имели, хотя определенное влияние на часть русских офицеров и солдат польского происхождения всё же возымели. В Евпатории после захвата города пропагандистам удалось организовать двухдневный погром русского населения крымскими татарами. Некоторые из горожан были убиты самым зверским образом; англичане и французы, естественно, не вмешивались. Тем не менее, несмотря на то, что часть крымских татар поддалась на провокацию, ожидаемой массовой поддержки с их стороны союзники так и не получили.
19 сентября они начали движение в сторону Севастополя. Французская армия была представлена своими лучшими частями, в том числе венсенскими стрелками и зуавами — 32 тыс. чел. и 72 орудия; английская — гвардией и наиболее подготовленными подразделениями из Британии — 26 тыс. чел. и 24 орудия. Англичане и французы имели в своих рядах 15 тыс. солдат, вооруженных винтовками-штуцерами. Кроме того, в Крыму высадилось и 7000 турок. Общее число войск союзников равнялось 65 тыс. человек при 96 орудиях. Боеспособность солдат была ослаблена холерой и отсутствием обоза — только за одни сутки между 16 и 17 сентября на санитарные транспорты было отправлено 1500 заболевших.
Экспедиционный корпус после отправки из Варны снабжался исключительно солониной и галетами, армия испытывала постоянную нужду в воде. «Войска были высажены с трехдневной провизией в сумках, — вспоминал участник высадки, — но без палаток и какого бы то ни было лагерного снабжения. Таким образом, эта храбрая армия была оставлена на неприятельском берегу на два дня и две ночи без запаса воды, за исключением падавшей с неба…» Это было одной из причин решения командования союзников организовывать движение по побережью, от одной небольшой реки к другой, имея поддержку флота на правом фланге.
Между тем первоначально планы союзников включали в себя взятие не только Севастополя, но и Перекопа или по крайней мере блокаду перешейка, отделяющего полуостров от юга России.
В Севастополе ожидали десанта противника, но поначалу его никто не опасался. В городе думали, что русские войска быстро победят союзников. Узнав о десанте, люди в массе своей радовались, ожидая быстрой победы. Войска под командованием генерал-адъютанта светлейшего князя А. С. Меншикова покидали Севастополь. «Дух в войске славный! — записал 6 (18) сентября в своем дневнике адъютант командующего. — Всё горит нетерпением сразиться. Мне не нравится, что светлейший наш не совсем весело смотрит». 7 (19) сентября 42,5 батальона, 16 эскадронов и 11 сотен с 10 батареями (72 пеших и 24 конных орудия) заняли оборонительную позицию на реке Альма, по пути движения противника.
Основу русских войск составил VI Пехотный корпус — своего рода рекрутское депо, разбросанное по всему полуострову и состоящее из полностью необстрелянных, молодых в основном солдат. В Севастополе было около 20 тыс. чел. в составе флотских экипажей, из них приблизительно 5 тыс. на берегу. Однако матросы не были подготовлены к боевым действиям на суше. В восточной части Крыма находилось еще около 13 тыс. человек, но использовать их не решились. Русское командование опасалось за судьбу Керчи и Перекопа, потеря этих пунктов при господстве англо-французского флота на море означала переход контроля над полуостровом к союзникам.
Лучшей частью войск, имевшихся в распоряжении Меншикова, была 16-я пехотная дивизия, отправленная ему в июле Горчаковым, несмотря на протесты Паскевича. Ее четыре полка: Владимирский, Суздальский, Углицкий егерский и Казанский Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Николаевича егерский — стали основой русской обороны. Меншиков собрал к Альме всё, что смог. Некоторые из его полков пришли туда ускоренными маршами. Фронт длиной чуть более 10 км (приблизительно столько же, как при Бородино) защищали 34 тыс. чел., из них 2 тыс. штуцерников, при 88 орудиях. Русские войска уступали противнику в численности, уровне обучения, количестве дальнобойного стрелкового оружия. Насыщенность русской обороны была незначительной, при этом из 42 батальонов только 7 были выделены в резерв.
Илл. 49 Ипполит Беланже. Маршал Сент-Арно в сражении на Альме 20 сентября 1854 года
8 (20) сентября русские войска на Альме были атакованы противником. Свой левый фланг, прилегавший к устью реки и ее холмистым берегам, Меншиков считал неприступным и не занял войсками. На наиболее подготовленные к обороне русские позиции наступали англичане — гвардейская и шотландская бригады под командованием кузена королевы Виктории герцога Кембриджского — принца Георга. И русские, и англичане действовали исходя из тактики, унаследованной из периода наполеоновских войн, стремясь довести дело до штыкового удара, и понесли значительные потери.
Следуя приемам, унаследованным из опыта войны в Алжире, французы предпочитали действовать полагаясь на преимущество своих штуцеров и нанесли большой урон русской армии. О его уровне среди тех, кто находился на острие русской атаки, можно судить по Казанскому и Владимирскому полкам. В ходе сражения казанцы потеряли убитыми и ранеными троих штаб-офицеров (в том числе был убит командир полка), 25 обер-офицеров, 1254 нижних чина — почти половину списочного состава. Потери владимирцев составили 30 офицеров (в том числе командир полка, трое батальонных и 14 ротных командиров) и 1260 нижних чинов.
В своем донесении Меншиков особо отметил решительность владимирцев, как и то, что «жестокий штуцерный огонь в самое короткое время лишил войска всех почти начальников… и потому атака в штыки не могла иметь той стройности, которая обыкновенно предшествует успеху…» Противник стойко держался и против нашей артиллерии, как отмечал командующий, «развернутые батальоны ложились на землю и скрывались за местностью, пока стрелки поражали артиллеристов…» Особенно тяжелым было положение батареи подполковника Кондратьева на левом фланге русской позиции. Поражаемая продольным огнем корабельной артиллерии и фронтальным огнем тяжелой артиллерии французов, она оказалась и под штуцерным огнем зуавов. Скрываясь за прикрытиями, с расстояния 300 саженей (свыше 600 метров) они стали выбивать прислугу и лошадей. В результате стрелки за короткое время убили и ранили 48 человек из 100 и множество лошадей.