Война велась не только в Крыму и не только в Закавказье, что хорошо известно. Англо-французский флот блокировал Кронштадт, высаживал десанты в Финляндии. На Дальнем Востоке были атакованы Петропавловск-Камчатский и устье Амура. Даже со стороны Ледовитого океана совершались нападения тех флотов на Кольский залив (тогда ещё не существовало Мурманска), Соловецкий монастырь и Архангельск. Пользуясь полным господством на море (российский флот был в основном парусный и принуждён укрываться в гаванях), англо-французские корабли бомбардировали Одессу, побережье Крымского полуострова, высаживали десанты на Кавказе, вооружая горцев имама Шамиля в их войне против России. Таков был размах военных действий.
Но дело не только в этом. Шведские войска стояли в полной боевой готовности на берегу Ботнического залива, готовые в любой день вторгнуться в Финляндию. Пруссия, которую Россия недавно освободила от французской зависимости, сосредоточила свою армию на наших границах, имея целью Прибалтику и Польшу. Наконец, Австрия, ещё недавно спасённая недальновидным Николаем I от распада, держала под ружьём две войсковые группировки: одну в Галиции, а другую, что было для нас особенно опасно, в Трансильвании, в тылу русских войск, стоявших на Дунае. Чем не всемирное объединение против России?
А получилось так потому, что главные российские сухопутные силы располагались именно у западных границ, а не в Крыму и Закавказье, где велись основные боевые действия с превосходящим противником, поэтому резервов у русского командования почти не имелось. Казалось, что в подобных крайне неблагоприятных условиях Россия должна бы быть полностью разгромлена.
Союзники уже делили шкуру неубитого русского медведя: предполагалось отнять у побеждённой стороны Крым и Кавказ, потеснить нас на всех западных границах. Ну, и о распаде Российского государства мечтали, а это вековечная страсть всех антирусских сил. Посмотрим же, что произошло в действительности.
Атакуя превосходящими силами Севастополь, неприятель занял его дымящиеся развалины только после годовой осады, понеся при этом огромные потери. В Закавказье турецкая армия была наголову разбита слабейшими русскими войсками и отступила вглубь своей коренной территории, были захвачены нами опорные крепости турок Баязет и Карс. Все десанты англо-французского флота на Балтийском и Чёрном морях, на Ледовитом океане бесславно провалились. Огромны были людские потери: одна лишь эпидемия холеры на Балканах выкосила 10 тысяч французских солдат.
Много боевых кораблей союзников подорвались на русских минах (то было новшество в морской войне!), их флоты отступили. Наконец, финансы даже таких богатых стран, как Великобритания и Франция, истощились, а Османская империя вообще оказалась накануне банкротства. Противоречия между британским и французским империализмом всё более обострялись в ходе затяжной — вопреки планам — и кровопролитной войны.
Итак, Россия в общем и целом устояла под ударами объединённой Европы (Азия, Африка и даже Америка в ту пору никакой роли в мировой политике не играли). Почему же до сих пор в наших учебниках продолжают твердить о «разгроме царской России» в Крымской войне? Известно: в ходе войны Энгельс, в ту пору глава крупной капиталистической фирмы в Манчестере, подрабатывал в английских и американских газетах, сочиняя статьи о ходе военных действий (не покидая, разумеется, мирного Манчестера). Эти статьи глубоко необъективны и проникнуты враждебностью к России, что отличало Энгельса всю жизнь. Ленин, который любил Россию не более, чем его учитель, повторил позже все основные его положения по данному вопросу. Так это и доползло до нас всех сквозь разнообразные «перестройки».
В феврале 1855-го Николай I внезапно скончался, а к концу года боевые действия практически прекратились. Война зашла в тупик. Императором Всероссийским стал Александр II, которому не миновало ещё тридцати семи лет. Молодой государь был полон сил и уверенности, он хотел решительных перемен в «застое» своего отца и окружил себя поначалу способными и умелыми помощниками. Слово принадлежало теперь дипломатам.
18 (30) марта 1856 года в Париже прозвучал 101 залп артиллерийского салюта. В тот день был подписан мирный договор России с Францией, Австрией, Великобританией, Пруссией, Сардинией и Турцией. В истории он получил название Парижского. Во французской столице были устроены пышные торжества, пресса Наполеона III шумела о «реванше» за 1812 год, но... радоваться было им особенно нечему. Россию в Париже представлял граф Алексей Фёдорович Орлов, потомок тех самых екатерининских Орловых, блестящий дипломат и опытный военачальник. В этой дипломатической игре у него было очень мало козырей, но использовал он их великолепно.
Накопились и нарастали противоречия между Англией и Францией, Пруссией и Австрией, англо-французских колонизаторов — с Турцией, Сардинии — с Австрией. Всё это умело использовала русская дипломатия. Но главное — антироссийская коалиция не в состоянии была продолжить свою агрессию, слишком велики предстояли потери и затраты.
