Медведев остается ночевать у нас. Предлагаю ему место в ваме, но он смеется, что Ксапа с Олежкой точно выспаться не дадут. Он лучше у врачей, вместе с ветеринарами.
Устроив на ночь Михаила, иду к шабашникам. Хочу с Платоном поговорить. А Платон, оказывается, не прилетел. Какие-то дела у него. У геологов остался. Вадим говорит, ненадолго, дня на два-три.
У вечернего костра все получается очень СУМБУРНО. Слишком много новостей для одного дня, и слишком много человек их хотят рассказать. А еще чудиков незнакомых много, им объяснять и переводить надо. Так и не успел с уважаемыми людьми поговорить о проходе во вторую долину. О том, что вторая долина в первую очередь нам нужна, а не Заречным или Степнякам. В нашей долине из кабанов хорошо, если один из двух остался. Свинок мы стараемся не трогать, они приплод дают. Но зимой будет не до ПОЛИТЕСОВ. Стада оленей тоже уменьшились. Только зайцы расплодились. Малышня их из луков бьет, а меньше не становится. Надо со старыми охотниками поговорить.
Утром все только и говорят, что о полете во вторую долину. Даже о мамонтенке меньше говорят. А ведь он учудил. Ирочке пришлось вместе с ним в загоне спать. Ну да, грудничок, хоть и с хоботом. Без мамы остался, теперь Ирочку мамой считает.
Кремень вечером рассказывал, звероловы мамонтиху спать уложили, так, пока они спящего мамонтенка в вертолет грузили, гиены набежали. Хотели мамонтиху съесть. Пришлось им впятером мамонтиху оборонять. Потом еще крупный мамонт, наверно, вожак стада подоспел, мамонтиху охранял. Звероловы говорят, у нас гиены тоже реликтовые, крупные, чуть ли не со льва размером. Охотников не особенно боятся, но светошумовые гранаты в паре с газовой гранатой с «ЧЕРЕМУХОЙ» на них очень хорошо действуют. Гиены же с подветренной стороны зайти пытаются, так что весь едкий дым на них несет.
Так охотники и отгоняли гиен, пока мамонтиха не проснулась. А проснулась, на ноги поднялась, вожак ее к стаду увел.
Спросил у звероловов, что такое ЧЕРЕМУХА, сказали СЛЕЗОГОНКА такая. Очень понятно… Хотел у Ксапы спросить, но забыл. Сегодня вечером спрошу.
— Клык! Ты летишь? — кричит Ксапа из двери вертолета. — Давай быстрее!
Хватаю куртку, копье, охотничий рюкзак, спешу к вертолету. Здесь уже самые уважаемые люди собрались. Мудр, Головач, Кремень, Мудреныш, Седой, Старая, Ворчун и мы с Ксапой. Баламута тоже взяли. Он прошлым летом с Головачем в разведку ходил, места знает. Взяли бы еще охотников, да в машине больше мест нет. А Вадим, Юра, Эдик и незнакомый чудик за нами на авиетке полетят.
Летим над рекой низко и медленно, над самой водой. Пролетаем ущелье. Авиетка нас обгоняет, поднимается выше и садится на утес, что по правому берегу. Она не может долго медленно лететь. Баламут ругается, он здесь ногу сломал, Головач только головой качает. Они по этим скалам пол дня лазали, а на вертолете раз — и уже там.
Ксапа прогоняет Бэмби из кабины, садится в ее кресло, снимает на ВИДЕО. Заставляет Сергея несколько раз над скалами пройти. Сначала над самой водой, потом повыше, потом еще выше. Я так понимаю, выбирает, где тропу проложить. По правому берегу совсем НЕРЕАЛЬНО, крутой склон вдоль всего ущелья. А по левому — можно попробовать. Хорошо, что мы на левом берегу живем.
Пролетаем долину из конца в конец. Сразу видно, она больше и шире нашей. Намного больше! Головач об этом год назад говорил, но тогда нам не интересно было. Какой в этом смысл, если пройти нельзя? Зато теперь всем очень интересно!
Первый раз долину над рекой пролетаем. Потом — над левым берегом, затем — над правым. И, под конец, зигзагом. Садимся на каменистой отмели в середине долины, выходим из машины. В двадцати шагах от нас авиетка садится, из нее веселые, довольные чудики вылезают.
— Мы с воздуха медведя видели, — кричит Вадим. — Вам он очень нужен?
— Да ну его на фиг, — заявляет Ксапа, озабоченно оглядывая кусты. — Надо бы его прогнать или в зоопарк отправить, пока не задрал никого.
— Зачем вам медведь? — спрашивает Мудр.
— Парни хотят установить в управлении чучело медведя с рейкой в лапе и теодолитом на плече.
На Ксапу хохотунчик нападает. Что такое чучело, Фред-надзорщик два дня назад объяснял. Думаю, недолго мишке жить осталось. С другой стороны, если в долине медведь живет, вряд ли мы здесь волков встретим. Не любят они друг друга. Но можем встретить медведицу с медвежатами. О чем я Мудренышу и говорю. Охотники со мной соглашаются. Возвращаемся в машину за копьями. Привыкли, что в нашей долине мы самые сильные, с одним ножом ходить можно. Разбиваемся на три группы по три охотника. В нашей группе — еще Ксапа. И идем обследовать левый берег долины. Мудр, Седой, Сергей и чудик с авиетки остаются охранять машины. Старая и Бэмби — с ними, чтоб не скучно было. Разводят дымный костер, вешают котел над огнем.
— Какая же ты охотница, если копье дома оставила? — подкалывает Ксапу Кремень.
— А на что мне копье, если я его бросить не могу? У меня правая рука еще плохо работает, — отвечает Ксапа. — Меня Клык защитит.
