Залесский, как и Шил, этот социальный дарвинист, надеется на эволюцию человеческих способностей и морали; оптимистически настроенный писатель и не предвидел, что в будущем веке человечество станет все больше полагаться на технологии, а наши духовные дарования скорее атрофируются, нежели разовьются. И, конечно, он самым прискорбным образом ошибался, когда предсказывал исчезновение войн.
Из историй о Залесском наибольшее внимание — в связи с философским измерением, не говоря уже о спорном и пророческом (смотри название) характере текста — привлекал рассказ С. С… Самым загадочным аспектом рассказа является дата, к которой приурочены события: 1875 год. В 1875 г. Мэтью Фиппс Шилл (так изначально писалась фамилия писателя) был неугомонным десятилетним мальчишкой, который лазил по горам и исследовал серные источники на своем родном острове Монтсеррат в Вест-Индии. Возможно, Шил с помощью этого приема хотел отдалить себя от персонажа — «Уотсона» при Залесском; быть может, 29-летний автор желал предстать перед читателями как человек более почтенного возраста и опыта. Не вызвана ли эта датировка стремлением «опередить» Холмса и представить Залесского как первого частного детектива? Или то была просто литературная шутка? В конце века, в трилогии Пурпурное облако, Властелин морей и Последнее чудо, Шил вывел себя в качестве получателя записных книжек, содержащих откровения ясновидящей Мэри Уилсон, которая под гипнозом излагает будущие события — причем, как не раз указывалось, видения этого будущего в трех романах противоречивы. Единственный способ примирить различные сценарии заключается в концепции альтернативных миров с тем или иным историческим развитием. Не исключено, что Шилу нравилось дразнить читателей и критиков подобной неопределенностью: противоречия он безусловно заметил в ходе работы над романами. В Князе Залесском Шил, вдобавок, называет Англию «своей страной» — странный оборот для ирландского уроженца Монтсеррата.
Читатели Шила должны были знать, что никакой эпидемии самоубийств в 1875 г. в Европе не происходило; возможно, Шил пытался тем самым проверить, до какой степени читатель будет готов поддаться иллюзии. В этом рассказе Залесский покидает аббатство, чтобы выследить убийц из «Сообщества Спарты», решивших очистить человечество от людей слабых и больных. Как ни парадоксально, Залесский поддерживает идеи евгеники, хотя и говорит: «Если вы видели в мире зрелище прекраснее, чем седовласые savants, склонившиеся с бесконечным тщанием над бездомным младенцем на госпитальной койке и вдыхающие в это хрупкое тельце все человеческое искусство и мудрость веков, то я — не видел».
Шил, несомненно, наблюдал подобные сцены, когда посещал лекции по медицине в госпитале Св. Варфоломея. Терминология Залесского — «эти нечистые» — заставляет кровь холодеть в жилах. После того, как нацисты применили на практике доктрины «расовой гигиены», концепции евгеники и селективного отбора «лучших и наиболее приспособленных» кажутся нам аморальными и отвратительными; но подобные идеи были распространены в викторианском и эдвардианском обществе, среди и правых, и левых мыслителей. Например: «… целые массы человеческого населения… малоценны в притязаниях на будущее… им нельзя даровать возможности или доверить власть… Дать им равноправие означает пасть до их уровня, защищать и оберегать их означает утонуть в их плодовитости». Новые хозяева мира должны «избегать воспроизводства низменных и сервильных личностей, робких и трусливых душ и всего злобного, уродливого и зверского в человеческих душах, телах и поступках», а будущий мировой порядок обязан «искоренять все темные уголки, где может собраться гной людей Бездны». Что это — истерическая гитлеровская проповедь из Майн кампф или речь на нюрнбергском съезде? Нет, эти слова написал в Прозрениях (1901) гуманист Г. Уэллс. Подобная наивная философия не учитывает, что здоровье не обязательно автоматически подразумевает благородство. Человечество нельзя морально улучшить путем простого оздоровления его представителей. Бетховен был глух, Гомер и Мильтон — слепы, и кто вычеркнет из человечества Стивена Хокинга?
Шил, будучи эволюционистом, больше думал о человечестве, чем о людях, и писал о подобных вопросах с холодной отстраненностью. Но некоторые научные убеждения, кажущиеся полезными и приемлемыми в кресле, посреди заполненного книгами викторианского кабинета, неотвратимо приводят к газовым камерам Освенцима.
Примечания
До 2013 г. произведения М. Ф. Шила практически не существовали на русском языке; исключением являлись два известных нам рассказа, переведенных еще до революции, и сокращенный и местами искаженный перевод одной из детективных новелл.
