Палпалыч, ссутулившись, из машины выходит, перчатки срывает, на землю бросает, маску срывает и на колесо вертолета садится. На белом халате ни одного пятнышка крови.
— Не успели, — говорит. — Только группу крови определили, к операции подготовили… Даже наркоз не успели. Ничего не успели…
Я перевожу местным. Бабы голосят, охотники хмурятся.
— Ты говорила, люди в белом спасут, — кричит на Бэмби один из охотников. — Зачем обманула, зачем надежду дала?
И получает бубном по голове.
— Не кричи на девку, — рявкает на него шаман. — Я тебе ясно сказал, предки его к себе позвали. Люди в белом пытались отбить его дух у предков, но не смогли. Сильны наши предки! Я не смог, и они не смогли! Но ты им благодарен должен быть за то, что пытались.
Из вертолета выскакивает Ирочка.
— Парни, помогите тело вынести, пока с него все насекомые не разбежались.
Мы идем внутрь, перекладываем охотника на носилку, выносим. Одежда на трупе разрезана, рана открыта.
— Надо было два дня назад нас звать, — говорит Эдик, надевает респиратор и пшикает из вонючего баллончика туда, где лежало тело. — Даже капельницу поставить не успели. Только блох в операционную натащили.
Плохое начало. Но дальше все идет как надо. Переправу устраиваем в том месте, где был плавучий мост во время ярмарки невест. Там вбиты в землю колья, есть к чему веревки привязать. Слава Летун поднимает свою машину, перевозит на правый берег пятерых охотников и конец веревки. Дальше, как говорит Платон, дело техники. Переправа идет быстро и просто. Люди садятся в понтон, грузят багаж, дают сигнал. Охотники на другом берегу тянут за веревку понтон через реку. А потом пустой понтон мы тянем за веревку назад.
Подходят несколько охотников из чубаров. С ними девки-степнячки. Охотников я представляю вождям и уважаемым людям степняков, они кладут оружие на землю и помогают степнякам тянуть веревки. Девки визжат и обнимаются со своими. Незнакомые степняки видят это и успокаиваются.
Ксапа считает, сколько народа переправляется на первом понтоне, Толик — сколько на втором. С детьми получается чуть меньше трехсот человек. Больше только в нашем обществе.
Пока идет переправа, Палпалыч, Эдик и Ирочка чистят, зашивают и перевязывают раны трем охотникам. Делают это «на свежем воздухе», как говорит Ксапа. А что, правильно говорит. В белом вертолете такая вонь стоит… Дезинфекция называется. А с другой стороны, все видят, что врачи ничего плохого с ранеными не делают.
Когда переправа закончена, и Ксапа обсуждает с вождями последние детали, подбегает Ирочка.
— Ксапа Давидовна, двух раненых надо на борт взять. Они своими ногами собираются идти, у них же швы разойдутся!
— Если надо, значит, возьмем, — говорит Ксапа. — Можно еще стариков и детей взять. Возьми Бэмби в помощь и организуй.
— Для авторитета охотника надо… — намекает Ирочка.
— Отлови не занятого, скажи, я велела. А меня надо слушать, — инструктирует Ксапа.
— Поняла! — повеселевшая Ирочка хватает Бэмби за руку, и обе убегают. Через минуту возвращаются, ведя за собой Савэя.
— Я помогай! Что надо делай? — говорит по-русски тот.
— Девочки объяснят. Постой! Что-то мне твое лицо знакомо…
— Это Савэй. Тот самый, который в тебя дротик бросил, подсказываю я.
— Так это ты! Представляете, — оборачивается она к вождям, — этот ЗАСРАНЕЦ со страху просадил меня дротиком насквозь! Чуть не умерла, честное слово! Еще дротик старым жиром смазал, я от этого второй раз чуть не умерла! А ну иди сюда, гадский ребенок! Убивать тебя поздно, хоть за волосы оттаскаю!
Слова грозные, но Ксапа улыбается и голос веселый. Поэтому Савэй подходит и покорно наклоняет голову. Ксапа вцепляется в его шевелюру и несколько раз мотает туда-сюда. Охотники смеются.
— Еще раз так сделаешь — придушу на месте, так и знай! — стращает Савэя Ксапа. Но вожди не верят, что человек, пробитый дротиком насквозь, может выжить. Тогда Ксапа просто задирает одежки и показывает синие шрамы.
— Сюда дротик вошел, а отсюда, — поворачивается спиной, — вышел. У охотников, как говорят геологи, челюсти на пол падают. Даже у шамана. Самые любопытные пальцем шрамы трогают, совсем как дети у нас.
— Не смотрите, что столько шрамов. Наконечник дротика раскололся вдрызг, врачи его из меня по кусочкам вырезали, — поясняет Ксапа.
Я подзываю Рыську, знакомлю с вождями и охотниками, говорю, что будет проводником. И еще раз объясняю, где чья земля. Но, главное, разрешаю охотиться в горелом лесу, пока степняки идут до перевала. Чубары слушают и посмеиваются про себя. С пожара чуть больше года прошло, гарь только-только начала травой зарастать, какая тут охота? Но то, что я разрешил — это уважение.
Последний рейс понтонов. Отвязываем и сматываем веревки на левом берегу, прощаемся с заречными. Переправляемся на правый, вытаскиваем на берег понтоны и спускаем из них воздух. Больше нам здесь делать нечего. Бэмби подводит к нам стариков, старух и матерей с грудничками. Ксапа распределяет их по машинам. У Сергея опять получается перегруз. Он сливает воду из канистры, прогоняет Толика и Ника Скандинава к медикам. Я лечу со Славой Летуном среди стариков и старух. Их столько, что на полу сесть негде. Но лететь недалеко, можно и постоять.
Вот мы и дома! Ксапа поручает Бэмби позвать степнячек, чтоб накормили гостей и объяснили наши порядки. Толику поручает установить армейскую палатку и устроить спальные места для вновь прибывших. А сама хватает меня за руку и тащит к шабашникам.
— Парни, у меня архиважное дело! Кровь из носа, но до снега вы должны поставить баню! Большую теплую баню, человек на двадцать! Мы сегодня с таким столкнулись, с таким столкнулись! И оно движется сюда со скоростью четыре километра в час! А часть уже здесь. И если не устроим санобработку, нам всем хана придет!
Подходит Палпалыч и все подтверждает.
— Дикие люди, — говорит он. — Живут вдали от воды, у них абсолютно отсутствует понятие личной гигиены. Но это не главное. Надо будет срочно провести вакцинацию вновь прибывших. И проверить их на сюрпризы. В общем, объявляю тихую панику и вызываю бригаду поддержки. Постарайтесь максимально ограничить контакты с гостями. Клык, идем к Мудру.
И начинается… Сначала ставим три шатра, один в другом. Баня называется. Потом воду греем, много воды! Хорошо, что водопровод работает. Толик длинный шланг размотал, конец в ручей выше по склону бросил. Воздух из шланга высосал, и вода сама течет. Здорово! Носить не надо.
Тут медики прилетают, паровую камеру для дезинфекции одежды выгружают. Камера эта — то ли маленькая комнатка с полками и вешалками, то ли большой шкаф. Снаружи маленький шкаф приварен, в нем баллон с азотом стоит. Можно одежду сухим горячим воздухом прожаривать, можно водяным паром. Медики утверждают, двухсот градусов по цельсию ни одна вошь не вынесет. Вадим говорит, самоделка. Гибрид сауны с парилкой, да еще с бескислородной атмосферой. Толик поясняет, что азотная атмосфера — это круто. А сделана чтоб наши меха высокой температурой не попортить. В такой температуре все блохи КОАГУЛИРУЮТ.
