— Дрянь дело! Пистолет не мой. С меня Медведев три шкуры спустит! — грустнеет Ната.
— Пистолет мой, мне и рапорт писать, — говорит Платон. — Ната, ты скольких положила.
— С каждой обоймы по одному промаху. Выходит, двадцать четыре. Но половину ранила.
Ничего себе! А я думал, Ната не охотница…
— Мы много подранков добили, — уточняет Мудреныш.
— Почему мужчины ругают женщину-охотника — спрашивает меня старший охотник айгуров. Опять в нем подозрительность проснулась. И что я ему скажу?
— Мы охотились на чужой земле. На чужой земле охотиться нельзя. Их вождь будет очень недоволен. Платон говорит, что возьмет вину охотницы на себя.
— Ты сказал: «их вождь». У тебя что, другой вождь?
— Мы из разных народов, но живем вместе. Вместе охотимся, вместе едим, вместе дела делаем. Скоро одним народом станем. Моя женщина — Ксапа — из их народа. Второй год вместе живем.
Айгуры удивленно качают головами.
Рассказываю, что мы живем в горах за перевалом, там, где три долины вдоль реки, только не этой, которая рядом, а другой. Что живем в первой долине, но нас очень много, поэтому следующим летом собираемся заселить вторую долину. А этим летом мы провели в третью долину народ Степняков, потому что степи столько народов не прокормить.
— Так Фархай правду сказала, что ты раздаешь народам земли?
— Не один я. Дать целому народу землю — это очень ответственное дело. Надо, чтоб на земле жило много дичи, чтоб земля понравилась тому народу, которому мы ее предлагаем. Переселить целый народ — это очень непростое дело. Оно занимает много дней. Но ни Чубары, ни Степняки пока не жаловались. Следующим летом мы переселим Заречных и выделим земли вам.
— А если мы не захотим жить на тех землях?
— Да живите там, где вам больше нравится! Но мы объясним вам, какие земли уже заняты, где вам жить и охотиться нельзя.
Тут очень вовремя слышится гул двигателя. А вскоре мы увидели и сам вертолет. Слава Летун зависает над аккуратными рядами волчьих туш, разворачивает машину хвостом к нам и сажает так, чтоб грузить было удобнее. С радостным гомоном бежим к кабине.
— Ну и бойню вы устроили, — выходит нам навстречу Слава Летун.
— Они нас скушать хотели. Теперь мы их кушаем, — объясняет Фархай.
Слава привез пять бочек топлива. Первым делом выкатываем их. Пока Сергей заправляет машину, Слава застилает пол пленкой, и мы грузим волков. Для пустых бочек места в отсеке не остается.
— Да кому они, пустые, нужны? Бросим здесь, — решает Слава. Ставим бочки пирамидой. Будет в степи приметное место.
Айгуры полетят с нами. Поэтому рассаживаем семерых охотников по креслам в желтой машине. Фархай и я при них — переводчиками. Десятая — Ксапа. Естественно, Сергей с Бэмби в пилотской кабине. Остальные переходят к Славке Летуну. У него жуткий перегруз получается, но ему пофиг. Говорит, степь плоская, он пойдет над самой землей.
— Вы с Натой затеяли айгуров переписать — это чтоб за них вакансии получить? — спрашиваю Ксапу, когда поднимаемся в воздух, и айгуры прилипают к окнам.
— Ага! Но надо сначала официально принять их в наш союз. Ну, что-то вроде ярмарки невест устроить.
— Вакансии можно на мясо обменять?
— Можно, но не нужно, — ухмыляется Ксапа.
— Почему?
— Ты намекни только Медведеву, что его вакансии с голода помирают, он сколько угодно мяса пришлет. Завалит продуктами! — и улыбается от уха до уха. А я стою словно дубиной по голове тюкнутый. Раньше Ксапа говорила, что чудики хотят занять наши земли. Я, по простоте, думал, для этого нужно нас выгнать куда подальше. А теперь получается, чудикам нужно, чтоб нас на наших землях было как можно больше. Чудики — они чудики и есть!
До стоянки айгуров мы летим совсем недолго. Это пешком долго идти, а по воздуху — в пятьдесят раз быстрее. Может, в сто. Сергей говорил, но я не разобрался, как режимы полета различать. В общем, пока охотники шумно восхищаются, мы уже на посадку заходим.
До вамов сто шагов. Открываю дверь, выхожу первым и жду, когда все охотники выйдут. За ними — Фархай и Ксапа. Пилоты остаются в машине.
Веселой дружной группой идем к вамам. Нас встречает встревоженная молчаливая толпа айгуров. Но, заметив, что мы веселы, айгуры начинают неуверенно улыбаться.
— Вождь, у нас богатая добыча! Сегодня все лягут спать сытыми, завтра лягут спать сытыми, послезавтра лягут спать сытыми!
— Где же ваша добыча? — спрашивает вождь. — Сколько охотников надо за ней посылать?
— Не надо никого посылать, — старший охотник оборачивается, ищет глазами зеленую машину… И не находит. Все взгляды скрещиваются на мне. Я тоже оборачиваюсь. Нехорошо будет, если подумают, будто мы украли мясо.
Далеко на горизонте видна черная точка.
— Да вот же они! — указываю рукой. — Добыча тяжелая, летят низко и медленно. Много добычи, тяжело нести.
Охотники снова улыбаются.
— Никого не надо посылать, — повторяет старший охотник. — Скоро мясо будет здесь.
