— В старину амбары такими запирали, — щупая изъеденный ржавчиной замок, определил Атнер. — Ну мы его отучим! — И он сорвал замок вместе с кольцами, которые были ввинчены в тонкую фанерную дверцу.
Из тумбочки вывалился кулек с конфетами. Атнер затолкнул его обратно в тумбочку, набитую до отказа кулечками да узелками, схватил со стола корку черного хлеба, сунул туда же и, захлопнув дверцу, со смехом сказал:
— Толстей, Худорба, поправляйся!
Мелом он аккуратно написал на середине дверцы:
Запирать от нас не надо,
Мы ведь честная бригада.
— Вот здорово! — воскликнул Валерка. — Сам придумал?
— Только вот как подписаться? — задумался Атнер.
— А ты еще добавь два слова: «Смерть замкам!» — предложил Валерка.
— Правильно! — обрадовался Атнер и приписал под стихами две заглавные буквы: «С. 3.».
— А что это значит? — удивился Валерка.
— То, что ты предложил, только сокращенно, — пояснил Атнер. — Так загадочней.
Ванько молча покачал головой.
А Ахмет, щелкнув языком, оценил:
— Сапсем хорош получился! Худорбенка подумает, какой такой тайный организация «С. 3.»? В милиция заявлять пойдет!
— Вот шуму будет! — обрадовался Атнер и бросил замок в печку. Замок исчез где-то в глубокой пасти голландки, заваленной бумажным хламом. — Терпеть не могу замков.
Валерка в знак солидарности протянул ему руку и молча пожал ее.
Ванько глухим басом предложил:
— Давайте, как дома. От меня ничего не запирали, и я все равно ничего не брал без разрешения.
— У нас все запиралось. От отца, чтоб чего не пропил, — убито сказал Валерка. — А мне перед ребятами стыдно было.
— А я хоть и брал, но всегда признавался: мам, я у тебя стащил, — с беспечной улыбкой сказал Атнер.
— А она? — спросил Валерка.
— Ну что же, скажет: «Повинную голову меч не сечет». Всегда так отвечала.
— И ты всегда ходил с повинной головой? — прищурив хитро улыбающиеся глаза, спросил Ванько.
— Угу, — кивнул Атнер.
— Зачем замок? — возмущенно развел руками Ахмет. — Казахский дом сапсем не бывает замок. Все равно никто не ворует.
— У вас только невест воруют, — улыбнувшись, заметил Атнер.
— Нет! — отрицательно качнул головой Ахмет. — Сапсем не ворует. Девошька сама хочет такой интересный свадьба.
Внезапно вошел Худорба. Ребята молча отошли от его тумбочки.
— Кто сорвал замок? — закричал Худорба. — Почему? — И вдруг осекся, прочитал надпись на дверце тумбочки.
Молча достал кулек с конфетами и, закрыв дверцу, хотел было уйти, но остановился, увидев в проходе между койками всех четверых ребят.
Атнер вышел вперед и спросил:
— От кого запираешь?
— А тебе какое дело? — понуро ответил Худорба.
— Если хочешь с нами жить, должен нам верить.
— Да я ж не от тебя запирал, — со злостью ответил Худорба и, сунув конфету в рот, ушел.
За дверью он сразу шмыгнул в кладовушку, где под потолком был подвешен «скафандр». В мокрую полотняную тряпку он завернул сапоги, унес их на хоздвор и спрятал в дровах.
— Будут знать, как меня дурачить! — злорадно процедил он. — А то у них и бригантинки, и фрегаты, и всякие тайные тайны… И с замками еще устрою, будут помнить… Я им устрою…
А в комнате тем временем продолжали совещаться, как жить дальше.
Ванько предложил все гостинцы держать в одном месте. — «Все равно едим их вместе».
— Худорба не согласится, — возразил Атнер. — Ему больше всех привозят конфет.
— Ну и пусть лопает да жиреет! — с вызовом бросил Валерка. — Мало будет, мы ему еще добавим!
— Мальчишки! Мальчишки! Худорбы нету? Вот хорошо! — вбегая в комнату, одним духом выпалила Ксанка. — Мальчишки! Что творится…
— Да говори уж, секретница! — не выдержал Атнер.
— Евка на дверях учительской повесила свой замок.
— Видно, готовится крупное ограбление, — сказал Ванько таким нарочито серьезным тоном, что все расхохотались.
— Шпионы подбираются к секретным чертежам Евки, — заговорщически прошептал Атнер. — Подбирают ключи к ее сейфам, готовят дрели, бронебойные пистолеты, пулеметы…
— Да ну тебя! — отмахнулась Ксанка. — Ведь противно, что все так запираются, будто мы тут собрались одни воры да взломщики! Надо посоветоваться, что делать. Может, пойти к директору и сказать, пусть не пугают первоклашек этим замчищем, а то эти малявки и правда подумают, что нас окружили воры. Спать не станут по ночам.
Взгляд Ксанки упал на тумбочку Худорбы. Она прочла двустишие и подпись под ним: «С. 3.».
— Мальчишки, чьи стихи, кто такой «С. 3.»? В вашей комнате такого поэта нету! — сказала Ксанка. — Кто это?
— Это не кто, а что, — многозначительно ответил Атнер и объяснил происхождение загадочного вензеля.