Книга Кселуча и другие фантазии заполняет этот пробел. Издание существенно превышает по объему большинство англоязычных собраний малой прозы Шила, выпущенных со времен его «второго пришествия» в 1970-х гг., но главное — включает, среди прочего, все рассказы и новеллы писателя, так или иначе считающиеся «каноническими».
Эта книга является итоговой и завершает работу, начатую в 2013 г., когда издательством Salamandra P.V.V. в рамках серии Новая шерлокиана был опубликован первый полный перевод книги М. Ф. Шила Князь Залесский — выдающегося образца декадентского детектива.
В 2014 г. в качестве внесерийного издания был выпущен первый том Собрания рассказов писателя; второй и третий тома вышли в 2019 г.
В книгу Кселуча и другие фантазии полностью включен материал Собрания рассказов и Князя Залесского. Издание дополнено тремя ранее не переводившимися или не переиздававшимися новеллами и рассказами. Все переводы были заново просмотрены и при необходимости исправлены; в некоторых случаях были расширены (или немного сокращены) и добавлены примечания.
Все вошедшие в книгу произведения, за исключением трех, указанных ниже, переведены А. Шерманом. В оформлении обложки (как и обложек всех трех томиков Собрания рассказов) использована работа Гарри Кларка (Harry Clarke).
Мы благодарим С. Т. Джоши, А. Гулетта, а также А. Тарнавского и Ю. Лукача за помощь в работе, и выражаем глубокую признательность А. Сорочану за возможность опубликовать перевод новеллы Печальная участь Саула. Б. Лисицын любезно поделился с нами переводом рассказа Место страданий. Отдельно хотелось бы поблагодарить переводчика новеллы Вайла А. Миниса, предоставившего целый ряд оригинальных и зачастую раритетных текстов М. Ф. Шила и неизменно оказывающего нам дружеское внимание и поддержку.
Рассказ Xélucha вошел в сб. Shapes in the Fire (1896).
Рассказ вошел в сб. Shapes in the Fire (1896).
Тулса содержит большое количество нарочито архаизированных или искаженных имен, понятий и описаний религиозных представлений; за невозможностью сплошного комментирования некоторые оставлены нами без объяснений. Следует отметить, что основными источниками Шила были, судя по всему, сочинение Айн-и-Акбари Абу-ль-Фадля ибн Мубарака Аллами, историографа и визиря Великого Могола (XVI в.), переведенное на английские в конце XVIII в. как Ayeen Akbery or The Institutes of the Emperor Akber, и опирающиеся на него труды, напр. Continental India Д. У. Масси (1840), откуда и почерпнуто, похоже, имя «Тулса»; ниже они использованы для истолкования ряда понятий.
Рассказ вошел в сб. The Pale Ape and Other Pulses (1911).
Рассказ вошел в сб. Here Comes the Lady (1928).
Рассказ вошел в сб. The Pale Ape and Other Pulses (1911).
Впервые: The Pall Mall Magazine, 1895, апрель. Позднее с некоторыми сокращениями и добавлением эпиграфа из поэмы Д. Китса «Ламия» (1819) «Ah! Bitter-sweet!» (не переданный в известных русских переводах фрагмент описания Ламии: «Her head was serpent, but ah, bitter-sweet!», букв. «Глава ее была змеиной, но ах! столь горько-нежной») в сб. The Pale Ape and Other Pulses (1911). Переведено по первому изд.
Рассказ вошел в сб. Shapes in the Fire (1896). Позднее публиковался в сб. The Pale Ape and Other Pulses (1911) в сокращенном и переделанном виде под загл. The House of Sounds.
Впервые: The Grand Magazine, 1912, февраль, позднее в сб. Here Comes the Lady (1928) и антологии Full Score (1933). Русский пер. Сергея Бархатова (коллективный псевдоним четырех переводчиков) впервые в русском изд. вышеупомянутой антологии — Коллекция кошмаров (2017).
Впервые: Cassell’s Family Magazine, 1896, сентябрь; позднее в сб. The Pale Ape and Other Pulses (1911).
Рассказ вошел в сб. Here Comes the Lady (1928).
Впервые: The Red Magazine; 1914, май; под загл. The Place of Pain Day вошел в сб. The Invisible Voices (1935).
Впервые: The Pictorial Magazine, 1903, октябрь.
Впервые: The English Illustrated Magazine, 1902, апрель-сентябрь; позднее в сб. The Pale Ape and Other Pulses (1911).
Рассказ вошел в сб. The Pale Ape and Other Pulses (1911).
Новелла вошла в сб. Here Comes the Lady (1928).
Впервые: The Royal Magazine, 1910, май, под загл. Miche.