Я вышел из кладовой… и застыл как вкопанный.
Распластавшиеся по стенам охранники дружно вскинули оружие.
– Расстрелять! – скомандовал полковник Неуредан.
– Я безоружен! – Трофейный пистолет брякнулся на пол, а руки взметнулись над головой.
Пальцы охранников дрожали на спусковых крючках. Неужели конец?
– Отставить! Он нужен мне живым! Правда, очень ненадолго.
От нечего делать я поднял глаза к потолку и сразу обнаружил жучок. Наверняка его «братцы» есть и в кладовке, и в коридоре… Все время за мной следили. Я не шевелился, даже не дышал, пока пальцы на спусковых крючках не расслабились.
Хорошая попытка, Джим!
Полковник заскрежетал зубами и наставил на меня указующий перст:
– Взять! Переодеть! Сковать! Увести!
– Все это было исполнено с безжалостной быстротой. Меня раздели под прицелом, отволокли обратно в камеру, швырнули на пол, а на голову напялили арестантскую робу. Лязгнул засов, и я остался один-одинешенек.
– Джим, взбодрись! Это не первая твоя переделка! Бывало и похуже! – прочирикал я и тут же рыкнул: – Когда?
Неужели я так и загнусь в этой проклятой яме? Жалкая попытка к бегству подарила лишь несколько свежих ссадин.
– Так нельзя! Это не должно так кончиться!
– Можно и должно, – раздался кладбищенский глас полковника.
Вновь отворилась дверь камеры, дюжина охранников взяла меня на мушку. Кто-то вкатил столик с бутылкой шампанского и бокалом. Не веря своим глазам, я смотрел, как Неуредан вытаскивает пробку. Шипя и булькая, золотистая жидкость наполнила бокал. Полковник протянул его мне.
– Что это? – промямлил я, в тупом изумлении таращась на пузырьки.
– Твое последнее желание, – ответил Неуредан. – Шампанское и сигарета.
Он вытащил из пачки сигарету, раскурил и подал мне. Я отрицательно покачал головой:
– Не курю.
Он уронил ее на пол и припечатал каблуком.
– И потом, мое последнее желание совсем не такое.
– Такое. Есть закон о стандартизации последних желаний. Пей.
Я выпил. Ничего, вкусно. Я негромко рыгнул и отдал бокал.
– А еще можно?
Все, что угодно, лишь бы потянуть время. Лишь бы что-нибудь придумать.
Я смотрел на льющееся вино, а в голове царила идиотская пустота.
– Может, вы мне расскажете, как будет выглядеть… казнь?
– А тебе в самом деле интересно?
– Вообще-то, нет.
– Коли так, расскажу с удовольствием. Представь себе, наши законодатели долго ломали головы над способом исполнения смертных приговоров. Они перебрали уйму вариантов: расстрел, электрический стул, ядовитый газ и тому подобное, – но любой требовал участия палача, нажимающего на кнопку или спуск. А разве гуманно принуждать человека к убийству?
– Негуманно! А как насчет приговоренного?
– Наплевать. Твоя смерть предрешена, и очень скоро тебя не станет. Вот как это произойдет. Тебя отведут в глухую камеру и посадят на цепь. Дверь задраят. Потом автоматика среагирует на тепло твоего тела и вода заполнит камеру. Ты сам себя казнишь. Ну что скажешь? Разве это не апофеоз гуманизма?
– И вы называете это быстрой и безболезненной смертью?
– Может, ты в чем-то прав. Но у тебя будет пистолет с одним патроном. На тот случай, если не захочешь страдать.
Я открыл рот, дабы выложить все, что думал об их гуманности, но в тот же миг множество рук схватили меня, отобрали бокал и потащили в камеру с мокрыми замшелыми стенами. На моей лодыжке защелкнули обруч, от которого к стене тянулась цепь. Все удалились, только полковник задержался у входа и положил руку на рычаг запора очень толстой и, несомненно, герметично закрывающейся двери. Одарив меня торжествующей ухмылкой, он нагнулся и опустил на пол древний пистолет. Едва я бросился к оружию, дверь лязгнула и проскрежетал запор.
Неужто и правда – каюк? Я повертел в руке пистолет, полюбовался на тупоносый патрон. Каюк Джиму ди Гризу, Стальной Крысе. Каюк всему…
Над головой клацнул, открываясь, вентиль, и с потолка, из широкой трубы, обрушился ледяной поток. Вода бурлила и брызгалась, затопляя ступни, лодыжки… Когда она добралась до пояса, я поднял пистолет и заглянул в дуло. Небогатый выбор… Вода уверенно доползла до подбородка… и вдруг остановилась! Я стучал зубами. Влагонепроницаемый плафон освещал только каменные стены и черную поверхность воды.
– Эй вы, недомерки! Что еще за игры? Гуманная пытка перед гуманным убийством?
Спустя мгновение на двери, подтверждая мою догадку, опустился рычаг.
– Значит, я не ошибся! И вы еще смеете называть себя цивилизованными людьми!
Дверь стала медленно отворяться, и я направил на нее пистолет, чтобы прихватить на тот свет кретина-полковника или садюгу-сержанта. Как только в проеме показался темный силуэт, я послал в него пулю.
– Не стреляйте! – раздался мужской голос. – Я ваш адвокат.
– Можете не волноваться, у него только один патрон, – сказал полковник.
В камеру осторожно проник портфель с дыркой от пули, а за ним седой индивидуум в традиционной черной мантии с золотыми и алмазными фестонами – излюбленном наряде адвокатов нашей Галактики.