Зеленый вертолет из точки превращается в силуэт, подлетает, зависает в воздухе и снижается там, где ему Ксапа руками показывает. Разворачивается к нам задом и раскрывает заднюю стенку.
Такого радостного возбуждения у людей я давно не видел.
— Эти волки хотели нас съесть. Но прилетела Фархай, та самая, и приказала их убить. Теперь мы их съедим, — коротко и ясно излагает главное старший охотник. Потом еще раз десять, с деталями. Потом мы сидим в ваме вождя, и Ксапа через Фархай объясняет вождю новый миропорядок. В котором никто ни с кем не воюет, все друг другу помогают, и все обязаны учить наш язык. Почему наш? Потому что он простой. Любой народ может его выучить легко и быстро. Тем народам, которые знают общий язык, Клык подбирает хорошие земли, богатые добычей. А если нехорошие люди нападут на наши народы, Клык их прогонит.
— Клык настолько силен? — удивляется вождь.
— Сила Клыка в том, что его слов слушаются могучие охотники, — поясняет Ксапа. — Вот волки не послушались, и что с ними стало?
Услышав перевод, охотники весело смеются. И еще раз рассказывают, как стояли спиной к спине, а вокруг умирали, пораженные внезапной смертью, волки.
Потом я еще раз объясняю, что Фархай — моя названная сестра, и живет в моем ваме. Поэтому народ Айгуров мне, как бы, не чужой. Был бы чужой, я бы десять раз подумал, выделять ли айгурам хорошие земли.
— Пошли меня за картами, — шепчет мне на ухо Слава Летун, когда разговор заходит о землях. Раз просит — посылаю громко, на языке айгуров. Он уходит и вскоре возвращается с папкой космоснимков формата А3, как Света говорит. Освобождаем у костра место, и я раскладываю мозаику из восьми космоснимков. Платон цепляет на стену вама яркий электрический фонарь. Объясняю, что высоко-высоко в небе летает глаз, который передает мне эти рисунки. Народ поражен.
— Как может глаз летать по небу? — удивляется вождь.
— Спроси у своих охотников. Они сегодня летали. Но глаз летает намного выше! Как же я могу распределять земли, если ни разу их не видел, — объясняю вождю. — Сначала смотрю на рисунки, потом лечу и проверяю сам. Эта темная полоса — река. Мы сейчас здесь. Чубары живут на другом берегу, вот здесь. Заречные — тут. А с этого места на нашем берегу реки начинаются леса. Места хорошие и богатые. Мы как-то остановились переночевать вот тут, на берегу реки, так ночью у нас волки тушу лося утащили.
Я говорю по-айгурски, Фархай переводит нашим. Услышав о волках, Сергей и Платон начинают хихикать и подталкивать друг друга локтями. Бэмби тоже фыркает в ладошку.
— Хороший был лось, жирный, вкусный, — говорю я, посмотрев на них. — Волки остались очень довольны.
Охотники усмехаются. Самое то, чтоб снять напряжение серьезного разговора.
— Утром Бэмби, — указываю рукой, о ком речь, — выходит из желтого летающего вама. Вскоре возвращается и говорит: «Серь'ожа, я не буду такое мясо жарить». «Почему?» — удивляется Сергей. «Волки покушали, нам только кости оставили. Никто кости не жарит, если на них мяса нет».
Теперь смеются все. До слез, до колик в животе. Даже Бэмби, даже серьезная Жамах.
— Так вы хотите, чтоб наш народ слился с вашим народом? — спрашивает вождь, отсмеявшись.
— Сливаться не обязательно. Мы предлагаем вам войти в наш союз народов. Народы, которые входят в союз, меняются невестами и помогают друг другу в трудное время.
Долго говорим. Айгурам не верится, что мы предлагаем им вступить в союз народов, и ничего за это не требуем. Разве что — язык выучить. И то, не сейчас, а когда время будет. Если б не Фархай, нам бы не поверили. Но все охотники подтверждают, что мы признали право на добычу за Фархай. Как она сказала, так и делим убитых волков.
В заключение говорю вождю, чтоб не торопил события. В таком деле спешить нельзя. Мы еще не раз увидимся и все обсудим. Их охотники у нас в гостях побывают, наши — у них. Но, если какая беда случится, чтоб посылал гонцов к Чубарам или Заречным. И гонцы звали меня или Фархай.
Когда выходим из вама, в небе светят яркие звезды. Остаемся ночевать у айгуров. Фархай убегает поболтать с подругами, а охотники, которых мы спасли от волков, решают, кто из гостей в чьем ваме будет ночевать.
Удивительно, но мобилки здесь работают. А там, где волков били, не работали. Сергей говорит, там радиотень, прямую видимость заслонял горный пик. Какая прямая видимость, если до перевала много дневных переходов? С такой дали даже в бинокль ничего не видно. Но мобилка работает, и я поговорил с Мудром и Мечталкой.
Хорошо выспались и встали с первыми лучами солнца. Зимой это просто — и выспаться, и с первыми лучами встать. Быстро позавтракали и собрались лететь во второе стойбище Айгуров. Не то, в котором родители Фархай и шаман живут, а то, которое на закат от него. Есть еще стойбища айгуров к северу, но Фархай говорит, там плохие люди живут, фиг им, а не волчье мясо!
С нами собрались лететь шесть уважаемых охотников. Я бы сказал, стариков, но — ДИПЛОМАТИЯ! Пусть будут охотники. Кстати, это Ксапа с Фархай их уговорили. Чтоб не мы новости рассказывали, а они.