— Волков встретим, за мою спину становись, вперед не лезь, — говорит Кремень. — Мы тебя в обиду не дадим.
Я только усмехаюсь про себя. Копья у Ксапы с собой нет, но зато под мышкой амулет спрятан. Она утром его разбирала, протирала и смазывала. Говорит, не такой убойный, как карабин Фреда-надзорщика, но волка или гиену уложит.
В ста шагах от берега первого зверя встречаем. Зверек непуганый, любопытный, но осторожный. Из-за дерева выглядывает, интересно ему. Ксапа его на ВИДЕО снимает. Говорит, по-русски лисой называется. Есть в нем нечего, но шкурка ценится.
Долго идем, подъем все круче становится. Много непуганого зверя встречаем. Лосей не видим, но они здесь есть. Следы свежие. Олени есть, козы есть. Следы медвежьих когтей на деревьях есть. Большие кошки есть. Не разобрались еще, какие, следы старые, но кошачьи. Едят, видимо, норников. Ксапа их серыми сурками обозвала. Ну, и мы их есть будем! Надо будет десяток норников отловить, в нашей долине поселить. Чтоб не так далеко за ними бегать.
Волков точно нет!
Выходим к горному склону. Вроде бы, и пещеры есть, но мы в этих пещерах жить не будем. Летом здесь камнепады сходят, а зимой — снежные лавины. Рано или поздно кого-нибудь точно убьет. Да и пещеры маленькие, только от дождя укрыться. Но мы теперь умеем из деревьев хызы строить, с жильем проблем не будет.
Усталые, но довольные возвращаемся к машинам. Наш МАРШРУТ самый короткий, первыми приходим. Бэмби угощает нас чаем с бутербродами.
Выходит из леса вторая группа охотников. Тоже довольные. Много зверя видели. Но удобного места для жилья не нашли.
Неожиданно обнаруживаем, что мобилки не работают. До Чубаров больше четырех дневных переходов, у них работают. А здесь всего один переход — не работают. Сергей говорит, гора соту заслоняет. Нужно вторую соту ставить.
Возвращается последняя группа, которую Мудреныш водил. Усталые, но довольные! И пещеру нашли, и ровное поле, где можно вамы ставить. С собой трех коз принесли. Но мы решили здесь их не готовить, до дома потерпеть. Тут лететь совсем недалеко. Перекусываем бутербродами с чаем, обсуждаем планы на завтра. Договариваемся изучить правый берег и осмотреть сверху следующую долину. Вадим предлагает пронумеровать их. Та, в которой живем, Первая. Эта — Вторая. А в которую завтра полетим — Третья.
— А давайте долины на древнем языке назовем! — внезапно предлагает Ксапа. То же самое, Первая, Вторая, Третья, только по латыни. Прима, Секунда, Терция. Слышите, как звучит? Как музыка!
Почему бы и нет? Мы согласились. Теперь живем в Приме. Уже ясно, что из Секунды в Терцию проход свободный хоть по правому берегу, хоть по левому. Нужно только не по ущелью, промытому рекой идти, а повыше по склонам подняться.
Общество гудит. Мы еще не вернулись из разведки, связь не работала, а общество обсуждает, переселяться в Секунду, или нет. Света бушует, что никуда переселяться не станет. Только школу обустроила.
Отдаем женщинам коз, а пока они их свежуют да готовят, рассказываем, что видели.
Медведев, оказывается, никуда не улетел. Пока мы рассказывали, он в школе на светином принтере снимки из космоса печатал. Много снимков! На них — река, на которой мы раньше жили, от стоянки Чубаров — и дальше, вниз по течению. Путь от реки через перевал в Приму. Секунда, в которой мы сегодня были, Терция. А за Терцией, за порогами, горы кончаются, река среди тайги течет. И — вы не поверите, с нашей старой рекой сливается! Но это через много-много дневных переходов.
— Ой, какая прелесть! — восклицает Ксапа. — А во всю стену нашу долину можно?
— Оксана Давидовна, побойся бога! Орбита — девятьсот километров! А оптика, хоть и длиннофокусная, но для наноспутника. Ты же видела наш космодром. С колес запускаем.
Ксапа тем временем снимки прямо к стенке кнопками пришпиливает. Получается, как бы, один большой снимок с неровными краями. Малыши с горящими глазами друг другу объясняют, что это такое, да где мы живем. Я показываю, где мы раньше жили, где Заречные и Чубары живут, и куда мы летали.
Очень скоро новости просачиваются за стены школы, и КЛАСС заполняется охотниками. Я опять показываю, где кто живет. На вертолете, наверно, все уже летали, что такое «вид сверху» объяснять не надо. Света приносит лупу, и охотники хвастаются, что в лупу даже вамы рассмотреть можно. Ксапа оттирает Михаила от ноутбука, увеличивает на экране снимок Секунды и находит на нем маленькую желтую черточку на берегу реки. Утверждает, что это наш вертолет, а снимки сделаны три-четыре часа назад.
— Пять часов назад, — уточняет Михаил. Опять буря восторга. Света распечатывает ФРАГМЕНТ снимка с вертолетом, пришпиливает к стенке и обводит вертолет черным фломастером. Теперь все будут знать, что такое СПУТНИК, и для чего он нужен.
Но тут нас зовут есть. Суп с козьим мясом сварился, Глаша и вдовы накрывают столы в летней столовой. Всем места за столами не хватает. Вадим объясняет, что сегодня есть будем в две смены, а к концу недели зал расширим вдвое! И обтянем стены столовой лавсановой пленкой, чтоб холодным осенним ветром не продувало. Тогда столовая сможет работать до глубокой осени.