Ксапа хулиганка — страница 59 из 89

— Ой, дура!.. — поддакивает Света. Парни нехотя соглашаются.

— Гордая, красивая, командовать любит, только готовить не умеет. Говорит, охотнице на готовку время жалко тратить, — продолжаю я. — Мой вам совет, парни. Заведите сначала степнячку, чтоб голодными не сидеть, а потом уже ее в вам приводите.

— Спасибо, что предупредил, Клык, — важно и неторопливо, как на совете, кивает наш паренек, поднимается и добавляет по-степняцки. — Шула, идем, я тебя с нашими девками познакомлю.

— Ну, Клык, ты переговорщик от бога! — восхищенно произносит Света. — Я уж не знала, как разрулить.


Ну вот и закончился этот кошмар. Ксапа говорит, Ярмарка невест прошла очень удачно. Наши девки и девки Заречных ушли к рослым и красивым Чубарам, их девки — к нам и Заречным. А некрасивых, толстушек, хромоножек и косоглазых разобрали Степняки. Им любые девки в радость. Но Ксапа говорит, главное не это, а то, что все четыре общества по-настоящему сдружились. Ага, как же… Когда чудики сказали, что гости могут взять себе палатки и утварь, чуть не передрались. Хорошо, Света сказала, что наши палатки могут тоже взять. Но делить будет она. А кто спорить будет, тому она в лоб даст! И поделила всем поровну. Кремень хотел обидеться, но Света ему шепнула, что надо будет — своим всегда еще привезет. Кремень это остальным охотникам передал, и мы только посмеивались, наблюдая, как Степняки и Заречные радуются. Чубары тоже радовались, но лица спокойные, невозмутимые. Крепкие парни.

В общем, все, кто девками на ярмарке интересовался, очень довольны. А мы, то есть, те, кто это все устроил, устали так, будто стадо оленей неделю по глубокому снегу гнали. У Юры и Эдика лица в синяках, все спрашивают, кто это их так. В половине вамов девки и бабы по-новому власть делят. Новые семьи свои вамы ставят, на них все ругаются. Потому что лучшие места уже заняты, куда ни поставишь — или проход загородишь, или кому-то мешаешь. Чубарские девки в стайки сбиваются и ко мне с вопросами пристают. Жамах они побаиваются, у Бэмби и Евражки спрашивать не хотят из гордости. Остальные их язык не понимают. Остаюсь я. Вот они соберутся по пять-восемь, окружат меня и расспрашивают. Если кто-то к нам подходит, замолкают. Но я коварно рушу их планы и подзываю по мобильнику Евражку. Евражка слегка вредничает, задирает нос, но объясняет, показывает, рассказывает и знакомит.

Зато Платон много ругается, что стройка целую неделю простаивала. Зима на носу, а тут еще я постоянно куда-то убегаю, людей с объекта снимаю. До праздника мы нижнюю террасу от деревьев освободили, маленькие рядами на верхнюю террасу пересадили. Толстые стволы от коры очистили, для сушки сложили. Склон между верхней террасой и нашей до камня очистили, этой землей нашу террасу расширили. В общем, еще на три хыза место подготовили. Правда, как говорит Ксапа, с огородами будут проблемы. Десять соток на дом — это дачный участок, а не подворье в сельской местности.

А Ксапа еще подрывника пригласила. Нашу пещеру расширить решила. Не всю, а ту узкую часть, что вглубь горы уходит. Охотники смеются, раз Ксапа пещерой озаботилась, значит, осень наступила. Я рассказывал, там в дальнем конце трещина, в которую Ксапа все пролезть пыталась. Потом видеокамеру с фонарем к длинному гибкому шесту привязывала, в щель совала. Она говорит, когда-то по этой трещине ручей протекал. Вот она и решила расширить трещину до «жилого объема».

Чудики машину на четырех колесах привезли. Машина сама ездить не может, но когда работает, гудит сильно. Генератор-компрессор называется. Мы ее к экскаватору прицепили, к дверям хыза подтащили. Подрывник размотал толстые шланги, затянул через окно внутрь хыза, перфоратором в стенах дырки сверлит и очень ругается. Ксапа запрещает заряды больше ста грамм использовать. А сто грамм — это что слону щекотка. Ксапа ругается, что если килограммами рвать, ее стена рухнет. Но дело у них идет. Каждый день несколько раз «БА-БА-БА-БА-БА-БА-БА-БАХ» раздается, из открытых окон пыль летит. Потом мелкота в желтых касках, защитных очках и респираторах на тачках щебень вывозит. Для них это игра.

Сидим в ваме у Мудра, хрустим картофельными чипсами, Мудреныш рассказывает, как ярмарка проходила.

— … А драчунов на ринг вытаскиваем. Когда у всех на глазах дерутся, это как бы и не драка.

— То-то я смотрю, у Эдика весь ФЭЙС в синяках, — улыбается Мудр.


— Собак! Собак! — кричит какой-то мелкий пацан. Чтоб его волки съели! Осторожно, стараясь не разбудить Ксапу, вылезаю из-под одеяла и выхожу из вама. Оказывается, солнце встало давно. Это мы с Ксапой такие сони.

Жамах сидит у входа в вам, кормит грудью Олежку и тихонько беседует с тремя чубарками. Все приветливо улыбаются мне.

— Приходил Толик, просится с тобой на охоту. Предлагает обменять оленя или кабанчика на консервы по весу. Говорит, надоели консервы, свежатинки хочется. Я сказала, мы не против и послала к Мудру, — сообщает новости Жамах.

