ПУШКИН РОССИЙСКОЙ ДИПЛОМАТИИ
1998-й год. Посреди бурной повседневности российская общественность широко отметила 200-летие со дня рождения великого русского дипломата канцлера Александра Михайловича Горчакова, соученика и друга Пушкина по Лицею, кому поэт посвятил два знаменитых свои стиха. Отмечали юбилей учёные, что понятно. Однако отмечали и политики, ибо уроки старого русского дипломата, удачливого соперника Бисмарка и Дизраэли, необычайно полезно осмыслить нынешней России. Характерно, что в те дни с большой статьёй выступил тогдашний министр иностранных дел Российской федерации Е М. Примаков. Оценка им деятельности канцлера была исключительно высокой.
Каковы же эти уроки? Что дают они нам полтора века спустя?
Об этом — в нижеследующей повести о жизни и деятельности Александра Горчакова, сыгравшего выдающуюся роль в истории Отечества, в том числе в событиях Крымской войны.
ВСТУПЛЕНИЕ
В середине 1900 года в архиве Министерства иностранных дел начал работать молодой дипломат, потомственный родовитый дворянин, недавний — с золотой медалью выпускник Петербургского университета Георгий Васильевич Чичерин.
То время было не лучшим для России, в том числе и во внешней политике. Министром только что стал давний дипломатический служака Владимир Николаевич Ламздорф, неотмеченный никакими талантами, одним лишь послушанием. Как раз в это время, предшествующее нескладной и неладной русско-японской войне, граф Ламздорф был по сути отодвинут от руководства внешней политикой страны. Всем молчаливо правила так называемая «безобразовская клика», названная так по имени приближённого Николая II в ранге статс-секретаря авантюриста А.М. Безобразова (выходец из «русских немцев», он, как нарочно, носил карикатурно русскую фамилию). Темны были дела этих гешефтмахеров, куда входили такие видные личности, как В.К. Плеве, М.В. Родзянко, князь Н.И. Воронцов, граф Ф.Ф. Сумароков-Эльстон, не знавший морских побед адмирал А.М. Абаза и другие. Что свело этих разнородных людей в сплочённую клику, какие тайные цели они ставили, пока неведомо, но зла они принесли России великое множество.
Те лезли в несусветные международно-финансовые и внешнеполитические авантюры (и прогорели, как водится), а Ламздорф, — что ж, он добросовестно изучал донесения послов и посланников, подписывал обобщающие обзоры, составленные чиновниками министерства, да изредка докладывал о том царю. Каков поп, таков и приход. Так же бесхлопотно и вальяжно жили все чиновники тогдашнего русского внешнеполитического ведомства.
Все, да не все.
Георгий Чичерин, которому не исполнилось ещё двадцати восьми лет, использовал служебное время на славу, хотя о «славе» — в газетно-рекламном смысле — даже и не задумывался. Он работал в главном архиве Министерства, должность эта в кругу его сверстников-коллег завидной не считалась. Архивные полутёмные подвалы, связки запылённых дел, старина, никому не интересная...
То ли дело дипломатические приёмы, где блистают сановники, светские дамы, а то и члены императорской фамилии, где можно завязать хорошее знакомство, представиться в выгодном свете лицу высокому, познакомиться с блестящей невестой, наконец! Какие уж там сокровища, в этом архиве...
Ошибаются люди, поверхностно глядящие! Почти два года молодой аристократ Чичерин просидел в министерском архивохранилище — это довольно точно известно по его послужному списку. Но ведь «сидеть» можно по-разному, с различным деловым итогом, а этого последнего никакой послужной список не уловит. Так вот: «наследство» Чичерина хорошо сохранилось — пять томов историко-дипломатической рукописи, содержащей тысячу больших листов убористого текста; когда-нибудь изданная, она едва ли уместится в один книжный том.
Известно, что во всех ведомствах, в том числе и ведомстве дипломатическом, издавна составляются всяческие справки и доклады, порой весьма обширные. По большей части эти сочинения читателей не находят, даже среди ближайших коллег. Но вот молодой Чичерин...
Дела архива старого МИД любо-дорого смотреть: прекрасная бумага, превосходный писарской почерк, так что исписанный лист кажется графически-художественным, образцовое делопроизводство, точные описи. Всё это было строго и сугубо секретно, как и во всех странах. Чичерин прикоснулся к архиву, чтобы выявить некоторые материалы к юбилею Министерства, исполнявшегося вскоре, — в сентябре 1902 года. Человек, гуманитарно образованный и с глубокой душевной тягой к изучению истории, он не мог не восхититься обилием нетронутого материала, окружившего его. И какого материала! Никто, кроме исполнителей и адресатов, не читал ещё этих депеш, часто сверхсрочных и сугубо секретных, а порой и таких, которые влияли на судьбы тогдашнего мира! Нет, нельзя было не увлечься такой работой.
И Чичерин увлёкся. А вскоре появилась и точная цель: описание (и осмысление!) деятельности крупнейшего дипломата России, одного из ведущих политиков XIX века — Александра Горчакова.