В итоге Россия вышла из войны с минимальными для себя потерями. В обмен на турецкую крепость Карс союзники оставили героический Севастополь, за взятие которого пролили столько крови своих солдат и офицеров. Россия уступила Турции символический клочок земли в устье Дуная, но особо оговаривалось, что плавание по этой крупнейшей реке Европы будет свободным для всех. Самым тяжёлым пунктом договора стало запрещение России иметь военный флот на Чёрном море. Наши южные рубежи надолго остались беззащитными.
Вот и всё. Какой же опыт можно извлечь из той несчастной, войны России со всем миром? Что нам нужно осознать в сегодняшних нелёгких делах?
Первое — отрицательного свойства: подмена национальных интересов страны умозрительными доктринами крайне вредна и опасна. Не станем касаться отдалённых времён от Ленина до Хрущева, всё это уже безвозвратное прошлое. Но вот за печальное наследие Брежнева — Горбачева нам всем по сию пору приходится расплачиваться. Не построив толком «развитого социализма» у себя дома, наши правители стали насаждать этот самый «развитой» другим странам и народам. Разумеется, за счёт народа Союза, точнее — его трудящихся.
Все помнят и знают, сколько миллиардов тогдашних полновесных рублей загнали наши правители в разные уголки земли на построение там «социализма», которого и у себя-то не смогли толком построить! Средства эти ушли в трубу: нас унизительно выставили из Египта и Сомали, пришлось самим уходить из Кубы, Вьетнама и Афганистана — да всего и не перечтёшь. Вывезли миллионную армию из стран Восточной Европы и даже от обнаглевших прибалтийских нацистов, оставили там громадное имущество, а с нас ещё теперь и «долги» требуют! Даже вспоминать о том противно.
Сделан ли урок на завтра? Нет. Интересы России, а также русского (и славянского вообще) народа преданы в Прибалтике, Закавказье, Средней Азии и Казахстане, в Крыму и даже в «наших», так сказать, Туве и Чечне. Кремль предал и своих естественных и верных союзников в Югославии и Афганистане, отдав эти страны на разорение и хаос. Почему же? Опять-таки ради доктрины «построения капитализма», но не путём хотя бы естественного развития многоукладной экономики, опираясь на сугубо российский опыт, а из школярского обезьянничания перед буржуазным Западом. Как век тому назад перед западным марксизмом.
Вторая часть опыта, и сугубо положительного, у нас тоже имеется. После неудачной Крымской войны правительство России начало проводить осторожные, но последовательные преобразования. Александр II окружил себя опытными и патриотичными людьми, их имена с благодарностью поминаются в отечественной истории — П. Валуев, А. Головин, А. Горчаков, Д. Милютин. (Какие благозвучные имена, и как несопоставимы тут бурбулисы, Гайдары, лифшицы, Шахраи...)
Преобразования те велись продуманно и осмотрительно, вот почему тогда, полтора века назад, российские граждане не испытали ничего даже отдалённо похожее на «шоковую терапию»...
И ещё. Внешняя политика реформирующейся России изменилась коренным образом по сравнению с николаевской. Во главе МИД стал князь Александр Горчаков, патриотического плана политик и образованный дипломат, однокашник Пушкина по первому выпуску Лицея. По вступлению на высокий пост, он объявил всему миру в августе 1856 года, что отныне Россия в отношениях со всеми государствами станет проводить политику, исходя исключительно из собственных интересов. Все антинародные авантюры «дворянского интернационализма» отныне прекращались. Такая политика оказалась весьма успешной, но эта тема особая.
Россия после Крымской войны оказалась в состоянии полной международной изоляции. Правительство Александра Второго сделало отсюда соответствующие выводы, и они оказались правильными.
СССР после авантюры в Афганистане тоже оказался наедине против целого мира. К сожалению, правительства Горбачева, а потом Ельцина правильных выводов не сделали, не смогли или не захотели, и не поставили во главу угла национальные интересы родины.
Знаменитый русский историк В. Ключевский любил и умел выражаться метко. Как-то он сказал: «Жизнь учит лишь тех, кто её изучает». Для всех, кто в сегодняшней России занимается политикой, следовало бы ввести обязательный экзамен на предмет изучения и, понимания уроков Крымской войны.
Сергей Николаевич Сергеев родился в селе Преображенское на Тамбовщине 18 сентября 1875 года. Отец его, происходивший из семьи служилых дворян, был тогда учителем, а в молодости, что непременно следует сразу же отметить, — боевым участником Севастопольской обороны, имел награды. Сергей Сергеев десять лет прослужил сельским учителем, затем в 1904—1905 годах — на военной службе (но в тыловых частях).
Начал, как и большинство литераторов, со стихов, затем стал публиковать рассказы, преимущественно на социальные темы, с острым сочувствием к угнетённым и бедным. Тогда-то он и взял себе псевдоним — Сергеев-Ценский, поступив как истый патриот родной губернии. Помните, у Лермонтова в «Тамбовской казначейше»: