Со времен пожара у нас такого важного и тревожного собрания не было. Все общество собралось. И Жамах, и геологи-шабашники. Сначала я кратко рассказываю. Ксапа перепугалась, Жамах перепугалась, копье чубарское у меня забирает, рассматривает внимательно, вроде, слегка успокаивается. Я второй раз рассказываю, на этот раз подробно, со всеми деталями. Охотники много вопросов задают и решают, что теперь делать. Кто-то из молодых встает и предлагает догнать и убить чубаров. Жамах испуганно сжимает мою руку.
— Сядь, — прикрикивает на него Мудр. — Ты их два дня догонять будешь. И еще неизвестно, кто кого… А мы с ними воюем?
— Так ведь они Клыка…
— Что они — Клыка? Убили? Покалечили? Клык им сказал: «Мы с вами не воюем». Они ушли. Так?
— Так. Но…
Я смотрю на Ксапу. Как на иголках сидит. На Жамах смотрю — не в себе охотница. Лицо красными пятнами пошло. Эх, зря ей две полоски не сделали. Надо было. Нашей сейчас считалась бы. А так — нипойми кто. Как бы ей плохого не сделали, если мы с Чубарами схлестнемся.
Внезапно Жамах поднимается, древком копья о землю бьет.
— Я пойду к Чубарам, скажу, чтоб сюда не ходили. Я чубарка, меня послушают.
Сразу все зашумели, ничего не понять. Мудр ждет, ждет и как рявкает:
— Тихо!
Мы затихаем. Мудр оглядывает всех нас и говорит:
— Первое, что меня тревожит, как тебя встретят. Второе — послушают ли? И, наконец, вернешься ли ты назад?
— Вернусь обязательно. Я же здесь сына оставлю, — говорит Жамах. — об остальном не тревожься. Это мои проблемы.
Последнее слово по-русски говорит. Не все даже понимают.
— Не об этом я. Вдруг тебя Заречные по дороге перехватят?
— Стойте! Я знаю, что делать! — вскакивает Ксапа. — Мы сейчас полетим к Чубарам на вертолете. И никто нас в воздухе не перехватит. А они испугаются нашего могущества и к нам не полезут, вот! Я сказала!
Что тут начинается! Все разом галдят, никто никого не слушает. Ксапа что-то на ухо Жамах говорит, Жамах кивает. А я понимаю, что спорить будут долго, но все по-ксапиному выйдет. Но двоих их отпускать никак нельзя! Придется мне с ними лететь. Вертушкой умеют управлять Сергей и Вадим. Но Вадим говорил, что Сергею по должности положено, а он на такой не летал. Значит, четвертым будет Сергей. Хорошо бы Кремня пятым взять, он надежный и сильный. Но сначала делает, потом думает. Лучше Мудреныша. Но у Мудреныша за каждым словом две задние мысли. Я опять дураком себя чувствовать буду.
Сажусь поближе к Сергею, объясняю ему, что скоро Ксапа всех переспорит, нам надо будет за перевал лететь. Сергей говорит что-то Платону и уходит вертушку к полету готовить. А Платон и шабашники вокруг меня рассаживаются, приходится еще раз утренние приключения рассказывать. На этот раз — по-русски. Платон говорит, что летит с нами, но надо у Михаила добро получить. Я не понимаю, но решаю, что если это долго, то ждать не будем. Оказалось — быстро. Михаил разрешает использовать оружие только для самообороны. И обо всех новостях докладывать ему в реальном времени. Я опять не понимаю. Потом у Ксапы спрошу.
— Не обращай внимания, это наши заморочки, — успокаивает меня Платон.
Пока мы ПЕРЕТИРАЕМ этот вопрос, Ксапа совсем разбушевалась. Кричит на охотников, что мы должны помочь Чубарам. Большинство охотников почему-то Чубарам помогать не стремятся. Чубары обижают Степняков, а Степняки каким-то образом нам родными и близкими сделались. Еще осенью врагами были. Я удивляюсь двум вещам: Почему никто больше не боится Чубаров, и почему Степняки нам стали родными? Ну ладно, среди нас много девок из Степняков. Но из Чубаров только одна…
Жамах сидит скромно, тихо, только желваками играет.
— Тихо! — опять кричит Мудр и поднимается. — Говорить буду. К Чубарам полетят Клык, Ксапа, Жамах и те, кого Клык возьмет. Сегодня они полетят знакомиться, и ничего больше. Если Чубары их примут с уважением, будем думать, что дальше делать. А если нет — сделаем так, чтоб к нам они ни ногой! Я сказал!
Удивительно, пока спорили, почти все были против. А теперь все хотят со мной лететь. Мы с Ксапой парой слов перекидываемся, и она бежит вещи собирать. Жамах убегает со степнячками договариваться, чтоб ее малыша покормить грудью не забывали. Приглядеть за ним и Мечталка может, но молока у нее нет.
Вот чем охотник от бабы отличается. Мудреныш на минуту в вам заходит, берет копье, рюкзак на одно плечо забрасывает — и готов. А у баб сборов на полдня. Ксапа два больших ящика барахла набирает. Мы с Платоном еле тащим.
Наконец, все вещи собраны, все в вертолет погружено, сами садимся. Копья в проход между креслами кладем. Мудреныш ни разу не летал, Ксапа объясняет ему, где нужно сидеть, за что можно держаться, чего трогать нельзя. Проверяет, все ли взяли рации. Есть ли у Сергея и Платона ПИСТОЛЕТЫ. Платон и ей выдает КОБУРУ С ПИСТОЛЕТОМ. Ксапа куртку сбрасывает, ремни кобуры на себе застегивает, чтоб кобура почти подмышкой спряталась, сверху куртку надевает.
— Так, рация, копье, голова — все взяла. Серый, полетели!
Хотел расспросить, что такое пистолет, но не успеваю. Сергей зовет дорогу показывать.
Первую остановку делаем над поляной, где чубары дрались. Даже не садимся. Повисели немного, на свежую могилу сверху взглянули и дальше летим. Я сижу рядом с Сергеем, чубаров высматриваю. Жамах за спинкой сиденья стоит, подробности о чубарах выспрашивает. У нее, оказывается, два брата. Не может понять, которого из них я видел.
— А кого твой брат убил? — спрашиваю я.
— Гада одного. Сама бы убила, да повода не давал.
— Точно?
— Ты же его копье принес. На древке копья метка стоит. У нас у каждого на оружии своя метка.
— Ты мое копье остругивала. И на мое метку поставила?
— Ага, — улыбается. — Твою (рисует в воздухе клык), а рядом свою, маленькую. Скажи, ты на самом деле приглашал их к нам мясо есть?
Я повторяю фразу, что сказал ее брату.
— Ну, я им задам! — непонятно чему улыбается Жамах. — Ты только мне врать не мешай. Если спросят, говори, что я тебя к ним послала.
Ксапа втискивается между моим креслом и креслом пилота. В руке бумажка с непонятными значками.
— Серый, я прикинула по времени, они где-то на подходе к перевалу. Начинаем поиск с этой точки.
Мне даже интересно стало, почему — поиск. Думал, прилетим и сразу сверху их увидим. Но Ксапа оказалась права. Никого не видим. Круг делаем — никого. Садимся на перевале, мы с Мудренышем и Жамах выходим из вертолета, следы ищем. Мудреныш первый примечает след. Но не тот, старый. Не от нас, а к нам. Жамах второй след находит, совсем свежий. Быстро Чубары ходят, если уже перевал прошли. Мы год назад медленней шли. Правда, они налегке идут, а мы туши оленей несли.
Возвращаемся в вертолет, поднимаемся повыше, снова круги над скалами описываем.
— Они что, прячутся от нас? — спрашивает Сергей.
— Мы прятались, когда впервые авиетку увидели, — припоминаю я.
Сергей поднимает машину еще выше. И включает какую-то инфракрасную аппаратуру. Я не понял, что это такое, но Платон одобряет, а Ксапа говорит, что где же он раньше был?
Но первым Чубаров замечает Мудреныш. Он смотрит вниз в бинокль и видит, как один из чубаров перебегает от камня к камню.
— Жамах, хочешь им что-нибудь сказать? — спрашивает Сергей и протягивает ей черную штуковину на шнурке. — Эта вещь называется микрофон. Нажимаешь кнопочку сбоку, подносишь к губам и говоришь. Снаружи твой голос будет очень громкий.
И показывает, как надо.
— Они меня услышат?
— Без всякого сомнения! Э-э! Подожди, я пониже опущусь.
Мы спускаемся, как сказал Сергей, до высоты птичьего полета, и Жамах начинает радостно говорить что-то по-чубарски. Мы ничего не понимаем, но все наперебой подсказываем ей, что сказать надо. Она лишь весело глазами посверкивает и тараторит по-своему. Чубары из-за камней выходят, головы задирают, на нас глазеют. Сергей присматривает ровное место в тридцати шагах от них, сажает машину. Жамах первая выскакивает, бегом к своим бросается. Охотники от нее шарахаются, даже копья вперед выставляют. Но признают быстро. Жамах их обнимает, кого-то за волосы дергает, другого по плечам хлопает, третьему кулаком в брюхо сует.
Я не сразу понимаю, чему чубары так поразились. Мы-то привыкли что на ней одежка чудиков. Но чубары брезентовую штормовку в первый раз видят.
Мы все выходим из машины и встаем цепочкой вдоль борта вертолета. А Жамах уже тащит за руки к нам двух чубаров. Те выглядят не очень довольными и явно не спешат на знакомство. Брат Жамах идет сам, осторожно шагая и явно оберегая сломанную руку. За ним с видом «два раза не умирать» настороженно топают еще двое недовольных. Вертолет явно произвел на них впечатление, руки просто сами тянутся к оружию.
Начинается процедура знакомства. Жамах тараторит не переставая, то по-ихнему, то по-нашему. И вся так и светится счастьем. Первой представляет Ксапу. Не знаю, что говорит, но чубары улыбаются и слегка кланяются. Вторым вытягивает за руку из строя меня. Сначала ругает охотников (это я по жестам понимаю и по тому, какими кислыми становятся их лица), потом сочиняет небылицы обо мне (лица вытягиваются и становятся почтительными).
— Что ты им сказала? — интересуюсь я по-русски.
— Что ты мой мужчина, что ты меня трижды от верной смерти спас. Ну и еще всякое. Мы же договорились, не мешай врать.
Ксапа хихикает, Жамах обнимает одной рукой ее за талию.
Представление занимает много времени. О каждом чубаре Жамах рассказывает много охотничьих баек, кто в одиночку медведя завалил, кто от целой стаи волков отбился, кто три дня лося преследовал… Я одно понимаю: Наши обычаи лучше. Мы хотя бы хвастаемся сидя у костра и закусывая свежим мясом. Так Жамах и говорю. А она переводит чубарам. Все смеются, напряженность уходит. Ксапа пользуется моментом и говорит, чтоб все грузились в вертолет. Жамах поддерживает. Нашим повторять два раза не надо, дома и стены помогают, как говорит Ксапа. Но чубаров Жамах, как детей, за руку затаскивает и усаживает в кресла. Копья отбирает и кладет в проход рядом с нашими. Места хватает всем.