Так были написаны от руки те пять томов, которые находятся ныне в фонде Библиотеки Азиатского департамента Архива МИД СССР. Нам довелось изучать эти материалы. Рукопись производит чрезвычайно сильное впечатление! Прежде всего она, как принято выражаться в таких случаях, необычайно густо насыщена фактическим материалом. Подавляющее большинство документов даны со сносками на тогдашнее архивное делопроизводство. Добавим: вплоть до конца XIX века, а по сути — и до 17-го года деловая переписка русского МИД велась в основном на французском языке, международном дипломатическом лексиконе уже с XVIII столетия. Чичерин все эти горы текстов перевёл на русский литературный язык. Видна очень тщательная работа автора над текстом: многие страницы перечёркнуты размашистым крестом и переписаны вновь, на множестве иных — вставки и поправки, порой весьма пространные. Наконец, вся рукопись разбита на главы, в соответствии с важнейшими сюжетами исследования, что облегчает ориентирование в пространном сочинении.
Признаем: читать микроскопическую скоропись Чичерина очень трудно. Без лупы нельзя было обойтись, даже после многодневных уже трудов, когда исследователь начинает привыкать к почерку источника и он становится как бы «своим». Но — per asnera ad astpa, как цитировал не раз Чичерин любимую латинскую поговорку Горчакова. Материалы, которые нам удалось прочесть, прямо скажем, не имеют цены. И то сказать: до сих пор подавляющее большинство документов, на которые ссылается Чичерин, не опубликованы ни у нас, ни за рубежом.
История — удивительная муза (да, именно муза, то есть род искусства, а не только рациональная наука, — многие этого сегодня не понимают и не признают, пусть их, им же хуже!). Кто мог помыслить в 1902 году, за пятнадцать лет до Октября, что наследственный русский адвокат и молодой чиновник русского МИД, через полгода после того самого октября 17-го сделается... наркомом иностранных дел Советского правительства и станет затем основателем всей дипломатической службы в условиях нового общественного строя! Никто, конечно, включая и автора, будущего революционера, соратника Ленина и члена большевистского ЦК. И ещё: труд молодого Чичерина пронизан искренним патриотическим чувством. Потомственный столбовой дворянин, он же будущий руководящий деятель Совнаркома, любил и ценил русскую историю и культуру, он скорбел о прошлых промахах и ложных целях, но он видел и положительную перспективу, почерпнутую из прошлого опыта. Да, история, действительно, есть муза!
Вот почему для современного читателя безусловно ценны и значительны все суждения основателя Советской внешней политики о крупнейшем дипломате в истории России. В рамках настоящей краткой работы мы постараемся привести максимально возможное число этих суждений. Для удобства восприятия они будут набраны шрифтом, отличным от авторского текста (в цитатах мы будем стараться сохранить орфографию подлинника рукописи).
Вот они, первые слова рукописи молодого тогда дипломата Георгия Чичерина в его многотомном труде:
«Князь А.М. Горчаков назван в известном стихотворении Пушкина: «счастливец с первых дней». Судьба щедро расточала ему свои дары. Природный русский князь, Рюрикович, потомок св. Михаила Черниговского; из известного рода, занимавшего важное положение в правительственных кругах России; богато одарённый от природы, вознесённый потом на самую высшую ступень власти, доступную подданному, в одну из величайших эпох русской истории, — он умел соединить и осуществление великих дел, и личное благополучие, и привлекательные качества характера. Его имя связано с незабвенными реформами Императора Александра II, которого он был исповедником; он оставил глубокий след в русской истории прочными результатами своей политики, он пользовался благожелательством Государя, приобрёл редкую популярность в русском народе и добился почётной известности во всём цивилизованном мире; все почести, какие только возможны, выпали на его долю».
НАЧАЛО ПУТИ
Излагать биографию всякого героя, как мы убеждены, следует последовательно от первого дня до заключительного итога. Так вот: четвёртого июня 1798 года в семье генерал-майора князя Михаила Алексеевича Горчакова родился сын Александр. Мать новорождённого Елена Васильевна была куда менее знатного рода, но тоже из потомственных дворян — дочь армейского подполковника барона фон Фрезера, из семьи давно обрусевших православных немцев.
По отцу семья Горчаковых принадлежала к старинному дворянскому роду; в XVIII веке Горчаковы занимали высокие должности на государственной службе. Родители будущего канцлера Российской империи не были очень богаты, тем не менее знатность происхождения и покровительство влиятельных родственников создавали молодому Горчакову достаточно высокое положение в обществе.
В одном из своих юношеских писем будущий дипломат писал: «С молодости я никогда в родительском доме не знал, что такое нужда, однако к роскоши не привык». Так было заведено в служилых русских семьях ещё со времён Петра Великого и традиции эти сохранялись долго: и единственного сына, и четырёх его сестёр воспитывали в строгости, трудолюбии и послушании, никакого баловства в таких семьях не допускалось, оттого и последствия воспитания оказывались, как правило, положительными (вспомним семьи Волконских и Ростовых из «Войны и мира», там изображается как раз данное время).