— Мальчишки! Вы молодцы! Это же здорово! — всплеснув руками, громко воскликнула Ксанка. — Давайте организуем бригаду по борьбе с замками. И назовем ее «С. 3.»!
— Тогда молчок! — положив палец на губы и прислушиваясь к шагам в коридоре, сказал Атнер. — Ванько, согласен?
Ванько молча кивнул и, подходя к товарищам, сказал веско:
— Тайные организации не бывают большими, чтоб не попался малодушный…
— Да пока что я не вижу в вашей комнате малодушных, — обернувшись у порога и хитро присматриваясь то к одному, то к другому, сказала Ксанка. — Соорудили такую чудесную бригантинку и не говорите кто.
Валерка в это время уже сидел у окна, уткнувшись в книгу и делая вид, что не слышит этого замечания. А другие ребята молчали. Да и что они могли сказать, если и сами ничего не знали о таинственной бригантинке.
Долго искать способ мести не пришлось. Через день Худорба узнал, что на кухне дежурит Атнер. Улучив момент, когда все рабочие кухни — взрослые и воспитанники — сидели на открытой террасе и чистили картошку, Худорба пробрался на кухню с черного хода. У него было заранее готовое намерение высыпать в котел, где в это время теперь уже варится суп, банки две соли. За пересол в первую очередь достанется, конечно, повару, но и дежурного ребята не помилуют, скажут, куда смотрел?
Но на кухне он растерялся. Соли на виду не было. Зато на столе, возле котла, в котором обычно варились супы, лежали уже сваренные, вынутые, наверное, для обжарки на второе, куры. Еще не зная, что тут можно придумать, Худорба схватил курицу. Сначала хотел просто унести ее и где-нибудь съесть лапки да шейку, а то, что не любит, выбросить. Но, заслышав чьи-то шаги за стенкой, он открыл дверцу топки и метнул курицу на раскаленные добела уголья. Шаги, к счастью, затихли. И он шмыгнул с кухни, будто его тут и не бывало.
А на другой день в стенгазете появилась веселая картинка. На ней были изображены повар и Атнер, опускающие кур в котел. Одна курица без головы убегает от котла.
А в заметке пояснялось, что повар с дежурным воспитанником опускали в котел тридцать кур. А вынули из котла двадцать девять. Одна разварилась. А вот головы остались все тридцать, потому что их и не съесть.
Атнер целый день ходил как в воду опущенный. Выручила его Ксанка. Под курицей, убегающей без головы, она приписала:
Атнер, бедняга, хмурится:
Куда девалась курица?
Курица умчалась,
А голова осталась!
— Пусть смеются, меньше винить будут Атнера! — сказала она друзьям.
И правда, теперь все смеялись над картинкой, повторяли стихи, но на Атнера не нападали, а скорее сочувствовали ему.
Через несколько дней все это забылось, и бригада «С. 3.» вышла на свою первую операцию…
Евгения Карповна подошла к свежевыкрашенной голубой двери библиотеки и в недоумении остановилась. Открывать дверь или нет? Может, краска еще не просохла. Обычно маляры вешают бумажку с предупреждением: «Осторожно, окрашено». Бумажка висит и тут, но на ней не предупреждение, а непонятно зачем четким шрифтом написаны две заглавные буквы: «С. 3.».
Евгения Карповна со свойственной ей наблюдательностью заметила, что никелированная, совершенно новая ручка была привинчена после того, как дверь покрасили. Она заметила мелкие, чуть видимые опилочки на шляпке шурупа. Дунула — опилки слетели. Значит, краска просохла. Дернув за ручку, открыла дверь и застыла на пороге. Идти дальше было нельзя, пол вымыт до блеска, и по нему никто еще не ходил.
«Где же библиотекарь? — подумала Евгения Карповна и, подивившись необычайному порядку на книжных полках, вышла. Закрыла дверь и только теперь задумалась над буквами на розовой бумажке, вырезанной в виде флажка и приколотой на том месте, где должен быть замок, — «С. 3.».
— Маляр, как художник, захотел увековечить свое имя, — вслух подумала она. — Но зачем же эти флажки? Чтоб скорее обратили внимание?..»
Осуждающе покачав головой, Евгения Карповна пошла в прачечную. Осуждала она работу Висеныча, который, покрасив дверь, не врезал замков и неизвестно, на какое время оставил библиотеку незапертой.
В школе был и завхоз. Но он считал себя большим начальником и сам ничего не делал. На всякий пустяк нанимал мастеров. А так как бухгалтер не мог оплачивать все счета, то мелкий текущий ремонт постепенно перешел в обязанность учителя труда и старших воспитанников.
У входа в прачечную она заметила такой же, как и на библиотечной двери, розовый флажок с двумя точно тем же почерком выведенными буквами: «С. 3.». Дверь здесь также была выкрашена. Только не голубой эмалью, а коричневой нитрой.
Узнав, что и эта дверь обновлена за ночь, что утром она оказалась незапертой, Евгения Карповна пошла прямо к директору. По пути еле заметила, что и дверь столовой сверкает снежной белизной и «заперта» все тем же розовым флажком с невразумительной надписью: «С. 3.».
Сергей Георгиевич выслушал Евгению Карповну, как всегда, молча и спокойно. Лишь когда она умолкла и закурила, сказал, что зря она так переживает, раз нигде ничего не пропало. Он оправдывал и завхоза и Висеныча, которые, перекрасив двери, видимо, не успели навесить замки.