Ксапа, тем временем, наших степнячек МОБИЛИЗУЕТ. Велит стариков и старух отмыть до скрипа. Чем у них кончилось, я не знаю, потому что Мудр охотников созывает. Вопрос у нас срочный и важный. Где степняков расселить, пока медики им будут прививки делать, чем занять, чтоб не подумали чего. Мы-то рассчитывали, одно общество придет, а не три. Да еще — два незнакомых. А под три общества у нас места нет. Только если вертолетную площадку занять. А куда вертолеты садиться будут?
— Давайте, укажем им место там, где я с чубарами первый раз повстречался, — говорю я. — Хорошее место, ровное. Почти… Можно много вамов поставить!
— Верно говоришь, — поддерживает меня Мудреныш. — Хорошее там место, если не зимовать. И от нас не так далеко. Скажем им, чтоб отдохнули дня три-четыре перед дальнейшим переходом.
— За четыре дня вы управитесь? — спрашивает Мудр Палпалыча.
— За два управимся, если каждого уговаривать не придется.
— А что они эти четыре дня кушать будут? — не унимается Мудр.
— С продуктами мы поможем, если надо, — говорит Платон. — Как на ярмарке невест. Если я пообещаю Медведеву пятьдесят вакансий, он нас завалит продуктами.
И тут же, не откладывая надолго, тащит из кармана мобилку, звонит Медведеву.
— Я знаю, как растянуть удовольствие, — говорит Сергей. — Сначала свожу вождей и охотников в Терцию, покажу места. Пусть походят, побродят, выберут место для жительства. День-два это точно займет. Потом выделим для перевоза из Примы в Секунду только один вертолет. И торопиться не будем. Тогда перевозка затянется еще на два-три дня.
Главное обсудили, говорим о делах на завтра. Вдруг далеко в горах что-то бабахает. Эхо раза четыре гудит. Где-то камнепад сходит. Я подумал, подрывники начали дорогу прокладывать. Но Мудр говорит, в Секунде вторую соту на вершине горы ставят. А перед этим, как и у нас, вершину надо ото льда очистить.
Сота — это хорошо. А то в Секунде мобилки не везде работают. Привыкли мы к мобилкам, без них тревожно. Но когда же Степа Динамит начнет скалы взрывать?
— Когда монтажники экскаватор соберут, тогда и начнем, — говорит Степа. Он, оказывается, тоже здесь.
— А когда соберут? — интересуется Вадим.
— Когда Славка Летун им автокран подвезет. Говорят, без крана никак.
— А что еще вам из техники нужно?
— Ясно, бульдозер. Но это не к спеху. На первое время экскаватора хватит.
«Положи белому человеку палец в рот — он руку по локоть откусит», — вспоминаю я слова Ксапы.
В столовой оживление. Степнячки чисто вымыты, хвастаются друг перед другом обновками. Оказывается, Ксапа с кладовщицей Глашей выдали всем новые одежки. Младенцы тоже закутаны в пеленки чудиков. Степнячки тянут меня за руки в палатку, хвастаются, как обустроились. Будто я такого во время ЭПИДЕМИИ не видел. Натянули веревки, развесили на них простыни до самого пола, разделили палатку на три части. В самой дальней — раненые воины лежат на кроватях. Непривычно им, тревожно. Все вокруг незнакомое. Одежду отобрали на дезинфекцию, новую выдали. Но скоро станет скучно. Я немного побеседовал с ними, сходил к Глаше, взял две мобилки. Долго-долго объяснял, что это такое, да какая кнопочка для чего служит. Объяснил, что номера степняков начинаются с 40. Но в их обществе пока ни у кого мобилок нет. Мне говорят, что уже есть. Мы перебираем все номера, начинающиеся на 40. Я зачитываю имя с экранчика мобилки, охотники говорят, знают такого, или нет. Если знают, мы набираем номер. Буря восторга каждый раз. Оставляю мобилки охотникам. Теперь им скучно не будет.