– Я Педерасис Наркозис, назначен вам в защитники.
– Как вы намерены спасать меня, если суд состоится после казни?
– Никак. Но таков порядок. Чтобы защищать вас наилучшим образом, я должен вас расспросить.
– Но ведь это абсурд! Я же сейчас умру!
– Совершенно верно. Однако закон есть закон. – Он повернулся к полковнику. – Мне необходимо остаться наедине с клиентом. Это также предусмотрено законом.
– У вас десять минут и ни секундой больше.
– Вполне достаточно. Минут через пять впустите моего помощника. Надо оформить завещание и…
Громыхнула дверь. Наркозис раскрыл портфель, достал пластмассовую бутылку с зеленой жидкостью и, отвинтив колпачок, вручил ее мне.
– Выпейте до дна. Я подержу пистолет.
Я отдал ему оружие, понюхал содержимое бутылки и закашлялся.
– Какая гадость! Почему я должен это пить?
– Потому что я так сказал. В этом – ваше спасение. И у вас нет выбора.
Насчет выбора он прав. И вообще, что мне терять? Я перелил зеленую жидкость из бутылки в глотку.
Шампанское куда вкуснее!
– Теперь я все объясню. – Адвокат завинтил колпачок и спрятал бутылку в портфель. – Вы только что выпили яд замедленного действия. Это смесь токсичных веществ, изобретенная компьютером и в настоящий момент бездействующая. Но через тридцать суток вы погибнете в страшных мучениях, если не получите противоядия, формула которого также открыта компьютером и настолько сложна, что…
Он довольно ловко увернулся от моих скрюченных пальцев, но я бы все равно дотянулся до его шеи – если б не проклятая цепь.
– Если перестанете хватать воздух, я все объясню, – произнес Наркозис тоном мудреца, уставшего от разговора с дебилом.
Я шагнул назад и сложил руки на груди.
– Вот так-то лучше. Я действительно адвокат с правом юридической деятельности на этой планете, но еще я – агент Галактической лиги.
– Чудненько! Значит, пасконжакцы хотят меня утопить, а вы – отравить! А я-то думал, это мирная Галактика.
– Вы теряете время. Я пришел вас освободить. Лиге необходима помощь преступника. Талантливого и вместе с тем надежного. Свои способности вы наглядно продемонстрировали, едва не доведя эту кражу до успешного завершения. Яд – гарантия надежности. Смею ли я надеяться на сотрудничество? Как минимум вы выиграете тридцать суток.
– Ну разумеется. Я бы не сказал, что у меня богатый выбор.
– Вот именно.
Он глянул на циферблат часов, украшавший его холеный ноготь, и шагнул в сторону. Отворилась дверь, вошел полный бородатый парень с кипой бумаг.
– Прекрасно, – сказал Наркозис. – Ты не забыл бланк завещания?
Молодой человек кивнул. Дверь снова закрыли и задраили снаружи.
– Пять минут, – напомнил Наркозис. Вновь прибывший расстегнул молнию комбинезона и разоблачился. Комбинезон оказался на толстой подбивке, а юноша – вовсе даже не толстым, а поджарым и мускулистым, как я. Когда он сорвал фальшивую бороду, я понял, что это – мой двойник. Заморгав, я уставился на собственную физиономию.
– Ди Гриз, у вас всего четыре минуты. Надевайте костюм, я приклею бороду.
Мускулистый симпатяга напялил сброшенную мной арестантскую хламиду и шагнул в сторону. Наркозис достал из кармана ключ, снял с моей лодыжки обруч и протянул его помощнику, а тот совершенно хладнокровно нацепил его на собственную ногу.
– Зачем вы это делаете? – поинтересовался я. Двойник не ответил, только нагнулся и подобрал пистолет.
– Мне понадобится новый патрон, – сказал он моим голосом.
– Полковник выдаст, – пообещал Наркозис. И тут мне вспомнились слова, услышанные несколько мгновений назад.
– Вы назвали меня ди Гризом. Вы что, знаете, кто я?
– Я много чего знаю. – Адвокат прилепил к моему лицу бороду и усы. – Неси бумаги. Не отставай. Держи язык за зубами.
Я не возразил ни единым словом. Бросил последний взгляд на свое прикованное «второе „я“» и засеменил на свободу.
Глава 3
Стиснув бумаги и стараясь шагать, как подобает бородатому и упитанному, я покинул камеру и затрусил вслед за Наркозисом. Охранники не удостоили нас вниманием – они с садистским любопытством наблюдали, как затворяется водонепроницаемая дверь.
– А ну погоди, – велел полковник надзирателю, держащему рычаг, и достал из пачки патрон. Когда я проходил мимо, он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Длился этот взгляд всего секунду физического времени, а субъективного – должно быть, целый час. Я ощутил, как изо всех моих пор хлынул пот. Затем полковник отвернулся и крикнул подчиненному: – Эй ты, болван, а ну отвори! Задраишь, когда я заряжу пистолет, понял? И покончим с этим делом раз и навсегда.
Мы с Наркозисом свернули за угол, и компания душегубов скрылась из виду. Подчиняясь поводырю, я безмолвно прошагал сквозь множество охраняемых часовыми порталов, вошел в лифт, вышел из лифта и наконец оставил за спиной последнюю дверь Монетного Двора. Когда мы направились к поджидающему нас наземному автомобилю, я не удержался от глубочайшего вздоха облегчения.