— Правильно, — одобряю я. Сегодня наша с Жамах очередь идти за продуктами. Если с нами пойдет Толик, то обязательно и Юра. Значит, им и туши нести. Охотиться будет, конечно, Жамах. Очень она любит красиво копье бросить, как ей не уступить? Ну, а я руковожу, когда мы оленей от стада отбиваем. Юра говорит, реликтовые у нас олени. У них таких больше нет, вымерли. Мудр тоже говорил, что за два-три года мы всех съедим. Так они реликтовыми и станут. Жалко оленей…

Где-то вдалеке тарахтит вертолет. Не наш. Большой, зеленый. Наверно, Медведев летит. Жамах вызывает по мобилке Туну, отдает ей Олежика, и мы идем встречать. Чубарки тянутся за нами — им вертолет вдиковинку. И чудики выскакивают из своих вамов. Они — за почтой и новостями.

Вертолет садится не сразу, а сначала описывает две восьмерки над взлетным полем, а потом пролетает над нами хвостом вперед.

— Он что, остаканился? — спрашивает Толик.

— Ографинился, — сердито отзывается Платон.

Из севшего вертолета выскакивает пилот и кричит, размахивая руками:

— Запомните этот день, парни! Это день космонавтики! Мы запустили первый спутник!!!

— Ура!!! — кричит Сергей. Чудики обнимаются, размахивают руками, кричат что-то непонятное. Как дети. Наша малышня тоже чему-то радуется, сама не знает чему. Вокруг Собак носится с радостным лаем. Один я ничего не понимаю. Нет, не один. Чубарки тоже растеряны. Но по лицам не скажешь. Как говорит Ксапа, умеют держать морду кирпичом.

Откуда-то появляется Ксапа, моментально разбирается, кто больше всех знает, хватает пилота за локоть и тащит в сторонку. Я — за ней, Жамах — за мной, а за ней — все чубарки.

— Давай еще раз и с самого начала — командует Ксапа.

— Четыре часа назад мы запустили наноспутник на круговую полярную орбиту девятьсот километров, представляешь?! — восторг из пилота так и прет. — Взяли допотопный «Тополь-М», заменили третью ступень водородным разгонным блоком, на первую навесили четыре ускорителя, такая конфетка получилась! Ну, чисто, «семерка»! Как мы ее через шлюз протащили — это песня! Семьдесят пять тонн на руках — можешь поверить? А вот мамой клянусь! По частям, конечно! Кусочком она по длине не вписалась. И после этого она взлетела! Мы боялись, старт разнесет. Это же антиквариат! Но все пучком! Спутник сделал первый виток и отозвался. А у нас — всего одна станция слежения. Этак мы будем только два раза в сутки связь держать.

Я вижу, что если его не остановить, он до вечера радоваться будет. А мы так ничего и не поймем.

— Что такое наноспутник? — припоминаю первое незнакомое слово.

— Наноспутник — он как обычный спутник, только маленький. Наш весит пятьдесят пять кило. Но по возможностям — как большой! — охотно объясняет пилот. — Солнечные батареи — аж четыре метра! Гироскопы, ионники! Аппаратура связи — конфетка! Цифровой гигабитный канал. Оптика — короткофокусная, длиннофокусная, инфракрасная, ультрафиолетовая, узкие фильтры — все, что душе угодно!

Опять я ничего не понимаю. И ведь не скрывает, объяснить пытается, а я все равно не понимаю, вот что обидно.

Ксапу сейчас лучше не трогать. Я ее вечером расспрошу. А для начала — Нату. Видел, она выстиранные одежки с веревки сняла и в вам занесла. Ее новости не заинтересовали. Иду к ней.

— Ната, ты дома? Можно войти? — у чудиков так принято. По нашему обычаю я бы сказал: «Клык пришел, войти хочу». Сразу ясно, кто я. А чудики привыкли гостя по голосу узнавать.

— Заходи, Клык.

— Ната, что такое тополь?

— Дерево такое. Летом с него пух летит.

— Нет, это, наверно, другой тополь. Из-за которого чудики радуются.

— А-а, ракета… Клык, просила же, как человека! Не зови нас чудиками. Русские мы.

Нехорошо получилось. На самом деле просила, и не раз. А я опять забыл. Надо как-то выкручиваться.

— Так я же не о тебе. У тебя полоски на щеках, ты теперь наша.

— Все равно не зови, — выглядывает из вама, застегивает вход на все застежки, ныряет под кровать и вылезает оттуда с ноутбуком в руках.

— Не говори никому, что у меня ноут видел. Это контрабанда. Знакомые летчики мимо охраны на брюхе пронесли.

Включает ноут, кладет на выдвинувшуюся полочку блестящий круг с ладонь величиной и поясняет.

— Интернета у вас нет, но я всю «Вики» на диске купила. Сейчас найдем твой «Тополь».

Вместе рассматриваем картинку, на которой длинная-длинная зеленая машина. Рядом человек стоит. А сверху на машине — кругляш во всю длину. Как толстый ствол дерева. Только не бывает таких толстых деревьев.

— Вот он, твой «Тополь», — указывает на кругляш Ната. — Подожди, тут ссылка на видео есть.

Видео меня поразило. Как эта штука огонь и дым извергла и вверх пошла, как на две разделилась, а мужской голос объясняет. Но когда «Тополь» второй раз на части разделился, Ната вдруг захлопнула ноутбук, губу закусила, в пол уставилась. А голос все рассказывает. Ната нехорошее слово сказала, ноут перевернула, брусок из него выщелкнула. Голос на половине слова прервался.

— Блин! Серый мне голову оторвет! Клык, не говори никому, что ты здесь видел.