Ну, Медведев зря просить не станет. И он знает, как дороги делать. Это мы на космодроме видели. А что такое ДНЕПРОГЭС, я у Ксапы вечером разузнаю.
Прилетаем домой — и как раз успеваем проститься с Ирочкой. Она улетает на БОЛЬШУЮ ЗЕМЛЮ вместе с мамонтенком. Задержится там, пока мамонтенок не освоится и не привыкнет к людям. На ирочкино место с БОЛЬШОЙ ЗЕМЛИ прилетела Танечка.
Собак звериным чутьем понял, что расстается с другом навсегда, скулит, под ногами путается. Уши обвисли. Выглядит так, будто вожак стаи его потрепал.
Я Эдика увидел — чуть не рассмеялся. Ходит с побитым видом, такой же печальный, как Собак. А еще не хотел Ирочку в свой вам приводить! Порадовался за парня. Осень еще не закончилась, а у них все наладилось.
Медики тоже свернули палатки и улетели на нескольких вертолетах. Ни разу не видел столько вертолетов в небе сразу. Никто из наших не видел.
— Вот не поверю, что все пилоты по-нашему говорить умеют, — ухмыляется Мудреныш.
— Зачем им это? — удивился Сергей.
— Летом был договор. Летаешь в нашем небе — знай наш язык, — поясняет Мудреныш. Сергей мрачнеет, отходит в сторону, достает мобилку и звонит Медведеву. Похоже, в нашей бригаде шабашников скоро будет пополнение. Платон говорит, что язык лучше всего учить во время совместного труда на нашу пользу. При этом ссылается на какого-то Матроскина.
Вечером, после долгого разговора с Медведевым по видео, Платон собирает всех шабашников на собрание.
— Значит, так, братцы-кролики, — начинает он. — Все знают, что зима на носу. А что из этого следует?
— Запасаем валенки? — подает голос Толик, и все смеются.
— И это тоже, — соглашается Платон. — Но главное, на сегодня гаражом обеспечен только один маленький экскаватор. А скоро у дорожников будет до десяти единиц дорожной техники. Улавливаете мысль?
— Гараж строим?
— Правильно мыслите, молодой человек, — соглашается Платон и пускает по рукам листы бумаги с рисунками. — Заканчиваем баню и ставим ангар из легкосборных конструкций. Нам в помощь Медведев выделяет десять строителей. Догадываетесь, почему именно десять? Вадим, Клык, расселение и обучение строителей — на вас.
— А как с техникой? — спрашивает Фред.
— На сегодня — два экскаватора. К началу строительства созреет автокран. Следующим будет мощный бульдозер, дальше — по необходимости. Завоз металлоконструкций для ангара начнется с завтрашнего дня.
— Чем будем сваи забивать? — интересуется Вадим.
— Правильный вопрос, — замечает Платон и записывает что-то в блокнотик.
Толик передает мне рисунки. Те, которые нарисованы тонкими линиями, пускаю дальше, а фото рассматриваю очень внимательно. Представьте огромную бочку, которую положили на бок и до половины зарыли в землю. Вот это и будет ангар. Люди рядом с ним смотрятся совсем маленькими. В таком ангаре свободно разместится все наше общество. Он намного больше хыза.
— В этом ангаре можно жить? — спрашиваю.
— Летом можно, а зимой холодно, — отвечает Вадим. — От дождя, ветра и снега защитит, а от холода — нет. Разве что, внутри нормальный хыз поставить.
Сам понимаю, что костром такую махину не прогреть, даже очень большим костром.
— Клык, ангар — он не для людей. Он для машин, — поясняет Платон.
Пусть к нам еще десять шабашников приедут, неужели такой большой хыз успеем до снега поставить? Не верю!
А Ксапа верит!
Все планы меняются. Будем два ангара ставить, большой и маленький. Большой — в Секунде, там, где Днепрогэс строить будем, а маленький — у нас, на нижней террасе, которую несколько лет назад наводнение затопило. Медведев говорит, теперь с наводнением мы как-нибудь справимся. Но ангар для техники нужен.
У нас теперь ударная стройка. Летчики привезли еще три маленьких экскаватора, пригнали четыре авиетки, чтоб техникам и строителям было на чем на работу летать. В Секунде мы организовали вторую вертолетную площадку. Ну, что значит, организовали… Камни убрали, поставили высокий шест с полосатым «рукавом» — вот и вся площадка. Рядом — складская площадка. От вертолетной отличается только тем, что вертолетная ровная, а складская — на пологом склоне.
Мудр с Медведевым сильно поругался. Мы-то знаем, что не всерьез, но Медведев этого не знает. А дело в том, что новички не хотят учить наш язык. Не то, чтобы не хотят, некогда им. Работают от рассвета до заката, без выходных. Едят, спят и работают, больше ни на что времени не хватает. Говорят, у них АККОРД. Когда вернутся, каждый себе двухкомнатный хыз купить сможет. Толик их неграми дразнит. Как увидит, кричит: «Работай, негр, работай, солнце еще высоко!»
А вторая причина — Мудр говорит, Медведев только парней присылает. Парни на наших девок смотрят. А у нас все девки при мужчинах. Свободных после Ярмарки невест не осталось. Пусть Медведев девок тоже присылает.
Я уже не тот пацан, что две весны назад был. Обдумал, что будет, если Медведев девок пришлет. Иду к Мудру на серьезный разговор. Узнав, о чем речь, Мудр останавливает меня и посылает внучку за Мудренышем.
— Теперь говори, — ободряет меня, когда мы садимся у очага.
— Мудр, зря ты велел Медведеву девок присылать, — говорю я. — Девки себе парней найдут, у них дети родятся. Дети на нашей земле родятся, значит, как бы, нашими будут. От этого Медведев вакансии получит, еще больше людей пришлет. Все будет как Ксапа говорила.
— Ты сказал, девки парней найдут. Где они найдут парней?
— Так, у наших у всех уже есть девки. Значит, за своих и выйдут. О чем я и говорю.
— Это очень плохо, что у нас свободных парней нет, — улыбается Мудр. — Но у Чубаров, Заречных и Степняков свободные парни еще остались. Да и наша молодежь подрастает… Тебе Ксапа нравится?
— Очень нравится! Если она в беду попадет, я буду зубами землю грызть, только бы ей помочь.
— И мне Ксапа нравится. Мы столько важного от нее узнали. Если б не она, как бы мы вели себя с чудиками? А где зимовали бы? Очень много пользы она принесла нашему обществу. И Света много пользы принесла, и Ната.
Теперь новых девок возьмем. Думаешь, они все за чудиков пойдут? Кто-то наверняка захочет с нашими парнями жить. И если от каждой такой девки будет пользы как от Ксапы, мы с Медведевым на равных говорить сможем.
Далеко Мудр смотрит. И насчет «на равных» — тоже верно. Сколько раз Ксапа нам тайные замыслы Медведева раскрывала. И мы уже сами решали, подходят они обществу, или нет.
— Сергей, это Клык пришел, говорить хочу.
В серегиной палатке свет горит, значит, кто-то дома есть.
— Заходи, Клык, — приветливо отзывается Ната. — Сейчас чайник поставлю.
В палатке Сергея и Бэмби нет.
— Они тэ-о вертолету делают, — поясняет Ната. — Садись, они скоро закончат.
Присаживаюсь на стул. Ната наливает воду в высокий черный сосуд и садится напротив меня в кресло-качалку.
— Это что? — интересуюсь я.
— Электрочайник тефаль.
— А рядом?
— Трансформатор на двести двадцать. У нас, на Большой земле вся техника сделана на двести двадцать вольт, а у вас — на тридцать шесть, для безопасности.
— Двести двадцать — это опасно?
— Опасно. Убить может, если прикоснешься. Если не убьет, очень больно будет.
— Зачем же вы себе опасно делаете?
— Так вещи проще делать. Провода тоньше, потерь электричества меньше.
— Но ведь опасно!
— Мы с детства детей учим остерегаться электричества. А знаешь, когда-то, лет сто назад, у нас в розетках было не двести двадцать, а сто десять вольт! Наверно, как раз из-за безопасности.
Пока говорили, чайник закипел. Передо мной появилась большая кружка и тарелка с бутербродами.
И тут я почувствовал себя дикарем. Потому что так вкусно готовить мясо не умею. И Ксапа не умеет, и Жамах, и Фархай не умеет! Никто у нас не умеет!
— Вот поэтому-то они оставили меня ужин готовить, а сами с машиной возятся, — вздыхает Ната. — Ну, ничего, обучу Бэмби готовить — и наверстаю.
С мяса переходим на охотников.
— Да дерьмо твой Фред, а не охотник! — гневается, непонятно с чего, Ната. — И человек с гнильцой. Выпендрежник! Пещерного медведя — из мелкашки с оптикой… Да еще толпу народа на страховку поставил. Привык на сафари в Африку летать.
— Но он же убил медведя. И лося со ста шагов убил, — возражаю я.
— Из огнестрела со ста шагов любой дурак убьет. А попробовал бы как вы — с копьем да ножом! Или на наших звероловов посмотри. Спокойно, без лишних слов уже трех медведей живьем взяли и на Большую землю отправили.
— Зря ты на Фреда так. Нормальный мужик, работает ничуть не хуже наших.
— Зато платят ему в десять раз больше, чем нашим парням. Думаешь, за что? За то, что шпионит за вами. Враг он, понимаешь? Враг!
О том, что надзорщики за нами шпионят, Ксапа не раз говорила. И скандал был, когда к геологам жены прилетели. Но чтоб человека врагом назвать… Так Нате и говорю.
— Клык, ты умный парень, но в политике абсолютно не варишь. Ксапа Давидовна — тоже, но быстро учится. Политика — это дерьмо! А я — детдомовская! С пяти лет привыкла в дерьме барахтаться. Наверно, это даже хорошо, что вы с Ксапой раньше с политикой не сталкивались. Но теперь она сама к вам пришла.
Ты у меня ноут видел? Их строжайше запрещено сюда привозить. Если о нем на Большой земле узнают, по закону я должна вылететь отсюда со скоростью щенячьего визга.
— Тебя не тронут. Ты наша, полоски на щеках носишь.
— Да… О татушках я забыла. Хорошо, меня, может, и оставят. А ноут по закону должны конфисковать. Медведев лично должен приказ подписать. Он о ноуте знает, но не конфискует. Делает вид, что не в курсе. Почему, спросишь? Ему выгодно, чтоб у меня ноут был. Это — нарушение закона. Но, пока никто шума не поднял, все делают вид, что ничего не знают. Понимаешь? Мих должен исполнять закон, но не исполняет. Это — политика!
За тем, чтоб таких нарушений не было, следят надзорщики. Думаешь, они не знают, что у меня ноут есть? Еще как знают! Твой Фред меня в первые же дни поймал. У него в мобильнике блютуз оказался! Блютуз — это еще одна прибабаха для связи. Только работает на коротких расстояниях. Я, по глупости, не смогла ее правильно отключить. Так вот, твой Фред два — три месяца выжидал, осматривался, а потом решил меня завербовать. Мол, если не хочу ноута лишиться, должна сливать ему информацию. То есть, я должна работать на него, чтоб он молчал. Это — грязная политика! Называется шантаж!